Я украдкой взглянула на него.

Челюсти стиснуты.

Капли крови на шее, на руках.

Глубокое, прерывистое дыхание.

Он молчал.

Я тоже.

Одеяло на моих плечах слегка дрожало от моего трясущегося тела.

Но он просто сидел.

Тишина была оглушающей.

Я не знала, что сказать.

Я не знала, что будет дальше.

Но одно я знала точно.

Он убил человека.

Из-за меня?

Или просто ради удовольствия?

Он сидел, опустив голову, руки расслабленно покоились на коленях. Я не стала задавать вопросы, просто ждала, кутаясь в одеяло и стараясь согреться.

Я изо всех сил избегала смотреть на голову, что лежала неподалеку. Тень скрывала ее очертания, и я была благодарна за это. Если бы я увидела ее четче, то вряд ли справилась бы с подступающей тошнотой.

Время тянулось медленно.

Эмир не двигался, не произносил ни слова.

Я глубоко вздохнула и еще сильнее завернулась в одеяло, пытаясь расслабиться.

Наконец, его голос прорезал тишину:

— Ты была права.

Я вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

— Я не знаю, что такое любовь. Не знаю, что такое материнская забота.

Он говорил спокойно, без эмоций, но в его голосе чувствовалась усталость.

Я затаила дыхание, прислушиваясь.

Если он начал с этого… может, он не собирается меня бить?

— С детства меня окружали не самые приятные люди, — продолжил он, откидывая голову назад и устремляя взгляд в пустоту. — Отец постоянно бил меня. Говорил, что я слабак, неудачник. Может, он был прав. Я не знаю.

Я молчала, давая ему возможность говорить.

— Он всегда твердил мне, что Аспер лучше. Что он силен, а я ничтожество. Что он умелый, а я никчемный. Что настоящий наследник — это он, а не я.

Эмир провел рукой по волосам. Я заметила, как на мгновение исказилось его лицо.

— Знаю, это звучит глупо, но я хотел доказать ему, что стою чего-то. Что я не хуже.

Он сделал короткую паузу, будто собираясь с мыслями.

— Поэтому я сам настоял на том, чтобы меня засватали с дочерью короля Фредерика. Отец хотел эти земли. Серенвиль был его главной целью. А я… я просто хотел его одобрения.

Я затаила дыхание.

— Мы с отцом поехали к Фредерику, чтобы просить руки его дочери — Шарлин. Но он быстро понял, с кем имеет дело. Естественно, он отказал.

Эмир хрипло усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего веселого.

— Отец вернулся в бешенстве. В тот вечер он избил меня сильнее, чем когда-либо. В очередной раз назвал неудачником, слабаком, уродом, который ничего не добьется в жизни.

Эмир вытащил из кармана сигарету, сунул ее в рот, затем достал спички и чиркнул одной, зажигая огонек.

Вдох.

Выдох.

Тонкий шлейф дыма поднялся вверх.

Я по-прежнему молчала, давая ему выговориться.

Он продолжал:

— Отец Аспера узнал, что я пытался жениться на Шарлин, и услышал, что нам отказали. Он не упустил свой шанс. Воспользовался моментом и решил женить Аспера на ней.

Эмир усмехнулся — горько, устало, безрадостно.

— Они сразу же согласились. Назначили помолвку. А свадьбу решили сыграть, когда Шарлин исполнится восемнадцать.

Он вновь затянулся, глубоко вдыхая дым, а затем медленно выпустил его, глядя в одну точку, будто пытаясь сквозь него разглядеть прошлое.

— Когда я узнал об этом, мой отец пришел в ярость. Конечно, виноватым снова оказался я.

Он коротко усмехнулся и снова поднес сигарету к губам.

Я молчала.

Я слушала.

Я хотела понять.

Эмир выдохнул струю дыма и откинул голову назад, уставившись в потолок. За все это время он ни разу не посмотрел на меня.

— Я злился, — продолжил он. — Злился, что Шарлин досталась не мне. Что я был первым, кто просил её руки… Но Фредерик отказал нам. Послал нас к черту, даже не раздумывая.

Эмир опустил взгляд на сигарету, крутя её в пальцах.

— А потом все обернулось так, что именно Аспер получил её.

Он провел ладонью по лицу, будто пытался стереть навязчивые воспоминания.

