Больше. Могли бы мы быть чем-то большим? Интересно, это был ее вопрос?

Я задавал себе этот вопрос много раз на протяжении многих лет. Но никогда не было подходящего момента, чтобы спросить. На кону всегда слишком многое.

И этот момент не стал исключением.

Я не оглядываюсь на Кору, когда отвечаю:

— Да, мы заключили перемирие.

Затем я выхожу из кладовой, прежде чем успеваю слишком долго анализировать замешательство на лице Рози.

Последние три недели я работала не покладая рук, чтобы заслужить сто тысяч долларов, которые Форд вручил мне, как будто это были несколько баксов на покупку газировки в магазине на углу.

Я создаю поистине великолепные электронные таблицы, прогнозы и финансовые системы для Rose Hill Records.

Я приношу Форду чашку горячего чая всякий раз, когда завариваю его сама, особенно с тех пор, как он пополнил запасы моего любимого чая в Bighorn Bistro.

Я помогаю Башу с его сроками, пока продолжаются работы в старом амбаре, превращённом в офисное помещение. Всего за несколько недель он преобразил это место, установив новые гипсокартонные перегородки и современные светильники. Покраска ещё не началась, но я уже представляю, какой красивой она будет. Свежей, но в то же время деревенской.

Я каждый день забираю Кору из школы — иногда с Фордом в качестве надзирателя с суровым лицом — и стараюсь сохранять спокойствие, когда вижу, что она носит мою резинку для волос. Мы никогда не говорим об этом, но она носит её каждый день, и у меня в груди возникает щемящее чувство, когда я её вижу.

Мы с Фордом дружим. Слишком дружим. Слишком… спокойно. Он держится на приличном расстоянии, никогда не дёргает меня за волосы и не говорит грубых вещей, например, что не собирается нас трахать. На самом деле, он больше ругается в присутствии Коры, чем в моём.

По воскресеньям вечером я ужинаю с родителями, Уэстом и детьми — в те недели, когда они у него.

Каждый второй четверг я хожу с Корой в пиццерию и в кино, а Форд идёт на «Ночь отцов» в боулинг. Его команда каждый раз проигрывает, но он всегда возвращается домой с улыбкой.

Приятно видеть его улыбку.

И каждый день я вижу, как он всё больше влюбляется в юную девушку, которую он никогда не замечал.

В этот пятничный вечер я сижу в наушниках и пишу электронное письмо разным специалистам по звукоизоляции, у которых может быть свободное время, чтобы поработать в Роуз-Хилл. Я пытаюсь не нервничать из-за предстоящего визита Райана в эти выходные. Вчера вечером он написал мне, что приедет в субботу утром. Наконец-то.

Я уже несколько недель пытаюсь покончить с этой встречей. Я даже предложила сама проехать девять часов. Чёрт, теперь я могу позволить себе вернуться на самолёте. Но у него на каждом шагу находились отговорки. И то, что я хочу покончить с этим, не значит, что я не боюсь. Из-за этого я не сплю по ночам. Это будет неловко и грустно, и я навязчиво прокручиваю в голове все возможные способы мягко сообщить ему эту новость. Тренируйтесь вслух, чтобы правильно произнести речь.

Я ненавижу причинять людям боль и знаю, что ему будет больно. Но я также знаю, что прикосновение к губам Форда в тёмном чулане было опасно близко к тому, чего я всегда клялась никогда не делать.

Если бы это не было таким подлым поступком, я бы разорвала отношения по переписке и ушла… Не знаю. Наверное, я бы не стала делать ничего такого, что отличалось бы от того, что я делала раньше. Может быть, я бы просто наслаждалась своей свободой.

Свобода.

Я стараюсь не отрывать взгляд от компьютера, но он то и дело возвращается к Форду и Коре. Интересно, есть ли в том, что меня тянет к Форду каждый раз, когда я думаю о свободе, какой-то глубинный смысл.

Интересно, что значит то, что я не могу перестать смотреть на него.

Прямо сейчас он показывает ей проигрыватель, который распаковал сегодня. Кора свернулась калачиком на кожаном диване, придвинутом к стене, и с восторгом наблюдает, как Форд открывает проигрыватель.

