Дверь слегка приоткрылась, и внутрь бесшумно вошла служанка.

— Моя госпожа, вам пора в баню, — тихо произнесла она, будто боясь нарушить хрупкую тишину комнаты.

У меня перехватило дыхание. Момент, которого я так боялась, настал. Сердце забилось сильнее, ладони вспотели.

— Но я уже была в бане, — попыталась я возразить, хотя знала, что это бесполезно.

— Этого недостаточно, моя госпожа. Вы должны быть полностью подготовлены перед встречей с его величеством.

Гнев и отчаяние смешались во мне.

— Скажи ему… что я плохо себя чувствую, — прошептала я, в глубине души осознавая тщетность своей просьбы.

Служанка покачала головой.

— Его величество не примет отказа. Я должна проводить вас.

Я поднялась с кровати на дрожащих ногах, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Что бы ни ожидало меня впереди, я знала одно: мне придётся выдержать это. Любой ценой.

Оказавшись в бане, я медленно разделась и села на скамью, обхватив себя руками, словно пытаясь защититься от холодной реальности. Служанка принялась мыть мне ноги, её движения были осторожными и чёткими.

— Как тебя зовут? — спросила я, чтобы отвлечь себя от тревожных мыслей.

— Двадцать пять, моя госпожа, — ответила она, не поднимая головы.

— Ты давно здесь, во дворце?

— Пять лет, моя госпожа.

— Значит, ты хорошо знаешь короля? Сможешь рассказать, что ему нравится, а что нет?

Она застыла на мгновение, явно нервничая.

— В каком смысле, моя госпожа?

— В постели, — уточнила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё сжималось.

Служанка опустила голову ещё ниже, избегая моего взгляда.

— Простите, мне запрещено делиться такой информацией.

— Не бойся. Я никому не скажу. Прошу тебя, расскажи. Мне это важно.

Она долго молчала, но, наконец, заговорила, её голос дрожал.

— Наш господин… он любит власть. Он любит принуждать. Ему нравится, когда ему подчиняются без вопросов. Если же ему отказывают… он может казнить.

Моё сердце сжалось.

— Казнить?

— Да, моя госпожа. Нас было двенадцать. Теперь осталось десять.

Я почувствовала, как кровь стынет в жилах.

— Боже мой… — прошептала я, прижимая руку к груди.

Слова служанки эхом отозвались в моём сознании. Жестокость. Власть. Казни. Сердце бешено колотилось в груди, и я почувствовала, как тело охватывает дрожь.

— Двое казнённых… — прошептала я, словно не веря в услышанное. — И за что?

Служанка подняла глаза на меня, но не смогла долго выдержать моего взгляда.

— Одна отказалась выполнить его приказ, другая пыталась бежать, — ответила она, а затем снова опустила голову. — Здесь нет места для неповиновения.

Я закрыла глаза, пытаясь справиться с внезапным потоком паники. Всё, что я знала о своём муже, рушилось и обретало новую, пугающую форму. Он был не просто властным. Он был безжалостным.

— Значит, мне придётся подчиниться? — спросила я с дрожью в голосе.

Служанка ненадолго замерла, а затем кивнула.

— Да, госпожа. Но… иногда он бывает милосердным. Если ему угодить.

Её последние слова прозвучали как едва заметная надежда, но в них всё же сквозила угроза. Я понимала, что эта ночь может изменить всё — или сломать меня окончательно.

Когда ритуал омовения завершился, служанка помогла мне одеться в ночное платье и сверху тонкий шёлковый халат цвета слоновой кости. Ткань нежно облегала тело, подчеркивая каждый изгиб. Я чувствовала себя неуклюже и уязвимо, словно под пристальным взглядом хищника.

Служанка, закончив, в последний раз посмотрела на меня.

— Не бойтесь, моя госпожа. Он бывает очень милым.

Её слова звучали неубедительно, но я кивнула. Я встала, чувствуя, как ноги подкашиваются, и шагнула в холодный коридор.

С каждым шагом я всё сильнее осознавала, что назад пути нет. Его покои находились в самой глубине дворца, и каждый шаг по длинному коридору казался вечностью.

Когда подошла к массивным дубовым дверям, я постучала.

— Входи, — раздался низкий и спокойный голос изнутри.

