Я подняла на него взгляд, полный ненависти.

— Всё хорошо, — ответила я сквозь стиснутые зубы. — Позвольте уйти. Мне неприятно здесь находиться.

Его губы скривились в холодной усмешке.

— Подними платье и покажи мне мой результат гнева.

Я почувствовала, как мои пальцы невольно сжали ткань, но его приказ был слишком категоричным, чтобы его ослушаться. С трудом подавив желание убежать, я медленно приподняла край платья, обнажая свою ногу.

Когда его взгляд упал на багровый синяк, появившийся на бедре, его выражение изменилось. В удивлении он слегка нахмурился и присел на корточки, чтобы рассмотреть поближе.

— Твою мать… — пробормотал он, проводя пальцами по тёмному пятну. — Даже не думал, что оставлю такой след.

Я отвела взгляд, закрывая глаза, чтобы не видеть этот ужас. Боль от его прикосновения была не такой сильной, как унижение от осознания, что это его рук дело.

И вдруг он неожиданно нагнулся и мягко поцеловал синяк.

Мои глаза распахнулись от шока. Его жест, такой нежный и совершенно неуместный, ошеломил меня.

Он поднялся, глядя прямо мне в глаза.

— Я позову лекаршу. Она сделает мазь, чтобы синяк быстрее прошёл, — сказал он, проводя рукой по моей щеке. — Но чтобы это больше не повторилось, будь хорошей девочкой.

Его слова резанули меня словно ножом. Я застыла, не в силах что-либо ответить, а он тем временем развернулся и ушёл, оставив меня одну.

«Ещё и я виновата?»

Сделав глубокий вдох, я заставила себя спуститься по лестнице. Каждый шаг давался тяжело, но я знала, что должна двигаться дальше, как бы больно ни было.

Позже я лежала в своих покоях, пока лекарша тщательно осматривала меня. Её холодные пальцы скользили по коже, аккуратно проверяя каждую ссадину, каждый синяк. Она была внимательна, не упуская ни одной детали. Даже интимные места не остались без её внимания — она осмотрела всё, чтобы убедиться, что мне не требуется дополнительная помощь.

Лекарша бережно промакивала раны мазью, её прикосновения были мягкими, но даже от этого я вздрагивала. Она продолжала осматривать моё тело, бормоча что-то себе под нос.

— Бедная девочка, — сказала она, опуская взгляд на синяки. — Кто же с вами так поступил? Это… Это ужасно.

Я молчала, сжав губы. Слова казались лишними. Даже если бы я захотела что-то сказать, голос всё равно бы предал меня.

И вдруг дверь резко распахнулась. Я вздрогнула, как раненое животное, и напряглась, узнав фигуру, стоящую в дверях. Эмир.

Лекарша подняла голову, её лицо на мгновение застыло от неожиданности, а затем она поспешно встала и опустила взгляд.

— Как она? — его голос звучал спокойно, но холод, сквозивший в тоне, пробирал до костей.

— Она… — лекарша запнулась, бросив на меня взгляд, словно не знала, стоит ли говорить.

— Я спросил, как её здоровье, — повторил он, пристально посмотрев на женщину.

— У неё серьёзные ушибы на теле, — сказала она наконец. — Особенно на бедре и… — она замолчала, явно не решаясь продолжить.

— Продолжайте, — Эмир чуть нахмурился. — Я хочу знать всё.

Лекарша глубоко вдохнула, её пальцы нервно теребили подол платья.

— У неё есть повреждения и… внутренние. У неё сильные разрывы, поэтому там кровь, — осторожно произнесла лекарша, стараясь подобрать слова. — Её состояние требует покоя и бережного обращения. Она в шоковом состоянии.

Эмир бросил на меня тяжёлый взгляд, от которого кровь застыла в жилах. Его лицо оставалось непроницаемым, но напряжение в нём ощущалось слишком отчётливо.

— Какой ещё шок? — его голос прозвучал глухо и жёстко.

— Ваше величество, после насилия и грубого обращения девушка испытывает шок, — проговорила лекарша с заметной робостью, опустив глаза.

— Чего? — рявкнул он, его тон стал резким. — Какое ещё насилие? Кто её насиловал? Я, что ли? Её муж?

Лекарша замерла, будто не решаясь продолжать.

