С этими словами я разворачиваюсь и выхожу из здания, прежде чем меня успевают арестовать за угрозы.

Мы сидим на заднем сиденье автомобиля, который я заказал, когда я, наконец, поворачиваюсь к своему лучшему другу, не сводя глаз с его разбитых костяшек пальцев.

— Мне очень жаль.

— Из-за чего? — Спрашивает Уэст, и в его голосе слышится замешательство.

Я откидываюсь на черную кожаную спинку.

— Из-за того, что отправил тебя заниматься этим дерьмом.

Краем глаза я вижу, как Уэст кивает. Проходит несколько секунд, прежде чем он отвечает.

— Я знаю, что ты считаешь себя очень умным, но, Форд, я не работаю на тебя, и ты не посылал меня ни на какое дерьмо.

— Я сказал тебе то, чего не должен был говорить, и прекрасно знал, как ты отреагируешь. Мне нужен был соучастник, и я знал, что ты не откажешь мне. Ты никогда не отказываешь.

Он сухо смеётся, щетина царапает его пальцы.

— Это потому, что мы друзья, а не потому, что я глупый. Если бы ты попросил меня сделать что-то, к чему я не был готов, я бы этого не сделал. И я думаю, ты, возможно, недооцениваешь, насколько я вырос с тех пор, как мне исполнилось двадцать. Я не нападал на этого ублюдка с лицом хорька. Он напал на меня.

Я бросаю взгляд на Уэста.

— Что?

Он протягивает мне свой телефон, и на экране появляется черно-белое видео с камеры наблюдения.

— Вот что выяснил твой крутой адвокат после разговора со мной. Оказывается, когда ты владеешь зданием, получить записи с камер наблюдения — проще простого.

Я нажимаю на кнопку воспроизведения и наблюдаю, как Уэст входит в вестибюль здания в клетчатой рубашке с воротником, демонстрируя татуировки и зачёсанные назад волосы. Это его версия «причёсаться». Он разговаривает с женщиной за стойкой регистрации, когда в углу экрана появляется Стэн.

Стэн вскидывает руки и отчаянно размахивает ими — он явно взволнован.

В ответ Уэст поднимает руки и отступает. Конечно, я вижу на его лице самодовольную ухмылку, которая не помогает разрядить обстановку. Через несколько мгновений Стэн бросается на Уэста.

Он сбивает его с ног только потому, что застает Уэста врасплох. Он не может нанести удар. Уэст поворачивается и переминается с ноги на ногу, а Стэн бьет кулаком по покрытому ковром полу, выглядя как капризный ребенок, закатывающий истерику.

Затем он встает коленом Уэсту между ног, и я наблюдаю, как мой друг сгибается пополам на экране.

— О чёрт. — Я опускаю руку и защищаю свой член.

— Да. Всё в порядке. Теперь мне не нужно делать вазэктомию.

Я могу только покачать головой, наблюдая, как Уэст приходит в себя, прежде чем ударить Стэна.

Он вырубает его одним ударом и оставляет лежать плашмя на земле.

— Видишь? Я был хорошим мальчиком.

Я усмехаюсь. Он прав. Это всего лишь самозащита.

— Рози убила бы меня за эти слова, но… это было круто.

Мой лучший друг улыбается мне в ответ.

— У нас все получилось.

— Но, во-первых, тебя не должно было там быть. — Я откидываю голову на подголовник. — Мы больше не можем заниматься этим дерьмом, Уэст. Это было забавно, когда мы были детьми. Мы вдвоём против всего мира. Но мы больше не дети. Ситуация изменилась. Это… — Я обвожу рукой салон машины. — Слишком много реальных последствий. Боулинг раз в неделю должен быть единственным глупым занятием, которым мы сейчас занимаемся.

— Ого, это очень похоже на то, что сказала бы Рози.

Я хмыкаю и киваю один раз.

— Я знаю, что ты считаешь меня глупым…

— Я так не думаю… — пытаюсь я перебить.

— Я подкалываю тебя. Расслабься. Я читаю между строк, что теперь вы с ней против всего мира.

Я поворачиваю голову на подголовнике, чтобы посмотреть на друга.

— Это странный разговор.

Он дважды моргает.

— Ты… ты расстаёшься со мной?

Я смеюсь.

