— Прошу прощения?

Он перестает вертеть нож. Мой пульс учащается еще сильнее, и я почти чувствую, как внезапное напряжение в воздухе потрескивает, как разряды молнии. Но я держу подбородок высоко поднятым и выжидающе смотрю на него. Вокруг нас воцаряется гробовая тишина.

Кейден прищуривается, и в его голосе слышится угроза, когда он говорит:

— Не заставляй меня повторять.

— Или что? — Парирую я, прежде чем успеваю остановить себя.

Он наклоняется вперед. Я инстинктивно отшатываюсь назад, и понимаю, что это было ошибкой, потому что в его глазах появляется довольный блеск.

Опираясь ладонями на стол, он наклоняется так, что его смертельно красивое лицо оказывается напротив моего. На его губах играет эта улыбка психопата, когда он склоняет голову вбок.

— Ты уверена, что хочешь выяснить это, маленькая лань?

Мое сердце внезапно начинает бешено колотиться, и я делаю неглубокий вдох, пока в голове прокручиваются несколько ответов на этот вопрос. Большинство из них очень глупые.

Я опускаю взгляд на нож, все еще находящийся в руке Кейдена, теперь зажатый между его ладонью и металлической столешницей, и вспоминаю, как подскочил мой пульс, когда он приставил его к моему горлу на днях. Мои бедра снова сжимаются.

Черт, что я делаю? На этот вопрос есть только один ответ. Должен быть.

Я опускаю взгляд.

— Нет.

Хотя я больше не смотрю ему в лицо, я слышу ухмылку в его голосе, когда он отвечает:

— Тогда вперед.

Металл скрежещет по бетону, когда я отодвигаю стул и встаю. В неестественно тихой комнате это звучит шокирующе громко.

Я бросаю быстрый взгляд в сторону дверей, надеясь, что мои братья или кузены появятся здесь. Но до конца урока осталось еще несколько минут, и я знаю, что никто не придет мне на помощь.

Взяв другой поднос, я ставлю на него тарелку с треской и картофелем, а также столовые приборы и стакан воды. Затем я поворачиваюсь и ищу глазами этого диктаторского психа.

Он сидит за тем же столом, за которым всегда сидят братья Хантер, но сейчас он развернул свой стул так, чтобы ему было удобнее наблюдать за мной. На его лице непроницаемая маска. Другие люди в кафетерии снова принялись за еду, но по-прежнему иногда молча поглядывают за разворачивающимся шоу.

Выпрямив спину, я подхожу к столу Кейдена и ставлю поднос перед ним с большей силой, чем требуется, отчего посуда начинает греметь.

Кейден бросает на него равнодушный взгляд, после чего снова смотрит на меня.

— Нет, — говорит он.

Мои брови хмурятся в искреннем замешательстве.

— Предложи это мне, — уточняет он.

Во мне вспыхивает раздражение. Должно быть, он каким-то образом смог прочитать это на моем лице, потому что его взгляд становится острее. Он убрал нож в кобуру, но я не сомневаюсь, что он вот-вот вытащит его снова, если я не потороплюсь, поэтому я резко выдыхаю и снова беру поднос. Подняв его со стола, я протягиваю его ему.

Он окидывает меня крайне равнодушным взглядом.

Мои пальцы сильнее сжимают поднос, и я стискиваю челюсти.

— Что? — Спрашиваю я, едва удерживаясь от того, чтобы не зарычать.

Кейден откидывается на спинку стула и расставляет ноги, изображая самодовольного принца ада, восседающего на своем троне. Затем он бросает выразительный взгляд на пол.

Я моргаю, переводя взгляд с его лица на бетонный пол и на других людей в кафетерии.

Ни за что. Он не заставит меня встать на колени между его ног на глазах у всех.

Я снова перевожу взгляд на его лицо.

Он выжидающе вскидывает бровь.

Мать вашу.

Я на мгновение задумываюсь, не швырнуть ли ему тарелку в лицо, но быстро решаю, что лучше этого не делать. Если я это сделаю, он, скорее всего, убьет меня прямо здесь, в кафетерии. И ему будет плевать на свидетелей.

Кейден цокает языком. Невероятно, как такой слабый звук может передать столько разочарования. Мой пульс учащается.

Поскольку я не хочу узнать, что делает Кейден, когда разочарован, я быстро опускаюсь на колени, отчаянно пытаясь не обращать внимания на то, что люди смотрят на меня. Но это ужасно сложно, потому что по всей комнате внезапно проносится шепот.

