Ручка медленно опускается. Оглянувшись через плечо, я понимаю, что то же самое происходит у входной двери. Я киваю Джейсу.

Как только ручка опускается до конца, мы с Джейсом пинком распахиваем свои двери.

С другой стороны тут же доносятся крики удивления и боли, когда двери врезаются прямо в наших незваных гостей, заставляя их попятиться назад.

Я переступаю порог и выхожу на лужайку, пока Михаил и Константин, находясь на земле, пытаются понять, что только что произошло. Мой ботинок ударяет Михаила в бок прежде, чем он успевает подняться.

Из его груди вырывается хрип, когда я сильно пинаю его, отчего он отшатывается в сторону. Посколько из них двоих самый опытный — он, мне нужно сначала нейтрализовать его.

Однако в тот момент, когда я снова замахиваюсь на Михаила, Константин бросается на меня. Я ныряю под его руку и бью кулаком в живот. Воздух вырывается из его легких, но Михаил уже приходит в себя.

Я вскидываю предплечье, чтобы блокировать удар Михаила, который вот-вот обрушится мне на лицо. Слева от меня Константин снова бросается вперед.

Оттолкнув руку Михаила, я разворачиваюсь и достаю нож. Свет от ламп, горящих внутри, проникает через окна и отражается на металлическом лезвии, когда я достаю его.

Константин с шипением втягивает воздух и отдергивает руку, когда нож пронзает его кожу. Это дает мне небольшую передышку от его атак, но Михаил снова набрасывается на меня.

Мысленно я проклинаю гребаное требование Алины не наносить серьезных травм. Этот бой прошел бы намного легче, если бы мне не приходилось сдерживаться.

Крики и глухие удары доносятся откуда-то справа от меня, и я смутно осознаю тот факт, что Джейс и двое других Петровых каким-то образом тоже оказались в этой части дома. Я не трачу время на то, чтобы проверить, в порядке ли Джейс. Я знаю, что с ним все хорошо. И, кроме того, я не могу отвести глаз от своих противников.

Я отскакиваю в сторону, когда Михаил пытается схватить меня, но Константин тоже бросается ко мне. Я чувствую вибрацию в костях, когда его голень врезается мне в ребра, останавливая мои попытки уклониться. Михаил снова разворачивается и целится мне в горло. Я вскидываю руку и, ударив его локтем по предплечью, блокирую удар.

В его глазах вспыхивает боль, но он быстро приходит в себя и бьет ногой по моему бедру. Я уклоняюсь назад и врезаюсь в Константина. Он обхватывает меня, пытаясь перехватить мои руки сзади. Я наношу удар локтем назад как раз в тот момент, когда кулак Михаила врезается мне в челюсть.

Вот блять.

Мои пальцы сжимаются вокруг ножа.

Резко взмахнув рукой, я заставляю Михаила отскочить назад. Но как только я сосредотачиваюсь на нем, Константин снова пытается схватить меня.

В гневе я сжимаю челюсти и в очередной раз проклинаю Алину и ее нелепое требование.

Поскольку я не могу позволить Константину схватить меня, я быстро бросаю два ножа в сторону Михаила. Они пролетают достаточно близко, отчего он резко останавливается и пригибается. Затем я разворачиваюсь и бью Константина кулаком в бок.

Он отшатывается, но Михаил уже снова нападает на меня сзади.

— Хорошо! — Кричит Джейс с другой стороны лужайки. — Думаю, на сегодня достаточно.

Я быстро оборачиваюсь, чтобы убедиться, что за моей спиной нет никого из этой проклятой семьи Петровых, и бросаю взгляд на своего младшего брата.

Ошеломленный шок пронизывает меня насквозь.

Михаил и Константин тоже удивленно отшатываются, увидев его.

Ленивое высокомерие сочится из каждого дюйма мускулистого тела Джейса, когда он стоит на траве, направив пистолет на Антона и Максима. Они оба слегка поднимают руки и отступают на несколько шагов.

— А теперь, если только вы не хотите провести остаток ночи, подстригая для нас газон, — продолжает Джейс и небрежно взмахивает пистолетом. — Могу я предложить вам убраться нахуй с нашего двора?

Трое других Петровых бросают неуверенные взгляды на Михаила и Джейса. Михаил раздраженно скрипит зубами.

