Я — женщина решительная. Если он хочет вот так, ему придется лишить меня сознания. Я знаю, что в глубине души ему это не надо. Я чувствую это в его неистовых поцелуях. Пока незнакомец возится со своей одеждой, я под ним извиваюсь и переворачиваюсь на спину.

На этот раз он отпускает меня, но лишь за тем, чтобы снять с себя джинсы и таким образом освободить обе руки. За это время мне удается подняться на ноги. Через пару секунд мужчина уже стоит напротив меня, нас разделяет кровать. Он полностью обнажен, загорелые изгибы его мышц к низу переходят во внушительную эрекцию. Я много раз видела это тело, но теперь, став частью конкретного человека, оно кажется совсем другим. Тяжело дыша и поблёскивая от пота, он притаился, словно готовый к прыжку камышовый кот. Но на этот раз я не жду его, а подбегаю к нему по кровати и бесстрашно набрасываюсь на него, так что у незнакомца не остается другого выбора, кроме как заключить меня в объятия. Он разворачивается и падает спиной на кровать. Сидя на нем, я стаскиваю ночнушку, обнажив перед ним свои уже набухшие груди. Мужчина садится и, обхватив меня одной рукой, хочет перевернуть на кровать.

— Не надо, — шепчу я. — Дай мне на тебя посмотреть.

— Нет... — говорит он с ноткой уязвимости в голосе.

Обычно, когда трахается, он очень многословен, но во время этого безумия почти молчит.

Я провожу языком по его по-мальчишески надутым губам и проталкиваю в себя член. Это происходит легко и одновременно головокружительно. Мы оба выдыхаем в губы друг другу. Я обхватываю незнакомца ногами, пригвождая к себе, провозглашая победу над его упрямыми попытками сопротивления.

Он во мне так глубоко, как не проникал ещё ни один мужчина, и я морщусь и постанываю от болезненной наполненности моей киски.

— О боже, — кричу я. — Я больше не выдержу.

Это чересчур, он слишком глубоко во мне.

Когда его бедра соприкасаются с моими, незнакомец проводит руками по моему затылку и тянет за волосы, отстраняя от себя. На мгновение мне кажется, что он предпримет последний маневр, перевернет меня на живот и трахнет в задницу, в наказание лишив оргазма. Но вместо этого он наблюдает за мной — за моим лицом и телом. В этот момент я ощущаю ту дрожь, которую испытываю только с ним, когда особенно желанна. Я единственная женщина на земле. Я принадлежу ему. Мне не нужно ни с чем и ни с кем конкурировать за его взгляд.

Мужчина приподнимается и кладет обе руки мне на ягодицы, приподнимая меня, чтобы любоваться моей грудью. Его губы скользят по нежным соскам, и у меня перехватывает дыхание. Они болят, но его рот находит способ облегчить их боль и доставить удовольствие. Пульсация внутри меня достигает кульминации, и сдерживаться больше невозможно. Я издаю несколько громких вскриков, обхватываю руками голову незнакомца и утыкаю его лицом себе в грудь. Его член упирается в мои содрогающиеся стенки, и внутри меня разливается поток тепла. Мужчина расслабляется. Мое тело обмякает, как будто его до смерти сжали, а потом отпустили и вдохнули жизнь. Я замираю на нем, кожа к коже. Наши тела дышат, как две части одного живого существа.

Незнакомец отворачивается от меня. Знаю, он в замешательстве. Расстроен из-за того, что сегодня вечером позволил всему этому зайти так далеко.

Я протягиваю руку и играю с завитками его волос. Несколько месяцев я гадала, что бы сделала, покажись он мне целиком. Единственное, чего мне хочется, — это проделать этот нехитрый ритуал, попытаться сохранить связь после чего-то столь интенсивного и обескураживающего. До этого момента, трахнув меня, он всегда уходил. Мне казалось, что меня выбрасывают за борт, оставив на произвол судьбы в суровом, беспощадном море. Но этот нехитрый жест удерживает меня на плаву. И, если мне не изменяет интуиция, то и с ним происходит то же самое.

ВЕСПЕР

Незнакомец все еще здесь. Несколько часов назад он был ужасающим кошмаром в маске, а теперь лежит рядом со мной и спит, его золотистые пряди волос и мягкое выражение лица рассекает борозда, как у раненого ангела. Я задремала рядом с ним, не знаю, как давно, но меня разбудила его рука, обхватившая мой торс.