— Ты идиот.

Уэст игриво толкает меня в плечо, а затем шипит сквозь зубы.

— Нет, это ты идиот. Я ведь был женат, помнишь? Спроси меня, почему это не сработало.

— Почему это не сработало?

— Потому что ни один из нас особо не хотел быть в одной команде.

Я вижу мудрость в его словах.

— Мне нравится Миа как человек. Она отличная мама. Хороший человек. Но, чёрт возьми, я бы сделал всё, что угодно, лишь бы не проводить с ней время. На самом деле, именно поэтому я начал играть в боулинг. Просто искал повод выбраться из дома.

— Чёрт. Это действительно отчаянно.

Он усмехается.

— Иди нахуй, Джуниор. Боулинг — это самое лучшее.

Мы погружаемся в приятную тишину, шины шуршат по дороге, и я теряюсь в мыслях о людях, которых хочу видеть в своей команде. О тех, кто любит меня настолько, что говорит все как есть. Те, кто знают меня не только по имени или моим связям.

Таких людей трудно найти.

Человек, с которым хочется проводить свободное время. Человек, который никогда не надоест. Человек, который может быть с вами предельно честен, потому что хочет для вас самого лучшего, — не потому, что пытается вас ранить, а потому, что чувствует себя в достаточной безопасности, чтобы всё вам рассказать.

Это требует особого доверия, которое — чем больше я об этом думаю — всегда было между мной и Рози. Мы можем подкалывать друг друга, но никогда не со злым умыслом.

Меня поражает, что никто никогда не понимал меня так, как Рози. Меня поражает, что наше доверие — это нечто большее, чем просто поверхностное общение. Оно основано на дружбе. Связано уважением. Приправлено враждебностью, которая, как я начинаю думать, на самом деле — просто желание большего. Так было всегда. За исключением того, что сейчас это наш особый вид прелюдии.

Меня охватывает тошнота, когда я вспоминаю все моменты, когда она была уязвима рядом со мной. Маленькие моменты нашей дружбы, которые она доверила мне, о которых я никогда никому не рассказывал. Ее дневник. Этот ключ. Она позвонила мне, чтобы я забрал ее той ночью.

Мне больно оттого, что я раскрыл Уэсту секрет, который никогда мне не принадлежал.

— Значит, она обо всем догадалась? — Наконец спрашивает Уэст.

— Я сказал ей, но да. Она умна — она определенно все поняла.

— Вы… ребята, у вас все в порядке?

Я тяжело вздыхаю.

— Я полагаю, что здорово разозлил ее.

Уэст ничего не говорит.

— Мне не следовало рассказывать тебе о том, что произошло. Это было слишком.

Он кивает.

— Возможно. Но она простит тебя.

— Я надеюсь на это.

— Она простит.

— Я пытался уладить это за нее, не хотел ее смущать и не хотел поднимать шум.

Уэст фыркает и хлопает себя по колену.

— Не надо нагнетать обстановку, Форд. Мастерски сработано, ты, неуклюжий ублюдок.

Я снова откидываю голову назад и смотрю в потолок служебного автомобиля, не зная, как всё исправить. Рози злится, и у неё есть на это полное право.

И Кора тоже разозлится, когда узнает. Я буду массовым загрязнителем окружающей среды и малолетним, лживым придурком, раз рискнул тем, что у меня есть с Рози.

Это похоже на то, в чем она могла бы меня обвинить.

Поэтому по дороге домой я делаю несколько звонков.

Я почувствовала огромное облегчение, когда мой брат написал мне, что он свободен и его ни в чем не обвиняют. А потом я получила еще одно сообщение.

Направляюсь домой. До скорой встречи.

Дом. Он говорит это так, словно у нас с ним один и тот же голос.

Я внимательно вчитываюсь в слова Форда, когда его мама выпаливает:

— Он для тебя полный профан. Какой бы ни была причина, по которой я забираю тебя без него, надеюсь, ты это понимаешь.

Я перевожу взгляд на доктора Джемму Грант, когда мы подъезжаем к Роуз-Хиллу.

Да, я позвонила его маме. Во-первых, я люблю Джемму и знала, что она приедет. Во-вторых, Форду, похоже, неловко, что он такой тупица.

Такой тупица, что его маме пришлось приходить и убирать за ним.