Несколько секунд он просто стоит неподвижно, пристально глядя на Джейса, словно размышляя, смогут ли они победить, несмотря на то что Джейс может пустить ему пулю в лоб еще до того, как он сделает первый шаг.

Затем он издает нечто среднее между вздохом и рычанием и цокает языком.

— Уходим, — рявкает он на остальных членов своей бесполезной семьи.

Я издевательски хихикаю.

Ярость вспыхивает в его глазах, когда он переводит взгляд на меня, в то время как младшие члены его семьи пятятся назад.

— Будь осторожен, Хантер, — рычит он мне.

Я лишь злобно ухмыляюсь.

— Говорит собака, которая убегает, поджав хвост.

Михаил что-то рычит по-русски, а затем плюет на землю у моих ног.

С холодной улыбкой на губах я достаю метательный нож и поднимаю руку, целясь им в Антона.

На лице Михаила отражается паника, и он быстро отскакивает в сторону, блокируя мой бросок своим телом. Я держу нож наготове и, подняв брови, вызывающе смотрю на него.

Он снова скрежещет зубами, но потом тоже начинает отступать.

Я остаюсь на месте, наблюдая за ними, пока Джейс подходит ко мне. Он останавливается рядом со мной, все еще держа в руках пистолет.

Некоторое время мы просто стоим бок о бок, наблюдая за бегством Петровых. Как только надоедливые русские, наконец, исчезают, я убираю ножи в кобуру и искоса бросаю взгляд на Джейса, выгибая бровь.

— Где, черт возьми, ты взял пистолет? — Спрашиваю я.

Он пожимает плечами и засовывает его за пояс брюк, после чего направляется к задней двери.

— Он принадлежит Рико. Он оставил его здесь, когда уезжал. На случай непредвиденных обстоятельств.

Оторвав взгляд от опустевшей лужайки, я быстро подбираю ножи, которые бросил ранее, а затем следую за своим сумасшедшим младшим братом обратно в дом.

— Тогда почему ты сразу не воспользовался им?

Джейс некоторое время молчит, после чего отвечает:

— Мне нужно было подраться.

Я смотрю на него, переступая порог и закрывая за нами дверь. Я не знаю, где его бита, но на костяшках его пальцев есть немного крови, поэтому я предполагаю, что он решил использовать кулаки вместо нее. Я перевожу взгляд на его лицо и замечаю огромный синяк, образовавшийся на его челюсти.

В глазах Джейса мелькает нотка вины, когда он бросает на меня быстрый взгляд.

— Ты в порядке?

Я вдруг понимаю, что так и не ответил на его слова о том, что он затянул это дерьмо, потому что ему нужно было подраться, и Джейс, вероятно, решил, что я злюсь из-за этого. Я не злюсь. Если он хотел подраться, то другие оправдания мне не нужны.

— Да, — отвечаю я, а затем дергаю подбородком в сторону его челюсти. — Приложи лед.

На его лице тут же отражаются и облегчение, и смущение, когда он протягивает руку, чтобы потрогать синяк.

— Все в порядке. Все не так уж плохо и...

Схватившись за его рубашку, я прижимаю его к стене.

Он потрясено смотрит на меня, но даже не пытается оттолкнуть. Это значит, что он все еще чувствует вину за то, что втянул меня в драку, хотя мог бы прекратить ее еще до того, как она началась. Блядское дерьмо.

Стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, я рычу:

— Если не хочешь, чтобы я поставил тебе такой же синяк на другой щеке, приложи к ней лед, мать твою. Я ясно выражаюсь?

— Хорошо, — отвечает он, поднимая руки в притворной капитуляции. — Боже. Успокойся.

Но теперь на его лице улыбка, а в глазах снова сияет свет. Он прекрасно понимает, что я имею в виду, даже если и не произношу это вслух.

Отпустив его рубашку, я усмехаюсь и делаю шаг назад. Джейс демонстративно проводит руками по ней, разглаживая складки, и бросает на меня взгляд, полный притворного оскорбления.

Я поднимаю руку и указываю в сторону кухни.

— Лед. Живо.

Затем я ухожу и поднимаюсь к себе в комнату, чтобы через жучок, установленный на кухне Петровых, послушать, как они будут ныть из-за неудавшейся атаки.