Моя рука дрогнула, когда я взялась за дверную ручку. Глубоко вдохнув, я собралась с духом, толкнула дверь и вошла в покои своего мужа.

Эмир сидел на диване с бокалом вина в руке. Его массивное, крепкое телосложение буквально заполняло собой весь диван. Он выглядел расслабленным, но его присутствие всё равно давило на меня. Приоткрытая рубашка подчёркивала его уверенность и безразличие к условностям. Его взгляд сразу остановился на мне, а на лице заиграла довольная, почти хищная улыбка.

— Быстро учишься, — произнёс он, сделав глоток вина. — Этот наряд гораздо лучше, чем твои традиционные платья.

— Не думайте, что это ради вас, — холодно ответила я, натягивая халат плотнее. — Просто накинула его, чтобы не замёрзнуть.

— Конечно, это не прозрачное платье, но уже лучше, — сказал он, оценивающе оглядев меня.

Я отвела взгляд, стараясь скрыть отвращение. Мысль о том, что до меня здесь бывали другие девушки, пробивала меня до глубины души.

— Не покажешь, что у тебя под халатом? — неожиданно спросил он, его голос звучал лениво, но в нём чувствовалась сила, которой невозможно было не подчиниться.

— Нет! — резко ответила я, скрестив руки на груди.

— Упрямая, — протянул он с лёгкой усмешкой. — Но ничего, это поправимо.

— Интересно, как именно? — спросила я, глядя ему в глаза с вызовом.

Эмир сделал ещё один глоток, его взгляд потемнел, а голос стал холоднее.

— Лилу, я терпел твоё дерзкое поведение слишком долго. Ты пересекла границы, и мне это не нравится, — его слова звучали спокойно, но в них ощущалась угроза. — Думаю, пора показать тебе настоящего меня.

Я коротко хмыкнула, пытаясь сохранить видимость равнодушия, хотя сердце билось так, что казалось, его звук мог выдать меня.

— Настоящего вас? — переспросила я с лёгкой насмешкой. — А кем же вы были до этого?

Он откинулся на спинку дивана и усмехнулся, как будто ему льстило моё дерзкое поведение.

— Тем, кем ты видела меня всё это время.

— Значит извращенцем, — произнесла я, стараясь звучать как можно спокойнее.

— О да, — ответил он, его улыбка стала ещё шире, почти довольной. — А теперь присядь, Лилу, — он указал рукой на место рядом с ним. — Нам нужно поговорить.

— Пожалуй, обойдусь.

— Я сказал: сядь, пока я не заставил тебя! — Его лицо резко изменилось, и я невольно отступила назад от страха. — Не заставляй меня повторять!

Я шагнула вперед, глядя на его злобное выражение. Он обычно не был таким. Всегда улыбался, был спокойным… А теперь что с ним произошло? Может, он злится из-за того, что я не позволила ему большего, или просто перебрал алкоголя? Мои руки дрожали, сжимая шелковую ткань халата, а ноги подкашивались под тяжестью его взгляда. Я не знаю, что на меня нашло, но страх взял верх. Я подчинилась.

Я осторожно присела, стараясь держаться подальше.

— Ты куда села? — Его лицо оставалось суровым. — Я сказал сюда!

Немного поколебавшись, я подвинулась на указанное место, и моя нога невольно коснулась его массивной ноги. Пальцы нервно поправили выбившуюся прядь волос.

На его лице мелькнула знакомая улыбка, та самая, которая всегда меня раздражала.

— Вот видишь, — протянул он довольным тоном, — запела, как миленькая.

Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри закипает злость. Его высокомерие, его улыбка, всё во мне вызывало протест. Но страх сковывал, лишая возможности ответить.

— И что теперь? — холодно спросила я, стараясь сохранить остатки достоинства.

Эмир склонился ближе, его лицо оказалось так близко, что я могла почувствовать запах вина. Его глаза, светлые и глубокие, словно изучали меня до мельчайших деталей.

— Теперь, моя дорогая, ты начнёшь слушаться. Мы же не хотим, чтобы тебе было хуже, правда?

Я отвернулась, чтобы не видеть его самодовольного выражения, но он неожиданно взял меня за подбородок, мягко, но настойчиво, и заставил повернуть голову обратно.