Женщина встает и выходит из гостиной. Похоже, она что-то говорит мужчине. После того, как она удаляется из комнаты, включается свет в другом окне. Я следую за ней на кухню и вижу, что она достает из холодильника два пива. Выключив свет, женщина возвращается в гостиную. Я мог бы весь день наблюдать за банальностью их жизни, за теми короткими моментами общения, которых мне так не хватало. Как только женщина садится, дорогу перед домом освещает свет фар, и из-за угла выруливает машина. Она подъезжает к дому, и я прячусь, чтобы меня не заметили.

— Спасибо, что подвез! — говорит девушка, захлопывая за собой дверцу машины.

На ней короткое платье и маленькие сапожки на каблуках. У нее прямые волосы до локтей. Она бежит к дому. Я заглядываю в окно и вижу, как она входит в гостиную и целует своих маму и папу, после чего снова исчезает из комнаты. Через несколько секунд наверху загорается свет.

Это все равно что размахивать свежим мясом перед собакой, мне нужно утолить голод. Я отбегаю назад и прячусь за деревом, чтобы лучше видеть, что там наверху. Я замечаю в окне девушку, но она слишком высоко. Отчаянно пытаясь разглядеть все получше, я взбираюсь на раскидистое дерево, чьи могучие ветви простираются почти до самого дома. Я усаживаюсь на одну из них, скрытый густой листвой.

Девушка все еще в платье, но сняла сапожки. Она лежит на кровати и хихикает с кем-то по телефону, наматывая на палец длинный шнур. Интересно, что она говорит и кто на другом конце провода. Это девушка? Парень? У меня никогда не было настоящих друзей. И определенно, не было девушки. Думаю, я мог бы стать хорошим парнем, дай она мне такой шанс. Я притворяюсь, что разговариваю с ней по другому телефону, бормочу ей что-то и делаю вид, что вижу в окно реакцию на свои слова.

— Может, сходим завтра в кино?

— Сначала поужинаем. Куда ты хочешь пойти?

— Ах, вот чем ты хочешь со мной заняться? Но дома будут твои родители.

Наблюдая за этой красивой девушкой, я забываю об одиночестве. Это все равно, что открыть книгу или включить телевизор. Не совсем так, это даже лучше. Это уникальный в своем роде опыт, испытанный вживую. Время пролетает незаметно, пока девушка не вешает трубку, и мне приходится заканчивать разговор. Это выводит меня из гипнотического состояния, но я жду, что будет дальше.

Девушка садится, глядя на свой туалетный столик, на края зеркала, облепленные полароидными снимками ее многочисленных друзей. Потянувшись назад, она поворачивается, чтобы расстегнуть молнию. Мое сердце замирает в предвкушении шоу. Наконец, она находит кончиками пальцев бегунок и тянет его вниз. Платье расстегивается, открывая ее спину, и девушка наклоняется, чтобы его снять. Под ним на ней кружевной лифчик, ее маленькую грудь прикрывают два небольших треугольничка. Ниже виднеются бледно-желтые трусики. Открыв ящик стола, девушка достает старую футболку и кладет ее на кровать. Затем тянет руку, чтобы расстегнуть лифчик. Когда она обнажает свою грудь, я шумно выдыхаю. Я видел груди в журналах, которые мне подсовывал Скутер, но они совсем не то что настоящие.

У нее груди маленькие, очень маленькие, но соски набухшие, и при виде них у меня ноет член. Из-за пояса трусиков у нее выглядывают тазовые кости. Девушка очень хрупкая и нежная. Я знаю, что сделал бы с этим телом, если бы мог. Но какой бы приятной ни была иллюзия, это все равно не реальная действительность. Я не могу проникнуть к ней комнату и пососать ее маленькие сиськи. Поэтому я поддаюсь желанию, которое, похоже, никогда не утихнет, и беру в руку член. Вполголоса я уговариваю девушку подождать с футболкой, пока не закончу. Словно прочитав мои мысли, она встает перед зеркалом и проводит руками по волосам. Любуясь своим телом, девушка кладет руку на свою маленькую грудь и нежно щиплет себя за сосок. Я не знал, что девушки так делают. Трогают себя, как мальчишки. Другую руку она опускает себе на трусики.