— В день их помолвки я бродил недалеко от дворца, пытаясь справиться с раздражением. Вся эта обстановка… Я не мог на это спокойно смотреть.

На миг он замолчал, затянулся сигаретой, а потом продолжил:

— Тогда я случайно увидел Шарлин. Она сидела за деревом и плакала. Она была еще совсем маленькой, лет десять, может чуть больше. Я подошел к ней и спросил, что случилось. Она всхлипнула и сказала, что её котенок забрался на дерево и не может слезть.

Я невольно улыбнулась. Да, это очень похоже на Шарлин. Она всегда обожала кошек. Если один умирал, ей тут же приносили другого.

— Конечно, я помог, — Эмир стряхнул пепел, продолжая смотреть в пустоту. — Забрался на дерево и достал котенка. Передал его ей, а она тут же обрадовалась и побежала обратно во дворец.

Он резко затушил сигарету, его челюсти сжались.

— Но каким-то образом об этом узнал Аспер. Он увидел все и устроил мне засаду.

Я затаила дыхание.

— Он и его дружки… Лиам был среди них, да и ещё двое. Они подстерегли меня, окружили, не давая уйти. Аспер был в ярости. Он кричал, что я не имею права даже шагу ступить в сторону Шарлин. Что она принадлежит ему.

Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось.

— Они избили меня, — спокойно сказал Эмир. — Двое держали, пока Аспер бил кулаками.

— Когда отец увидел мое состояние, он пришел в ярость. Он снова назвал меня неудачником, слабаком, сказал, что я заслужил это. Что Аспер — настоящий воин. Будущий король. А я…

Эмир замолчал, стиснув зубы.

— Я тогда был весь в крови. Сломанный нос, губа разбита, глаз заплыл, тело болело так, будто меня топтали лошади. И знаешь, что мне сказал отец?

Эмир горько усмехнулся.

— «Ты позор нашей семьи».

Я не могла поверить в то, что он рассказывает. Получается, все слухи о нем — это просто бред?

С самого детства я слышала, что Эмир пристает к женщинам, бьет людей без причины, что он агрессивный и безжалостный. А сейчас он говорил совсем о другом.

И, несмотря на все, что он сделал со мной, мне стало его жаль.

— А как же твоя мать? — осторожно спросила я. — Она не поддерживала тебя?

Эмир покачал головой.

— Нет. Она всегда внушала мне, что я должен слушаться отца. Конечно, ей было больно, когда он меня бил, но… — усмехнулся он. — Она все равно поддерживала его больше, чем своих сыновей.

Он устало запрокинул голову и закрыл глаза, будто воспоминания давили на него слишком сильно.

— В то время меня никто не считал человеком. Я был для всех куском дерьма. Я действительно был тогда слабым и худым. А Аспер… Аспер всегда был сильным. Все обожали его, восхищались его решениями, следовали за ним. Я не понимаю — за что?

— Но ты же теперь не такой, — я посмотрела на него. — Ты стал сильным. И телом, и духом.

Эмир горько усмехнулся.

— Да, сейчас я другой. Я тренировался, чтобы надрать всем задницы, но так и не сделал этого. Пока что. Но скоро всё изменится.

В его голосе зазвучала сталь.

— Я знаю, что со мной поступили несправедливо. Поэтому я гонялся за Шарлин. Хотел отнять её у Аспера. Хотел, чтобы он почувствовал ту же боль. Но все просто сочтут это глупой обидой ребенка.

Он хмыкнул, в глазах вспыхнуло презрение.

— К черту их. Мне плевать, что обо мне подумают. Эти земли будут моими.

Я напряглась, уловив в его голосе что-то, от чего по спине пробежал холод.

— Эти земли будут твоими? — медленно повторила я, вглядываясь в его лицо.

Эмир открыл глаза и взглянул на меня. В его синем взгляде больше не было усталости — только холодный расчет и уверенность.

— Да, — сказал он спокойно. — Серенвиль должен быть моим.

Я не знала, что сказать. Всё, что он рассказал мне раньше, вызывало сочувствие. Я видела перед собой человека, которого предавали всю жизнь. Но сейчас… сейчас он снова становился тем, кого все боялись.

— Ты хочешь отомстить, — тихо произнесла я.