Его челюсть напрягается, пока он медленно входит в меня, заглядывая мне в глаза. Он всегда так пристально смотрит мне в глаза. Обычно меня это нервирует, но сейчас это только заставляет меня хотеть от него большего.

Итак, я ложусь на стол, раздвигаю ноги и начинаю играть сама с собой, пока Форд рассматривает меня. Выражение благоговения, граничащее с недоверием, снова появляется на его лице в полной мере. Но затем я прикусываю губу и щиплю себя за клитор, и выражение его лица становится откровенно порочным.

Именно эта дерзкая ухмылка и медленное движение его кадыка наводит меня на мысль. Он выходит из меня, а затем резко входит. Снова. И снова. Ровные, чёткие, мощные толчки, от которых сотрясается всё моё тело.

Форд трахает меня до потери сознания на своём столе. Нас окружают разбросанные канцелярские принадлежности и разбитый компьютер. Но я вижу только его. Он похож на какого-то бога-мстителя, доводящего меня до безумия. Раскрасневшиеся щёки, взъерошенные волосы, спадающие на лоб, вздувшиеся вены на предплечьях, а пресс напрягается при каждом толчке.

Я думаю, что могла бы кончить, просто наслаждаясь видом, который открывается передо мной, когда я лежу с раздвинутыми ногами под его твердым, тяжелым телом.

Его руки держат меня широко раскрытой, а глаза не отрываются от моих. И когда я снова расслабляюсь, он смотрит на меня так, словно запечатлевает в памяти еще один момент.

Он всегда так на меня смотрит. Как будто боготворит меня.

Затем он накрывает меня, прижимаясь своими губами к моим, и входит в меня, пока я не чувствую, как он кончает. Я чувствую все.

Каждый пульс. Каждый поцелуй. Каждое прикосновение.

Если это то чувство, когда тебя трахают так, как любит тебя Форд Грант, я хочу, чтобы он любил меня вечно.

Я прижимаю его к себе. Прижимаю его к себе, даже если он все еще внутри меня.

Я чувствую биение его сердца у себя на груди и его хриплое дыхание у себя на шее.

— Знаешь, что я больше всего в тебе ненавижу, Форд? — Я спрашиваю.

— Что это, Рози? — Он выдыхает мое имя, проводит носом по моей шее и крепче прижимается ко мне.

— Ненавидеть тебя совершенно невозможно.

Мой голос срывается на невозможном, и мы оба понимаем, что я вовсе не ненавижу Форда.

На самом деле, все может быть как раз наоборот.

Ненавидеть тебя совершенно невозможно.

Эта фраза постоянно крутится у меня в голове, пока я аккуратно надеваю на Рози каждую деталь одежды. Надевать их обратно на нее почти так же эротично, как и снимать.

Моя сперма стекает с нее, когда я надеваю ее трусики на место, и я испытываю низменное удовлетворение, проводя ими по ее клитору. Заставляя ее ахнуть.

Затем я снимаю юбку.

Тихий звук скрытой молнии, которая застёгивает плотную ткань сливового цвета на её талии.

То, как она выдерживает мой взгляд, пока я заправляю блузку обратно в пояс.

Мои костяшки пальцев скользят по выпуклостям её груди, пока я застёгиваю её пиджак.

Она пытается надеть туфлю, но я наклоняюсь и мягко отталкиваю её ногу. Я сам надеваю мягкую кожу на каждую её ступню. Провожу рукой по задней стороне её икры и целую колено, прежде чем снова посмотреть на неё.

Она протягивает ко мне руку, кончики её ногтей скользят по пряди волос, упавшей мне на лоб.

— Извини за твой компьютер, — мягко говорит она, слегка кривя губы, как будто ей совсем не жаль.

Я опускаю взгляд на пол, где лежит мой Мак, экран которого безнадежно разбит. Я ухмыляюсь ей в ответ.

— Оно того стоило.

Ее щеки розовеют, и она отворачивается, почти смущаясь.

— Ты первый человек, с которым я занималась сексом без презерватива, так что в этом плане я чиста. Я проверюсь, чтобы быть уверенной.

Полагаю, такой предположительно умный человек, как я, должен был бы обеспокоиться этим. Но она превратила меня в пещерного человека, потому что все, что я слышу в этой фразе, это то, что я первый мужчина, который трахнул ее голой.

