— Лили, успокойся, все будет нормально.

Я чувствовала, как тревога сжимает грудь, как мысли путаются, пытаясь найти ответ на вопрос: что же Эмир задумал?

Но ответа не было.

— Аспер сказал мне, что они просто поговорят, и всё, — сообщила Шарлин.

— Да ладно, — протянула Бибиана с насмешкой. — Возможно, они сейчас развлекаются с девушками. Шарлин, и твой муж тоже.

Шарлин смерила её холодным взглядом.

— Нет, — покачала она головой. — Мой так не поступит. Он ни разу мне не изменял.

— А мне кажется, они все одинаковые, — тихо добавила я, вспоминая каждую измену Эмира.

— Я не потерплю измену, — твёрдо заявила Шарлин. — Да, я терпеливая, но измену не прощу.

— А как у тебя с Эмиром? — спросила Джанесса, переводя разговор на меня.

— Хотите знать? — спросила я, приподняв бровь.

— Очень! — тут же откликнулась Бибиана, подаваясь вперёд.

Я медленно поднялась с дивана и начала расстёгивать корсет платья.

— Сестра, что ты делаешь? — рассмеялась Биби. — Здесь же нет мужчин.

Я проигнорировала её слова. Пальцы неторопливо двигались по шнуровке, развязывая узлы. Корсет ослаб, и я ощутила, как холодный воздух обволакивает мою разгорячённую кожу.

В комнате повисла тишина.

Лишь треск огня в камине заполнял пространство.

Когда платье соскользнуло с моих плеч, я развернулась к сестрам и Шарлин, позволив им увидеть то, что обычно скрыто от посторонних глаз.

На моей коже расцветали синяки — фиолетовые, с лёгким желтоватым оттенком по краям, следы, которые ещё не до конца зажили. На рёбрах виднелись тонкие порезы.

Джанесса резко прикрыла рот рукой, её глаза расширились от ужаса. Шарлин, побледнев, подалась вперёд, будто хотела коснуться меня, но не решилась.

— Лили… — её голос дрогнул. — Что он с тобой делает?

Я усмехнулась, поправляя сползающее платье.

— То, что считает нужным.

Джанесса поднялась на ноги, её лицо исказилось от гнева.

— Ты позволила ему так с тобой обращаться⁈

— Я не позволяла, — ответила я спокойно. — Он не спрашивал.

Шарлин отвела взгляд, её пальцы сжались в кулаки.

— Это не нормально…

Но прежде чем она успела сказать что-то ещё, раздался голос Бибианы.

— Это прекрасно, — протянула она с восхищением.

Мы все разом обернулись к ней.

Она подошла ближе, её взгляд скользил по моим синякам с каким-то странным, даже завистливым интересом.

— Это знаки мощи и яркости секса, — продолжила она, глаза её сверкали. — Это значит, что ты чувствуешь, что живёшь. Что он хочет тебя. Он просто человек, который любит чувствовать власть и трахать тебя, как ему хочется.

— Ты с ума сошла⁈ — взорвалась Джанесса. — Это насилие, Биби! Это не любовь!

— Кто сказал, что любовь должна быть нежной? — Бибиана пожала плечами, снова обводя взглядом мои синяки. — Иногда боль — это всего лишь другая сторона страсти.

— Ты больная, — прошипела Шарлин, её лицо исказилось от отвращения.

— Я просто реалистка, — ухмыльнулась Биби, глядя прямо мне в глаза. — Ты же сама знаешь, Лили, верно?

Я не ответила.

Потому что не знала, что сказать.

Джанесса сжала кулаки, её лицо было напряжённым, а в глазах застыли гнев и бессилие.

— И ты просто терпишь это? — тихо, но с явной яростью спросила она. — Я расскажу всё родителям. Может, они вытащат тебя отсюда.

Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Это плохая идея, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Почему⁈ — вспыхнула Джанесса.

Я горько усмехнулась.

— Потому что отец скажет, что я заслужила это. Что это моя судьба и мой упрямый характер привёл меня к этому.

В комнате снова повисла напряжённая тишина.

— А что мне остаётся? — едва слышно добавила я.

Шарлин покачала головой, её глаза потемнели от сочувствия.

— Лили… ты не обязана это терпеть. Ты не вещь.