— На её теле следы… — начала она, но Эмир резко перебил:

— Следы чего? Секса? Вы хотите сказать, что я, как её законный муж, не имею права заниматься с ней этим?

Лекарша побледнела и замолчала, видимо осознав, что каждое её слово лишь усугубляет его гнев.

— Оставьте нас, — приказал он холодно. — Ждите за дверью.

Лекарша поклонилась и поспешила к выходу, её шаги почти не звучали на полу. Когда дверь закрылась за ней, тишина в комнате стала почти осязаемой.

Эмир медленно подошёл к кровати, его взгляд сверлил меня с холодной, почти болезненной интенсивностью. Я машинально откинулась на подушки, чувствуя, как напряжение нарастает с каждым его шагом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

Я нервно сжала простыню в руках, не зная, что ответить.

— Я задал вопрос, Лилу, — повторил он, наклоняясь ближе. — Отвечай.

— Нормально, — выдавила я. — Всё хорошо.

Он сел на край кровати, его синие глаза пристально изучали моё лицо.

— Ты ей сказала, что я тебя изнасиловал? — его тон был напряжённым, словно на грани вспышки.

— Я ей ничего не говорила, — ответила я, стараясь держать голос спокойным. — Она сама поняла, когда осматривала меня.

Некоторое время он молчал, его взгляд становился всё тяжелее, а напряжённая линия челюсти говорила о подавляемом гневе. Он провёл рукой по своим тёмным волосам, словно пытался унять бурю внутри.

— Так значит, я насильник, который калечит свою жену? — его голос прозвучал низко. Он наклонился и провёл рукой по моей ноге, от чего я едва сдержала дрожь. — Лилу, ты сама спровоцировала меня. Ты сама довела себя до такого состояния.

— Я ничего не делала, — мой голос задрожал от эмоций. — Это всё твоих рук дело. Ты изуродовал моё тело.

Он поднял взгляд, и в его глазах на миг мелькнуло что-то похожее на растерянность, но это быстро сменилось ледяным спокойствием.

— Что она имела в виду под «внутренними повреждениями»? — спросил он, не отрываясь от меня, его рука продолжала двигаться по моей ноге.

Я отвела взгляд, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Возможно, она имела в виду… — я замялась, собираясь с силами, чтобы продолжить. — У меня там кровь со вчерашнего дня.

Мне было стыдно за эти слова, но я знала, что он не оставит меня в покое, пока не получит ответ.

Он глубоко вдохнул, словно пытаясь осмыслить услышанное.

— И что в этом такого, разве так не должно быть?

Я замерла, услышав его слова. Он действительно не понимал или просто делал вид? Внутри всё сжалось от гнева и обиды.

— Не должно, — выдавила я наконец, стараясь говорить ровно. — Боль, кровь, синяки — это ненормально.

Его взгляд потемнел, он на мгновение отвёл глаза, словно что-то обдумывал.

— Послушай, Лилу, — он положил свою большую ладонь на мою руку. — Я занялся сексом с женой. Не понимаю, что у вас за странное мышление, но это был всего лишь секс, а не избиение.

— Хватит повторять это слово, — раздражённо сказала я.

— Какое слово? Секс?

— Прекрати, — я выдернула руку из-под его ладони и заправила за ухо выбившуюся прядь. — Ненавижу это слово.

— Секс? — Эмир снова произнёс это, будто специально издеваясь.

— Хватит! — я схватила ближайшую подушку и метнула её в него.

Он поймал её на лету, усмехнулся и не сводил с меня взгляда. Его глаза искрились странной смесью веселья и чего-то непонятного, от чего мне стало не по себе.

— Ненавидишь секс? — повторил он, растягивая слово, будто смакуя его. — Или же меня?

Я сжала кулаки, пытаясь сохранить самообладание.

— Ненавижу всё, что связано с тобой, — произнесла я сквозь зубы. — Из-за тебя мне больно везде.

Он наклонился ближе, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего, дыхание коснулось моей кожи.

— У меня есть волшебное средство, чтобы избавить тебя от боли, — прошептал он с издёвкой.

— И что это? — я прищурилась, хотя в глубине души боялась его ответа.

— Оргазм, — произнёс он тихо, почти хищно. — Дай мне сделать тебе приятно, и ты поймёшь, что это не так уж плохо.