— То же самое, — выдавливаю я, чувствуя, как мой член снова становится твердым для нее.

— Я не хочу, чтобы ты думал, что я пытаюсь заманить тебя в ловушку с ребенком, поэтому я должна также сказать тебе, что у меня внутриматочная спираль. — Она морщит лоб. — Наверное, мне тоже следовало сказать тебе об этом раньше.

Я смотрю на нее в ответ.

— С тобой я бы не чувствовал себя загнанным в угол.

Ее щеки темнеют еще больше, и между нами повисает тяжелое молчание.

И тут я слышу, как с подъездной дорожки перед домом хлопает дверца машины. Я поворачиваю голову в ту сторону, и Рози тоже.

Дежавю.

Она поправляет полы пиджака и проводит руками по волосам.

— Кто, чёрт возьми, мог здесь быть? — Я пытаюсь привести себя в порядок, но мне всё равно, если кто-то увидит меня немного растрепанным. Вместо этого я смотрю на свой стол и разбросанные по полу вещи.

— Может, Скотти вернулся, — шутит она, как обычно, когда пытается сгладить неловкость или напряжение. Она делает это с детства. У Уэста были бы проблемы, а Рози сидела бы за обеденным столом и пыталась поднять настроение, пока все остальные с тревогой ели.

— Может, он хотел, чтобы его научили правильно…

— Форд?

Я замираю, и Рози тоже. Мы встречаемся взглядами, и теперь моя очередь покраснеть. Потому что это не Скотти.

Рози приходит в себя первой и надевает свою профессиональную маску.

— Сеньор! Это ты?

Она уходит по коридору к входной двери и скрывается из виду, всё ещё поправляя одежду. Она идёт немного неуверенно, и, возможно, более приятный парень почувствовал бы себя неловко из-за этого.

Но я не такой уж хороший парень, и мне нравится знать, что ей больно после того, что мы только что сделали.

— Рози?

О боже. И моя мама тоже? Я упираю руки в бока и смотрю на деревянные балки потолка. Мой отец не заметит беспорядка здесь.

Но моя мама?

Доктор Джемма Грант, сексопатолог, точно знает, что произошло в этом кабинете.

— Джемма! Привет! Так приятно вас видеть.

Я слышу, как они обнимаются. Мне нужно подойти и поздороваться с родителями, но я продолжаю смотреть в потолок. И гадаю, как я здесь оказался.

Ребёнок, которого я не ожидал увидеть.

Девушка, которую я не смог забыть.

Мои родители появились в самый неподходящий момент.

— Вау, выглядит невероятно, — говорит моя мама, и в её голосе слышится неподдельное восхищение.

— Форд усердно работал, — беззаботно отвечает Рози. Ничуть не смущаясь. Как будто она каждый день встречает родителей со спермой в трусиках. — И Скотти тоже, его любимый мастер на все руки.

Конечно, моя мама это замечает.

— Это значит, что он его ненавидит?

Рози смеётся, и я слышу три пары шагов, когда они идут по короткому коридору в главный офис.

Они останавливаются, увидев, что здесь как будто взорвалась бомба, а я стою посреди всего этого.

Мой папа выглядит как всегда — седовласый и обходительный. Цвет его волос и несколько лишних морщинок вокруг глаз — вот и всё, что выдаёт его возраст. В остальном он по-прежнему ходит в джинсах и облегающей футболке с длинным ожерельем, как будто мы с ним одного возраста.

У моей мамы по-прежнему ярко-рыжие волосы, как у Уиллы, хотя я подозреваю, что в этом вопросе ей в последнее время немного помогают. Они коротко подстрижены, но уложены немного небрежно и волнисто. Она высокая и стройная, как и всегда. И на ней — надо признать — действительно крутая джинсовая куртка с цветочной вышивкой на рукаве.

Она ещё и ухмыляется.

— Сынок, какого хрена ты делаешь? — говорит мой отец с глубоким смешком, поворачивая голову, чтобы всё увидеть.

Я бросаю на него сердитый взгляд, потому что мне трудно поверить, что последние полчаса действительно произошли.

Но не Рози.

Рози похлопывает моего отца по плечу и слегка смеётся.

— Ты появился сразу после вспышки гнева.