Эмир усмехнулся.

— А что ещё мне остаётся? Ты думаешь, после всего, что они сделали, я просто прощу их?

Я молчала.

— У меня отняли всё, — продолжил он, его голос стал жёстче. — Отец отнял мою веру в себя. Аспер отнял моё право быть наследником. Фредерик отнял Шарлин, отказавшись дать её мне. Они превратили меня в чудовище, о котором шепчутся за спиной. Они хотели, чтобы я пал, чтобы исчез.

Он наклонился ко мне ближе, его глаза вспыхнули.

— Но я выжил. Я стал сильнее. И теперь они заплатят.

Мне стало не по себе. Он говорил это с такой уверенностью, с такой жёсткостью, что мне стало страшно за тех, кого он ненавидел.

— И что ты собираешься сделать? — выдавила я, зная, что боюсь услышать ответ.

Эмир наклонил голову, будто оценивая меня.

— Пока что… — он медленно провел рукой по своим волосам, — я не уверен.

— Ты собираешься убить Аспера? — голос мой дрогнул.

Он усмехнулся.

— Может быть. Может, и нет. Зависит от того, как всё сложится.

Я сглотнула.

— Ты правда готов на это?

Он резко отвернулся.

— Я ничего не решаю заранее. Но если он встанет у меня на пути, то да.

Я сжала одеяло сильнее.

Передо мной сидел человек, который прошел через ад. Но я не могла понять — кем он стал? Жертвой? Или тем, кто сам теперь творит зло?

Эмир молча поднялся, и, схватив голову за волосы, поднял её, демонстрируя мне.

Я зажала рот рукой, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Свежая кровь стекала по мертвым чертам, капая на пол.

— Лилу, — его голос был тихим, но от этого только страшнее, — мне жаль, что это не твоя голова.

Я вздрогнула, страх пронзил меня, словно холодное лезвие. Я сжалась в стену, желая стать невидимой.

— Тебе интересно, чья это голова? — продолжил он, пристально наблюдая за моей реакцией.

Я быстро покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Меня трясло.

— Это голова того ублюдка, который ждал тебя на озере, — процедил Эмир сквозь стиснутые зубы. В его голосе кипела ярость. — Их было несколько. Я убил их всех. А его… — он наклонился чуть ближе, глаза вспыхнули холодным огнем, — его заставил говорить.

Я судорожно сглотнула, а он продолжил, не сводя с меня взгляда:

— Он признался, что Аспер собирался похитить тебя, чтобы отомстить мне.

Громкий крик сорвался с его губ, и в следующую секунду он со всей силы швырнул голову в стену. Слышался глухой удар, а потом — мягкий шлепок, когда она упала прямо мне под ноги.

Я закричала, в панике вскинула руки, прикрывая лицо.

Капли крови брызнули в стороны, несколько попали на меня.

Дыхание сбилось, в груди разлился леденящий ужас.

Словно в кошмаре, я с дрожащими ногами оттолкнула голову в сторону, её безжизненные глаза остались устремлены прямо на меня.

Эмир тяжело дышал, его грудь вздымалась, кулаки сжимались так сильно, что белели костяшки.

И в этот момент я поняла — он потерял контроль.

Настоящий демон проснулся.

Эмир подошел ко мне и наклонился гляде мне в глаза.

— Ты предала меня, — произнес он тихо, — И что мне сделать с тобой?

Эмир тяжело дышал, его кулаки дрожали от напряжения. Я видела, как на его скуле дернулся мускул, как кровь, стекающая с его пальцев, капала на пол.

Я сжалась в комок, моя спина вжалась в стену, но отступать было некуда.

— Ты предала меня, — повторил он. — Ты воткнула мне нож в спину.

Он резко ударил кулаком в стену рядом с моей головой. Я вздрогнула, с губ сорвался тихий всхлип.

— Я… я не хотела… — прохрипела я, но он лишь рассмеялся — сухо, горько, с безумной усмешкой.

— Конечно, не хотела. Разве предательство совершают осознанно? — Он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

Я почувствовала его силу — не просто физическую, но и ту, что исходила из него, та, что делала его опасным.

— Что мне с тобой сделать, Лилу? — прошептал он, его дыхание обожгло мою кожу. — Убить? Оставить в живых?

Он провел пальцем по моей щеке, и от этого прикосновения меня пронзил холодный ужас.

