— Да так. Просто задумался об учебе.

Сидящий во главе стола отец кивает, тоже полностью веря этой фальшивой улыбке.

— Конечно, — говорит он и одаривает нашу маму, сидящую напротив него, гордой улыбкой. — Кейден всегда был самым старательным учеником среди всех наших мальчиков.

— Эй, — протестует Джейс, сидящий прямо напротив меня. — Вы наши родители, у вас не должно быть любимчиков.

Наш отец бросает на Джейса такой неодобрительный взгляд, что тот буквально съеживается на своем месте.

Джонатан Хантер — человек, который, войдя в комнату, сразу вызывает уважение у окружающих. Илай, Джейс и я унаследовали от него свое внушительное телосложение. Он высокий и широкоплечий, с прямыми каштановыми волосами и голубыми глазами, такими острыми, что ими можно разрезать сталь. Благодаря этому, а также тому факту, что он является легендарным наемным убийцей, люди лишний раз не рискуют вставать у него на пути. И он воспитывал нас по своему подобию — будто весь мир принадлежит нам. Поэтому не стоит удивляться, когда мы проявляем те же черты характера.

— Ты, молодой человек, — говорит Джонатан, пристально глядя на Джейса. — Ты перестанешь быть моим сыном, если продолжишь пренебрегать учебой в Блэкуотере.

— Я не пренебрегаю ею, — угрюмо парирует Джейс.

— Если...

— Джонатан, пожалуйста, — перебивает нас мама. Она сидит в конце стола, слева от меня, и, протянув руку, кладет одну ладонь мне на предплечье, а другую — на ладонь Джейса в успокаивающем жесте. — Разве можно ругаться в такой момент? Ведь впервые за долгое время все четверо наших мальчиков здесь, с нами.

Свет от свечей, расставленных вдоль полированного дубового стола, отражается в ее теплых карих глазах, когда она хлопает длинными ресницами, глядя на своего мужа. София Морелли, возможно, и не является лидером мафиозной семьи Морелли, поскольку она всего лишь является дочерью одной из сестер Федерико, но она все равно знает, как заставить людей делать то, что она хочет.

А наш отец никогда не мог ей ни в чем отказать, поэтому он глубоко вздыхает и снова откидывается на спинку стула.

— Конечно, нет, София, — говорит он. — Ты права. Давайте не будем ругаться.

Сидящий справа от меня Илай незаметно смотрит на ее руку, которая все еще лежит на моей, и на его губах появляется усмешка. Я подумываю о том, чтобы вытащить нож и вонзить его в бедро моего надоедливого старшего брата, но решаю этого не делать. Это оставит красные пятна крови на белых салфетках, которые мама положила рядом с нашими тарелками, и ей бы это не понравилось.

Рико, сидя на богато украшенном деревянном стуле напротив Илая, бросает на меня предупреждающий взгляд, словно догадывается, что я собираюсь сделать. Илай лишь шире ухмыляется, что означает, что он тоже все понял.

Блядское дерьмо.

Мои родители могут купиться на мои фальшивые улыбки и притворную вежливость, но мои братья знают меня настоящего.

— Отлично, — говорит наша мама, тоже откидываясь на спинку стула и поправляя свои волнистые черные волосы, которые падают на плечи. — Тогда решено. Не будем ругаться. — Она поворачивается к Рико. — Ты сказал, что хотел нам что-то рассказать. Расскажешь об этом сейчас, пока мы ждем десерт, или поговорим об этом после еды?

В тот момент, когда взгляд Софии останавливается на Рико, наш отец переводит свой повелительный взгляд обратно на Джейса. В воздухе витают невысказанные угрозы, когда он смотрит на моего младшего брата. Посыл ясен. Возьми себя в руки, блять, или я надеру тебе задницу, как надрал задницу Илаю, когда узнал, что он прогуливал занятия в свой первый год учебы в Блэкуотере.

Джейс быстро опускает взгляд.

Я наблюдаю за молчаливой перепалкой, чувствуя, как моей в груди зарождаются странные эмоции.

