Но правда куда интереснее!

— Мы подумали и решили, что было бы здорово продать его квартиру, нашу с тобой, и купить одну, только большую, — мама смотрит на меня с надеждой. Так и я на неё смотрел в детстве, когда выпрашивал новую игрушку.

— В смысле? — недоумеваю я, — А зачем?

— Ну, как зачем? — принимается объяснять мама, и не находит ничего лучшего, чем сказать, — Ну, чтобы мы жили втроём. Ты, я и дядь Паша.

— Эт типа вы распишитесь с ним? — уточняю я маленькую деталь.

— Ну, — мама мешкает, — Мы ещё не решили. Но это в планах.

— Аааа, то есть квартиру дербанить решили, а жениться хрен там? — я складываю руки на груди, ощутив, что нашёл слабину.

— Данил! — возмущённо восклицает мама, и лицо её становится похожим на мышиную мордочку.

— Не, интересное кино получается! Типа вы вместе, в большой квартире, а я приживалой к вам? — интересуюсь.

— Да почему приживалой, Данил? У тебя будет также своя комната, только ещё больше, чем сейчас. Там будет спальня для нас с дядей Пашей. И зал отдельный, где мы будем все вместе смотреть телевизор, — фантазирует мама.

— Утопия, блин! — фыркаю, — А чё ты к нему не пойдёшь жить? Не пускает?

Она опять меняется в лице:

— Пускает, и даже зовёт! Только как я там буду жить у него? На птичьих правах? В его тесной квартирке?

— Так пускай замуж тебя берёт, потом продаёт свою и кредит ещё, и покупает, что хочет, — упорствую.

— Также точно он может и к нам прийти, с вещами...

— Что он и сделал! — добавляю.

— Но это же временно, Дань, — голос мамы приобретает просительный нотки, — Пока ремонт у него не закончится.

— А на фига он ремонт делает, если продавать собирается?

— Ну как..., — мама разводит руками, — Предпродажная подготовка.

Помолчав, и поняв, что её аргументы не возымели действия, мама принимается описывать мне ту квартиру, на которую она уже положила глаз.

— Смотри, Данюш, тут и парк рядом есть, и своя собственная колонка. То есть, когда воду отключат, то мы не останемся без воды, — радуется она и тычет мне смартфоном в лицо.

— Понятно, — избегаю я смотреть на фотки, — То есть вы уже всё решили... с дядь Пашей?

Я кошусь на дверь, за которой, как мне кажется, дядь Паша в этот момент прилип ухом и слушает.

— А ничего, что эта квартира как бы немножко моя? — выдвигаю финальный аргумент.

Но маму так просто не возьмёшь.

— Не твоя, а наша, Данил! — говорит она, — Так мы с отцом разделили при разводе. Ему дом, а мне квартиру.

— А мне? — хмыкаю удивлённо, — Вы вообще-то её мне покупали, забыла?

Мамины глаза сужаются, как щёлки:

— Отец надоумил, да? — кивает она самой себе, — Мы покупали её тебе ещё до всего, до развода! А потом ситуация изменилась!

— Классно она изменилась, — посмеиваюсь я, — Не в мою пользу, в общем! Вы с отцом при делах, а я бездомный.

— Да почему бездомный, Данил?! Ну, что ты такое говоришь, я не могу понять? — возмущается мама, — У тебя два дома! Один у отца, один здесь.

— И в итоге ни одного толком, — хмыкаю.

— Нет, я не могу понять, чем ты недоволен? — докапывается мама, — Ты хочешь один жить? Живи! Погрязнешь в грязи! Засрёшься! Ты вон и с матерью живёшь, так вечно за тобой выгребаю! Девушку хочешь завести, пожалуйста! Только сначала женись на ней, а потом мы с отцом вскладчину вам подарим квартиру на свадьбу! — продолжает она распинаться.

— Ага! А ты не хочешь пожениться с дядь Пашей, и тогда я вам эту квартиру дарю, — парирую злобно.

— Данил! Ну, как тебе не стыдно? — вздыхает мама обиженно.

— Я против, если что! Ну, против продажи. Ты же типа не можешь её продать, если я против? — смотрю я на торт, и сожалею, что не съел его ещё до этого разговора. Теперь поперёк чувства гордости есть мамин торт, после такого..., — А хотя, продавайте! Я всё равно к отцу пойду жить!

Встаю и ухожу, демонстративно не спеша. И всё надеюсь застать за дверями дядь Пашу.