Окончательно очнувшись от сна, я понимаю, что дверь в дом не заперта. Ее можно запереть только снаружи, а мужчина все еще здесь, со мной. Возможно, это мой шанс из-под него выскользнуть. Если незнакомец всполошится, я могу сказать ему, что просто пошла в туалет. Мне бы только высвободиться из его хватки, тогда можно было бы тихо выскользнуть за дверь и начать все сначала.

Но что-то меня сдерживает. Ладно, много чего.

Что я буду делать, когда вернусь? Я уже не уверена, что хочу избавляться от этого ребенка, но сама мысль о том, чтобы встретиться лицом к лицу с внешним миром — с Картером, при том, что у меня ребенок другого мужчины, — такого не выдержат никакие отношения.

Чувство вины. Рядом со мной незнакомец внезапно кажется таким беззащитным, и (поверить не могу, что это говорю) он, наконец, мне доверился. Дал мне себя увидеть. И я его предам. Если он меня поймает, что вполне вероятно, то второго шанса мне уже не даст.

Но я понятия не имею, что ждет меня здесь. Конечно, ни в чем нельзя быть уверенной наверняка, но я не могу вечно оставаться в этой лачуге. У меня есть мозги. Я что-то значу. Моя жизнь не может быть такой. Возможно, прошлая ночь все изменила. Если я выиграю эту маленькую битву, то смогу потихоньку побеждать и потом, пока не пойму, что делать дальше.

Я смотрю на дверь, раздираемая желаниями, парализованная страхом и нерешительностью. Мне следует сбежать, но это будет глупой затеей. Далеко я не уйду, а если мне каким-то чудом и удастся это сделать, я не готова встретиться лицом к лицу со своей прежней жизнью. Сейчас не самое лучшее время.

Однако, просто ради проверки, я медленно выскальзываю из-под его руки. Незнакомец даже не вздрагивает. Впрочем, когда я крадусь к ванной, и подо мной скрипит пол, мужчина вскакивает. Я едва различаю очертания его фигуры, того, как он лихорадочно ощупывает кровать в поисках меня.

— Я здесь, — шепчу я, осторожно кладя руку ему на плечо. — Мне нужно в туалет.

Незнакомец замирает, но я не могу разглядеть черты его лица. Он находит свой фонарик и обводит им комнату.

— Ты уходишь? — спрашиваю я. Было приятно, что рядом со мной кто-то спит.

Мужчина не отвечает.

— Останься. Уже очень поздно.

Он светит на меня фонариком так, что я прикрываю глаза, а потом направляет его на устроенный на полу бардак. Теперь, когда виски высох, он воняет. Я к этому привыкла, а незнакомец, видимо, нет.

— Мы можем воспользоваться техническим пылесосом. Не зря же ты его сюда тащил.

Он ничего не говорит, но протягивает мне фонарик, направляя мою руку в сторону бардака. Затем вытягивает всасывающий шланг и включает пылесос. Сначала я освещаю фонариком беспорядок, но желание подурачиться берет верх. Где-то в глубине души у него должно же быть чувство юмора. Так что я направляю луч света на его задницу. Незнакомец раздосадовано поворачивается, чтобы отругать меня за рассеянность, и видит, что я хихикаю. Посмотрев вниз, он замечает, куда направлен луч. Мужчина закатывает глаза, но я вижу, что на самом деле он не сердится, и снова указывает на бардак.

— Хорошо, — говорю я.

Как только он снова начинает убираться, я направляю свет на его внушительный пенис, покачивающийся туда-сюда, пока незнакомец орудует пылесосом.

Он снова останавливается, широко распахивает глаза и тычет рукой в сторону мусора.

— Что? Он хорош! — усмехаюсь я.

Мужчина просто смотрит на меня с каменным лицом, будто удивляется моей недоразвитости.

— Лаадно, — вздыхаю я. — Кайфолом.

Я освещаю фонарем бардак. Незнакомец кивает и, поблагодарив меня одними губами, завершает уборку.

Закончив, он собирает свои вещи. И в этот момент протягивает мне какой-то пакет. Кусочки вяленого мяса. Я ем их, пока мужчина заканчивает свою работу. Уверена, что он уходит, но я уже предложила ему остаться и не буду умолять. Он складывает все свои вещи перед дверью и берет у меня фонарик. Затем направляет луч света на кровать, на меня, снова на кровать.