Унижение захлестывает меня, а щеки пылают.

Но, по крайней мере, свидетелями этого могут стать только люди из моей группы, а не вся академия.

И все же лучше побыстрее покончить с этим.

Оказавшись на коленях между раздвинутых ног Кейдена, я протягиваю ему поднос.

Он не делает ни малейшего движения, чтобы взять его. Только смотрит на меня властным взглядом. Сила и абсолютное превосходство, кажется, пульсируют во всем его теле, когда он смотрит на меня, как безжалостный демон, коим он и является. Разница в силе между нами сейчас настолько велика, что я чувствую себя так, будто преклоняюсь перед своим хозяином.

И тут я понимаю, что именно этого он и ждет.

Продолжая держать поднос как подношение, я разрываю зрительный контакт и склоняю голову, чтобы смотреть в пол.

Еще несколько секунд ничего не происходит.

Затем, наконец, Кейден забирает у меня поднос. Не отрывая взгляда от пола, я медленно опускаю руки и кладу их на колени.

Раздается слабый стук, когда Кейден ставит поднос на стол рядом с собой.

Мое сердце колотится о ребра, а щеки все еще пылают от смущения.

Я испуганно вдыхаю, когда мягкие пальцы внезапно оказываются на моей коже.

Кейден, на удивление нежно, проводит пальцами по моей щеке, а затем обхватывает мой подбородок большим и указательным пальцами. Вздох, похожий на стон, срывается с его губ, когда он запрокидывает мою голову, чтобы я посмотрела ему в глаза.

— Ты хоть представляешь, как хорошо выглядишь, стоя на коленях у меня между ног? — Говорит он мрачным и грубым голосом.

Жар обжигает мои щеки, но на этот раз по совершенно другой причине. Внутри у меня все сжимается, и я прерывисто дышу.

Затем меня захлестывает гнев из-за этой абсолютно нелепой реакции.

Поддавшись этому гневу, я смотрю на Кейдена и спрашиваю:

— Ты закончил?

Его пальцы сжимают мой подбородок, а взгляд становится жестче.

— Я дам тебе один шанс перефразировать этот вопрос.

Мое сердце замирает от того, как быстро его взгляд меняется: от обжигающего жара к холодной угрозе. Я с трудом сглатываю, и мой гнев быстро тает, встретившись с ледяным блеском его глаз.

— Могу я, пожалуйста, вернуться за свой столик? — Спрашиваю я.

Его хватка ослабевает, и он проводит большим пальцем по моей щеке, в то время как на его губах играет довольная улыбка.

— Так-то лучше.

Он еще раз окидывает меня оценивающим взглядом, на этот раз очень довольным, а затем опускает руку. Не говоря ни слова, он вздергивает подбородок, чтобы я свалила к чертовой матери, и поворачивается обратно к столу.

Меня ужасно бесит этот жест, но я быстро поднимаюсь на ноги и спешу уйти, пока он не передумал. Другие люди из моей группы наблюдают за мной, пока я возвращаюсь к столу. Я стараюсь не смотреть им в глаза, так как меня захлестывает новая волна смущения. И, возвращаясь на свое место, я благодарю Бога за то, что Лесли и Джейн здесь не было.

Внезапно из-за двери доносятся громкие голоса. После долгого молчания это пугает практически всех в комнате. Всех, кроме Кейдена, который сейчас ест свою еду, повернувшись ко мне спиной. Я еще секунду смотрю на него, а затем переключаю внимание на голоса за дверью.

Через несколько мгновений в кафетерий врываются другие студенты.

Я снова опускаю взгляд в свою тарелку. Моя еда уже остыла, и я больше не хочу есть, поэтому просто ковыряюсь в ней.

Через пару минут в поле моего зрения появляются мои кузены. Они опускаются на стулья напротив меня и удивленно поднимают брови.

— Почему ты нас не дождалась? — Спрашивает Константин.

— Я чувствовала себя легкой добычей, стоя там в одиночестве, — честно отвечаю я.

Максим склоняет голову набок.

— Верно подмечено.

Прежде чем они успевают задать мне еще один вопрос, к нам подходят мои братья. Они садятся на стулья по обе стороны от меня. Теперь кафетерий вокруг нас гудит от болтовни, смеха и звона посуды.