— И подлый маленький лжец, — добавляет Рико с лукавой улыбкой.

— Потому что мы все знаем, что тебя обвели вокруг пальца, — заканчивает Джейс, одаривая меня широкой улыбкой.

Илай и Рико смеются, кивая и бросая на меня понимающие взгляды. Я прищуриваюсь, глядя на них всех.

— Заткнитесь, — бормочу я.

Они встают рядом со мной, когда я направляюсь к двери. На губах Илая появляется озорная ухмылка, и он небрежно закидывает руку мне на плечо.

— Кто бы мог подумать, что наш маленький Кейден так сильно влюбится в девушку, — говорит он, продолжая ухмыляться.

— И не только влюбится, — добавляет Рико, идущий с другой стороны от Илая. — Он хочет жениться и жить с ней.

— Уж точно не тебе поносить меня за то, что я влюбился и хочу жить с кем-то, — парирую я, бросая на него язвительный взгляд.

— Если хочешь, — начинает Джейс, прежде чем Рико успевает ответить. — Я мог бы попытаться найти для тебя один из тех костюмов французской горничной, чтобы ты мог носить его по дому. Ну, знаешь, для практики.

Я прищуриваюсь, глядя на своего ухмыляющегося младшего брата.

— Я только что уничтожил целую комнату, полную людей. Я с легкостью могу добавить еще три трупа к сегодняшнему списку жертв.

Он фыркает и закатывает глаза.

— Как будто ты когда-нибудь сможешь победить меня.

Илай и Рико только посмеиваются. Я раздраженно вздыхаю и качаю головой, глядя на трех своих очень надоедливых братьев.

Пройдя по коридору, наш отец подходит к двойным дверям в столовую. Но он ждет, пока мы догоним его, прежде чем взяться за ручки двери. Илай убирает руку с моих плеч, когда мы преодолеваем оставшееся расстояние, и я снова поправляю рубашку.

Илай, Джейс и Рико смотрят на меня взглядом, который не нуждается в словах. Я и так знаю, что они хотят сказать. Они могут подшучивать надо мной, потому что это весело, но они рады за меня. И они одобряют Алину. Я слегка киваю им.

Безупречно чистая столовая встречает нас, когда мы открываем двери и переступаем порог. Наша бригада уборщиков вместе с бригадой Петрова сработала не только быстро, но и невероятно качественно. Все вернулось на круги своя.

Все столы стоят на своих прежних местах, а столовое серебро, тарелки и бокалы уже готовы и ждут следующего гостя. Сотни свечей, расположенные в готических люстрах на потолке, продолжают ярко гореть, заливая светом деревянный пол. На вновь отполированной поверхности не осталось ни пятнышка крови.

Я обвожу взглядом комнату и сразу же нахожу в ожидающей нас группе людей единственного человека, который мне небезразличен.

Алина стоит рядом с отцом за столом, который рассчитан на четверых, в центре зала. Она уже избавилась от голубого шелкового платья и теперь наблюдает за мной с легкой улыбкой на прекрасном лице. У меня сразу теплеет на душе.

Слева и справа от стола стоят ее надоедливые братья и кузены. Они скрестили руки на груди и с неодобрением смотрят на меня, нахмурив брови. Но хуже всех — сам Иван Петров. Он смотрит на нас с отцом так, словно предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь. Я одариваю их дерзкой ухмылкой.

Дойдя до другого конца стола, мы с отцом останавливаемся перед стульями, в то время как мои братья становятся позади нас.

— Итак, мы, по-видимому, собираемся заключить договор о помолвке и союзе, — начинает мой отец, не сводя сурового взгляда с Ивана.

— Очевидно, да, — отвечает Иван.

Дерево скрежещет о дерево, когда мы выдвигаем четыре стула и садимся лицом друг к другу. Я — напротив Алины, а наши отцы — друг напротив друга. Поскольку Иван сообщил нам об этом час назад, у них уже составлен и распечатан контракт. Его копия лежит на столе перед всеми нашими местами.

— Давай покончим с этим, — говорит Иван, когда мы все рассаживаемся.

Джонатан кивает.

— Давай.