Но там никого нет. А из зала несётся голос диктора. Он смотрит какие-то игры! Он у нас типа спортсмен в прошлом. В очень далёком прошлом, если судить по его животу...

— О, привет, Дань! — говорит дядь Паша, лениво почёсывая свой «комок нервов».

— Драсте, — бросаю я тоже нехотя, и представляю, как мы будем жить втроём. И он будет занимать весь диван, и решать, какие каналы сегодня смотрим.

Чё-то меня эта перспективка не радует! Я так рассчитывал, что мать съедет к нему. И поэтому так обрадовался, когда он ремонт затеял. И всё ждал, когда мать объявит, что съезжается с дядь Пашей. А я могу жить один одинёшенек...

Фиг вам, называется!

Беру кое-что из вещей. По ходу, придётся у папы задержаться. Хотя бы в целях поучительных, чтобы мать поняла, что променяла меня на дядь Пашу.

— Данечка, — когда собираюсь уходить, то она настойчиво держит меня за рукав и суёт пакеты с контейнерами, — Вот тут тортик, пицца... мы вчера не доели. А ещё твой любимый салатик!

— М-м-м, — неохотно беру.

— Сыночек, — заискивающе смотрит она, — Ну, не обижайся! Ну, правда. Я же хочу как лучше. Ну, нет, значит, нет! Твоё мнение для меня всегда на первом месте.

— Угу, — вяло отзываюсь. Но щёку для поцелуя подставляю. Хотя бы в благодарность за еду.

К отцу приезжаю уже ближе к вечеру. Всё думаю, рассказать ему о материных планах? Или это будет выглядеть, как будто я стучу на неё?

Отец открывает. Удивлённо приподнимает брови. Я же типа поехал к матери с концами. Но, увы!

— Так понимаю, что ремонт затянулся? — выдаёт он, когда разуваюсь.

— Ага! — недовольно отвечаю и киваю на контейнеры, — Зато вон еды передала, чтоб с голоду не сдох у тебя тут.

— Это тебе не грозит! — хмыкает папа, — Там Стешка еды принесла от бабули. Пирожки всякие, котлеты.

— Фига се! — смеюсь.

На кухне Стеша раскладывает по тарелкам продукты. Пахнет домашней едой! И я рад, что вернулся.

— Привет, — говорю, — А я не с пустыми руками! Это типа плата за проживание, — ставлю контейнеры на стол.

— Какая плата, чё ты выдумал? — толкает отец.

Стеша подходит, берёт мои контейнеры, изучает их содержимое. Макнув пальчик в кусочек торта, она сгребает сытный крем и облизывает его, смеясь.

Я смотрю на неё и безумно хочу... Как бы это странно не звучало. Быть её пальцем!

— Сейчас закатим пир на весь мир! — радуется она, как ребёнок.

Пижамка на ней такая прикольная! Словно котик наследил перепачканными в краску лапками. Голые плечи мелькают в прорехах одежд. Ноги в белых носочках...

«Опасно», — загорается кнопка в голове. Вот только я не знаю теперь, как её выключить.

— Фанечка, как же тут хорошо! И словами не передать, — говорит мама по видеосвязи.

Её отпуск у подруги немного затянулся. Я не препятствую, пускай отдохнёт!

— Свой дом, это, конечно, сказка! Особенно, дом в таком живописном месте, — мама обводит камерой вокруг себя, чтобы я смогла рассмотреть, — Тут кормушка висит, птичек вокруг неё целая куча! Я снегиря видела, ты представляешь? Ни разу в жизни не видела, а тут увидела прямо совсем рядом!

— Почему не сфоткала? — интересуюсь.

— Ну, — поясняет мама, — Я так обалдела, что аж не успела достать телефон из кармана. А он улетел.

— Но обещал вернуться? — улыбаюсь.

— Кто? — щурится мама.

— Снегирь!

— Ой! — машет она рукой, — А тут ещё Василий построил баньку. Так мы с Иришкой вчера как зависли там на полдня, так друг друга веничками отпарили, аж всё горело. Я теперь как будто заново родилась!

— Ну, всё! — сокрушаюсь притворно, — Теперь точно все будут считать нас сёстрами.

— Как ты там? — интересуется мама, — Не скучаешь? Хотя, о чём это я? — она хитро улыбается, — Ночуешь одна, или…

— Одна, мам! — говорю.

— Смотри мне! — грозится она пальцем в экран, — Я сразу распознаю чужие следы.

— Не распознаешь! — смеюсь, — Вернее, и распознавать нечего.