Они обсуждали музыку при каждом удобном случае. Для меня все их разговоры — греческие, но то, как они оба оживляются, когда обсуждают группу, которая им нравится, все равно доставляет удовольствие. Мне стало нравиться наблюдать за их взаимодействием. Мне нравится, как Форд старается быть тем, кто ей нужен, и мне нравится, как Кора старается извлечь максимум пользы из невероятно сложной ситуации.

Мне часто кажется, что я могла бы многому научиться у каждого из них. Как будто Вселенная столкнула меня с ними специально для этого.

Поэтому я ставлю подкаст на паузу на своём телефоне, чтобы слушать их, не выглядя так, будто я подслушиваю.

—...который подарил его моему отцу, а тот подарил его мне, — говорит Форд, поднимая пластиковую крышку автомата.

— Почему не твоей сестре? В твоей семье проигрыватели и имена кажутся немного сексистскими, Джуниор.

Форд кашляет, сдерживая смех, и мои губы дёргаются, когда я опускаю взгляд на экран. Кора — лучшая, чёрт возьми.

— Я не знаю. Моя сестра получила гитару нашего дедушки. Это считается?

Кора пожимает плечами.

— Наверное.

Я вижу, о чём думает Форд, поднимая иглу. Несмотря на его самодовольный вид и язвительные слова, он чувствительный парень. Готова поспорить, что мысль о том, что его семейные традиции могут быть сексистскими, не даёт ему спать по ночам.

Он достаёт пластинку из картонного футляра, прикусывает язык и осторожно опускает иглу.

— Ты покажешь мне, как это делать? — Кора наклоняется вперёд, наблюдая за ним, как будто он выполняет какую-то невероятно сложную процедуру.

Я? Я не могу перестать смотреть на рельеф его предплечий. На то, как вздуваются вены на его руках, когда он сгибает пальцы.

— Конечно. — Он подкручивает иглу и отступает назад, жестом приглашая её подойти. — Иди сюда, я тебе покажу. И ты можешь слушать здесь музыку, когда захочешь.

Кора выглядит шокированной, когда подходит к нам.

— Ты позволишь мне воспользоваться им, когда тебя не будет?

Форд пожимает плечами.

— Да, я имею в виду, что однажды он, наверное, станет твоим. Если ты его испортишь, то это будет на твоей совести. — Он говорит о том, как правильно установить иглу, но я не уверена, что Кора его слушает. Она смотрит на него с обожанием и замешательством на кукольном личике.

Форд не понимает, что только что сказал ей, что собирается быть рядом с ней до конца её жизни, но Кора услышала это громко и отчётливо.

Я отвожу взгляд и снова включаю подкаст, чтобы не мешать. Через несколько минут я снова смотрю в их сторону и вижу, что Кора снова сидит на краю дивана. Форд тоже садится, и она придвигается ближе.

Ритм музыки разносится по офису, и я смутно слышу, как Форд говорит о Феле Кути, артисте из Нигерии, о котором я никогда не слышала.

Кора слушает, широко раскрыв глаза, пока он страстно говорит. От этого зрелища у меня сводит живот, а сердце начинает биться быстрее.

Возможно, у меня даже побаливают яичники.

И когда я слышу стук в дверь, я вскакиваю со стула, чтобы передохнуть от удушающей сладости этого момента.

Я ожидаю увидеть угрюмую рожу Себастьяна.

Вместо этого я смотрю на младшую сестру Форда, Уиллу.

Она стоит рядом с Райаном.

— Рози, привет, — говорит Уилла, уперев руки в бока и тряхнув копной рыжих волос, обрамляющих лицо. Мы не так уж хорошо знакомы. Конечно, она бывала здесь, но она была младше тех ребят, с которыми я гуляла летом.

Она выглядит хорошо. Загоревшая, отдохнувшая и очень злая.

— Извини, что врываюсь сюда, но мне нужно поговорить с моим придурком-братом.

Я моргаю, пытаясь понять, прилетела ли она сюда и взяла ли напрокат машину или просто приехала из своего дома в Честнат-Спрингс, маленьком городке в соседней провинции. Я быстро прихожу в себя, когда она пытается пройти мимо меня, и отступаю в сторону, чтобы не дать ей войти в кабинет.