Я не свожу глаз с Алины, пока мы заканчиваем переговоры по контракту. Обе наши семьи должны быть полностью удовлетворены результатом. Не могу поверить, что ей удалось уговорить отца согласиться на это. Он ненавидит нашу семью, и меня в частности, и был твердо намерен выдать ее замуж за какого-нибудь богатого идиота. А я же делаю то, что хочу. Но Алине же для этого нужно разрешение ее семьи. И я был уверен, что она его никогда не получит. Так как же, черт возьми, ей удалось убедить их пойти на это?

— Мы все согласны? — В конце концов спрашивает Джонатан, и в его голосе слышится лишь легкое раздражение.

— Да, — в один голос отвечаем Алина, Иван и я.

— Отлично. Тогда давай подпишем.

Бумаги шуршат, пока мы подписываем лежащие перед нами контракты.

Покончив с этим, мы все встаем. Алина улыбается так лучезарно, что у меня чуть сердце не останавливается. Но Иван все еще смотрит на меня, поэтому я протягиваю руку через стол, как бы для рукопожатия.

Его губы кривятся от отвращения, когда он смотрит на мою руку, а затем бросает на меня еще один свирепый взгляд.

— Не дави на меня.

Я самодовольно усмехаюсь, когда он отходит от стола. Михаил бросает на меня угрожающий взгляд, после чего он, Антон и близнецы выходят за дверь вслед за Иваном.

Выражение, которое я могу истолковать только как "Боже, дай мне сил", появляется на лице моего отца, когда он качает головой и тоже поворачивается, чтобы уйти. Илай и Джейс ухмыляются мне, а Рико подмигивает. Затем они выходят вслед за Джонатаном, закрывая за собой двойные двери. Я поворачиваюсь к Алине.

В ее глазах мелькает озорство, когда она огибает стол и встает передо мной.

— Привет, жених.

— Привет, жена, — отвечаю я.

Она хлопает меня по груди тыльной стороной ладони и бросает на меня взгляд.

— Я еще не жена.

— Скоро станешь ею.

— Сначала тебе нужно закончить выпускной год в Блэкуотере.

— И что? — На моих губах появляется лукавая улыбка, когда я провожу пальцами по ее подбородку. — Ты по-прежнему моя.

Схватившись за воротник моей рубашки, она притягивает мое лицо к своему и приникает к моим губам.

Жар разливается по моему телу от собственничества в ее поцелуе. Я запускаю руки в ее волосы и целую ее в ответ, пока она не начинает задыхаться.

— А ты мой, — шепчет она, прижимаясь своим лбом к моему. — Прости, что я не предвидела этого нападения. В следующий раз все будет по-другому.

Я провожу пальцами от ее волос к подбородку, приподнимаю ее голову и встречаюсь с ней взглядом, когда выпрямляюсь. Когда она встречает мой взгляд, в ее глазах мелькает одновременно решимость и уязвимость.

— В следующий раз мы предвидим это, — поправляю я ее. — Вместе.

Она улыбается. И снова мое сердце чуть не останавливается. Боже, я хочу провести остаток своей жизни, наблюдая за всеми этими невероятными эмоциями, сияющими на ее великолепном лице. И теперь моя мечта осуществится.

Во мне снова просыпается любопытство, и я склоняю голову набок, изучая Алину.

— Как тебе удалось уговорить своего отца согласиться на этот брак? — Спрашиваю я.

На ее губах появляется лукавая улыбка, и она откидывает свои длинные светлые волосы за плечо.

— Я сказала ему, что обвела тебя вокруг пальца. — Затем она поднимает брови, глядя на меня. — А тебе как удалось?

Я смеюсь, а затем одобрительно наклоняю голову.

— Я сказал то же самое.

Она тоже смеется. Ее теплые ладони скользят по моим рукам, а затем обхватывают мою шею и притягивают меня к себе для очередного поцелуя. На этот раз головокружительного и полного обещаний на будущее.

Однако то, что она сказала своему отцу, было правдой. Она действительно обвела меня вокруг пальца. Нет ничего, чего бы я не сделал ради нее. Нет границ, которые бы я не переступил. И самое приятное, я знаю, что она чувствует то же самое по отношению ко мне.

Эта женщина — сильна, умна и коварна. Как кто-то мог подумать, что она сделана из фарфора? Она сделана из прочнейшей стали.

Только настоящий воин мог заглянуть в мое холодное, бесчувственное сердце и все равно найти в нем что-то, что можно полюбить.