— Или, может, сделать тебе больно так, как ты сделала мне?

Мои руки дрожали, дыхание сбивалось, но я не могла отвести взгляд.

За один раз невозможно изменить человека. Стоит мне оступиться, сказать что-то не так — и он действительно убьет меня за предательство.

Эмир резко схватил меня за локоть, грубо заставляя подняться. Его хватка была крепкой, словно стальные оковы. Я почувствовала, как холодные пальцы обожгли мою кожу.

Он приблизился, так близко, что его горячее дыхание опалило мои губы.

— Почему? — прошептал он, его голос дрожал от ярости. — Твою мать, почему я не могу убить тебя⁈ Почему не могу избавиться от тебя⁈

Я смотрела прямо в его глаза, наполненные мраком, но не отступала.

— Ты не убьешь меня, — прошептала я, — потому что я единственная, кто может спасти тебя от этого терзающего сердца.

Эмир замер.

Его пальцы еще крепче сжались на моем локте, но он не делал следующего шага.

Он боролся с собой.

И в этот момент я поняла — он стоит на грани.

И только от меня зависело, пересечет ли он эту черту.

— Спасти меня? — переспросил он с насмешкой. — От чего, Лилу? От самого себя?

Я медленно подняла руку и осторожно коснулась его щеки. Он не отстранился, но я видела, как напряглась его челюсть.

— От ненависти, которая разъедает тебя изнутри, — тихо сказала я.

Его глаза сузились.

— Ненависть — это единственное, что у меня осталось.

— Нет, — прошептала я, вцепившись в его рубашку. — Осталась еще боль. Осталась рана, которая не заживает. Остался ты, Эмир. Настоящий ты.

Он тяжело сглотнул. Его пальцы дрожали, но хватка на моем локте ослабла.

— Ты думаешь, я смогу забыть, что ты сделала?

— Нет, — призналась я. — Но ты можешь выбрать, кем станешь после этого. Монстром… или тем, кем ты был до всего этого ада.

Эмир вздрогнул, будто мои слова ударили его сильнее, чем любая пуля.

— До? — его губы дрогнули в жесткой усмешке. — Лилу, того человека уже нет.

— Он есть, — я провела пальцем по его щеке, чувствуя, как напрягаются его мышцы. — Он тот, кто не смог убить меня, хотя должен был.

— Черт возьми… — его голос был хриплым. Он сжал мои плечи и притянул ближе, его лоб прижался к моему. — Я должен тебя ненавидеть. Должен…

— Но не можешь, — прошептала я.

Он закрыл глаза, его дыхание стало тяжелым, резким. Я знала — если сейчас он не отпустит злость, она поглотит его.

Я медленно обвила его шею руками, не давая ему утонуть в собственной тьме.

— Просто… отпусти это, Эмир, — тихо попросила я. — Хотя бы на миг.

Он не ответил. Но я почувствовала — его руки больше не дрожали.

Я медленно поднялась на носочки, сердце билось где-то в горле. И, прежде чем успела испугаться собственного поступка, поцеловала его.

Впервые.

Он не заставлял.

Я сделала это сама.

Эмир застыл. Его дыхание сбилось, грудь вздымалась тяжелыми вдохами, а губы остались приоткрытыми, словно он не мог поверить в происходящее.

Я ждала — отвергнет ли он меня, оттолкнет или разозлится еще сильнее.

Но он только лишь стоял позволяя мне целовать себя.

Мои пальцы зарылись в его волосы, сердце билось в груди так сильно, что, казалось, он мог его услышать. Поцелуй был мягким, осторожным.

Эмир глубоко вдохнул, и в следующий миг его руки сомкнулись на моей талии. Он прижал меня к себе так, будто боялся, что я исчезну. Будто только сейчас понял, насколько сильно нуждался в этом.

— Лилу… — прошептал он, его губы скользнули по моим, и в этом звучало столько страдания, столько боли.

Но я чувствовала, как эта боль уступает место другому — жажде.

Он наклонился, углубляя поцелуй, его пальцы впились в мои бока, а сам он словно боролся с собой, сдерживая силу, что всегда была в нем.

Я провела рукой по его спине, ощущая, как напряжены его мышцы. Он был тверд, горяч, и мне вдруг захотелось раствориться в нем полностью.