— О, ну конечно! — вмешалась Бибиана, закатив глаза. — Давайте сейчас все дружно будем жалеть бедную Лили! Забудем, что Эмир — это мужчина, которому по статусу можно всё. Забудем, что власть — это прежде всего контроль. Если он спит с другими женщинами, значит, так надо. Значит ты недостаточно его удовлетворяешь.

Я резко повернулась к ней.

— Ты серьёзно⁈

— Абсолютно, — усмехнулась она. — Ты хочешь, чтобы он бросил всех своих женщин и принадлежал только тебе? — её голос был насмешливым, почти язвительным. — Лили, очнись. Это не сказка.

Я чувствовала, как меня трясёт от злости.

— Мне плевать на его женщин! — выкрикнула я. — Мне плевать, что он делает! Но я ненавижу чувствовать себя униженной!

Шарлин поднялась со своего места и подошла ко мне, положив ладонь на моё плечо.

— Ты должна решить, чего хочешь, — сказала она мягко. — Если он тебя не ценит… может найдется другой выход.

— Потому что у неё нет выбора, — вмешалась Бибиана.

Джанесса резко посмотрела на неё.

— У всех есть выбор.

— Не в этом мире, сестричка, — усмехнулась Биби, качая головой. — Особенно у женщин.

Я закрыла глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Я правда не знала, что мне делать. Но терпеть его издевательства тоже не хотелось.

— Биби, а что бы ты сделала на моём месте? — спросила я, глядя на неё.

Она расслабленно откинулась на спинку дивана и ухмыльнулась.

— Неужели первый раз у меня просят совета, — протянула она с самодовольной улыбкой.

— Отвечай! — крикнула я, не в силах сдержать раздражение.

Бибианa вздохнула и лениво пожала плечами.

— Ладно. Я бы сделала вот что… — её голос наполнился лукавством, и все в комнате обернулись к ней. — Я бы заставила его полюбить себя так, чтобы он даже думать не мог ни о ком другом. Сделала бы так, чтобы он потерял голову, чтобы не мог без меня жить.

Я сжала кулаки.

— Он теряет голову, только когда причиняет мне боль! — выплюнула я.

Бибиана закатила глаза и отмахнулась.

— Дуры! Вы просто не понимаете психологию мужчины, идиотки! — фыркнула она, затем резко повернулась к Шарлин. — Ты думаешь, что Аспер белый и пушистый? Хочешь — докажу тебе обратное. Да, он тебя любит, но не забывай, что он всё-таки мужчина и у него есть член!

Я увидела, как лицо Шарлин исказилось от злости.

Этот разговор быстро превратился в ссору. Бибиана стояла на своём, мы с Джанессой ей перечили, а Шарлин пыталась сохранять спокойствие, но тоже не выдерживала. Всё закончилось тем, что я с Бибианой чуть не подрались — как бывало это не раз.

Эмир

«Да, это я — похититель ваших сердец и тот самый ублюдок, о котором шепчут все.»

Жуткие твари — эти люди.

Им только дай повод очернить моё имя, перемывать мне кости, обсуждать моих женщин, мою жизнь, мои желания. Они любят шептаться за спиной, смаковать грязные слухи, строить догадки, как будто это их хоть как-то касается. Что с того, что у меня есть женщины? Разве грех иметь наложниц, если я могу их содержать? Или мне, по их мнению, стоило бы всю жизнь ждать какую-то эфемерную «единственную»?Чушь собачья.

Эти женщины принадлежат мне. Они — моя собственность, мои рабыни. У них нет никого, кроме меня. Я забочусь о них, даю им крышу над головой, защищаю их, а они в ответ дают мне секс. Многие из них были девственницами, когда попали ко мне. Они знают только меня. Их тела принадлежат только мне. И какого черта это кого-то волнует? Я делаю то, что хочу. Не у вас должен спрашивать.

Я могу себе это позволить. Почему это кого-то бесит?

Да, я знаю — многим от меня тошно. Пусть. Меня это не волнует. Я не озлобленный мальчишка, который мечтает о любви. Я не собираюсь никому доказывать, что достоин уважения. Я не требую, чтобы передо мной склоняли голову, мне всё равно, почитают меня или ненавидят. Я живу по своим правилам, и мне плевать на чужие.

Я ищу вызовы. Мне нужны эмоции. И мне нравится наказывать. Особенно женщин.

Это в моей крови.