У меня напрягается член, я прикусываю губу, чтобы не застонать. Это самое сильное чувство, которое я когда-либо испытывал. Я дрочил сотни раз, но сейчас все по-другому. Сейчас я не один.

Я дергаю член, держась другой рукой за дерево, чтобы не упасть. Я совсем близко к оргазму. И в этот момент девушка замирает и хмурит брови, как будто что-то почувствовав. Она опускает руки и поворачивается к окну. Затем, прищурившись, подходит ближе. Я замираю, надеясь, что в листве меня не заметно. Но когда наши взгляды встречаются, я вижу, как она медленно различает в темноте мои очертания.

Девчонка вопит во всю глотку. Воплем из ужастиков. Я, как можно скорее, слезаю с дерева. Проскакиваю через их двор и направляюсь в лес, даже не успев понять, что произошло дальше. Я бегу через дико растущие деревья и поваленные бревна; отец много ночей подряд заставлял меня упражняться в этом, и я даже не подозревал, что мне это пригодится. Я кайфую от осознания того, что такого у него в планах точно не было. Это мое неповиновение.

Я бегу и бегу, пока не оказываюсь на своей территории, но, подойдя к дому, вспоминаю, что оставил у дороги велосипед. Если приедет полиция, это может вызвать подозрения. Я возвращаюсь, хватаю его и еду на нем обратно к своему дому. Несколько секунд я стою на крыльце, чтобы успокоить дыхание. Маме не следует знать, что меня не было дома. Я проскальзываю через парадную дверь и поднимаюсь по старой лестнице, которая под любым другим стала бы скрипеть, но я научился передвигаться бесшумно. Я забираюсь в постель, и меня охватывает дрожь. Про себя я смеюсь, что мне это удалось. Мое сердце все еще трепещет от волнения. От вида того, как та девушка себя трогает. Все еще находясь под кайфом от этого приключения, я хватаю рукой член, чтобы довести дело до конца.

Теперь, когда папа умер, ночь принадлежит мне.

ВЕСПЕР

Эта беременность оказалась нелегкой. По утрам меня постоянно тошнит. Груди ноют, и я всегда чувствую себя измотанной. По иронии судьбы, именно Сэм обо мне и заботится, проводит со мной ночи и, когда может, водит на озеро. Купание в прохладной воде, похоже, помогает мне оправиться после тяжелого утра. Сэм не завязывает мне глаза и дал сапоги, чтобы я могла идти рядом с ним. Незаметно для себя я обратила внимание на тропинку. Он каждый раз немного меняет маршрут, иногда водит меня кругами, но с каждым днем я все лучше понимаю, как добраться до воды.

Иногда Сэм оставляет меня на несколько часов, но теперь в записках объясняет мне, почему: работа. Где-то там, во внешнем мире, он работает, вероятно, общается с людьми, а они не имеют ни малейшего представления о том, кто он такой.

Но Сэм всегда остается заботливым отцом и любовником. Готовит мне еду, проводит со мной вечера, слушая пластинки. Приносит книги, которые я читаю вслух нам с малышом. Говорят, что дети не в силах починить то, что сломано, но из-за моей беременности в наших отношениях произошел настоящий сдвиг. Возможно, народная мудрость неприменима к нестандартным ситуациям.

Сегодня еще одно утро, такое же, как и все остальные в этом распорядке, установившемся четырнадцать недель назад.

Сэм встает с кровати, повернувшись ко мне спиной. Я не подаю виду, но наблюдаю за ним. У стены стоит детская кроватка, которую он подарил мне накануне вечером. Она восхитительна. Я могла бы сказать, что он хотел скрыть гордость за свое творение, но у него это не очень хорошо получилось.

На самом деле, это было довольно мило: он принес кроватку, как бы между делом, а затем, опустив глаза, небрежно передал мне записку.

«Она еще не закончена. Я покрашу ее в тот цвет, какой ты захочешь. Просто дай мне знать».

— Это сделал ты? — спросила я.

Сэм кивнул.

— Это невероятно, — пробормотала я, проводя пальцами по свежеошлифованному светлому дереву.

Он скромно пожал плечами.