Наши родители никогда так со мной не поступают. Они никогда не ставят мне ультиматумов. Никогда не угрожают мне. Вместо этого они оба, но особенно София, обращаются со мной так, будто я на волоске от того, чтобы стать серийным убийцей.

Хотя, честно говоря, я бы не прочь стать серийным убийцей. Страх и боль в глазах людей перед тем, как я их убью, подпитали бы меня. Но люди платят тебе не за то, чтобы ты был серийным убийцей. Они платят тебе за то, чтобы ты был наемным убийцей. И конечный результат, по сути, один и тот же. Так что моим родителям вообще не нужно беспокоиться о том, что я брошу Блэкуотер и вместо этого стану неоплачиваемым серийным убийцей.

— Нет, мы можем обсудить это сейчас, — отвечает Рико.

В элегантной столовой воцаряется тишина. Свет свечей танцует на кремовых обоях и картинах маслом, изображающих пейзажи Италии, когда мы все поворачиваемся к Рико.

Учитывая все, что произошло с Изабеллой и мистером Морелли, у меня такое чувство, что я знаю, что будет дальше. Но держу рот на замке, когда Рико делает глубокий вдох.

— В понедельник я восстановлю свой статус наследника империи Морелли. — В его глазах на мгновение мелькает сожаление, когда он переводит взгляд с меня на Джейса. — А это значит, что я ухожу из Блэкуотера.

— Да, я так и думал. — Джейс одаривает его лучезарной улыбкой. — Я рад за тебя. Что все, наконец-то закончилось.

На лице Рико мелькает облегчение.

Когда он снова смотрит на меня, я выдерживаю его взгляд и медленно киваю, показывая, что согласен и поддерживаю его решение.

— Не лучше ли закончить год? — Говорит наш отец. — Получить полное образование — это...

— Джонатан, — перебивает София и качает головой, глядя на него через стол.

Он поднимает руку в знак капитуляции, а затем поворачивается к Рико.

— Я полагаю, это означает, что ты также переедешь в дом Морелли.

— Да, — подтверждает он.

На секунду на его лице мелькает грусть, затем он улыбается и твердо кивает Рико.

— Что ж, я счастлив, что эти шесть лет нам удалось провести вместе. И моя сестра была бы рада, если ты наконец вернешься туда, где тебе самое место.

Эльза Хантер, сестра Джонатана, была матерью Рико. Так что формально Рико — наш кузен, но он всегда был нашим братом во всех отношениях. Даже до того, как он переехал к нам шесть лет назад.

— Не говори так, — всхлипывает наша мама с другого конца стола. — Ты так говоришь, будто мы его больше никогда не увидим.

— О, так просто ты от меня не избавишься. — Рико подмигивает ей. — На самом деле, держу пари, я буду приходить так часто, что в итоге тебе надоем.

— Ты мне никогда не надоешь.

Мне так и хочется выхватить нож и покрутить его в руке, но я подавляю этот порыв и вместо этого просто наблюдаю, как они подшучивают друг над другом. Рико больше похож на их сына, чем я.

Но я полагаю, что дистанция между мной и нашими родителями возникает с обеих сторон. Я не забочусь о них так, как должен заботиться сын. А они… они считают меня ущербным. Конечно, они никогда не говорили мне этого. И я знаю, что никогда не скажут. Но, как и у всех остальных, все их эмоции запросто можно прочитать на лице. Они думают, что со мной что-то не так. И они правы.

Хуже всего то, что у меня нет никаких логических объяснений для этого.

Здравомыслие Илая пошатнулось много лет назад, что сделало его немного неуравновешенным, но, по крайней мере, у него есть реальная причина для этого. А я просто родился таким.

Да и меня это не беспокоит, ведь мне нравится то, кем я являюсь. Но иногда мне просто хочется, чтобы мои родители перестали обращаться со мной так, будто они боятся, что я окончательно сойду с ума, если они скажут или сделают что-то не то.

— С вами все же все будет в порядке? — Внезапно спрашивает Рико, возвращая мое внимание к текущему разговору.

Так как я не слушал их и пропустил эту часть разговора, я просто поднимаю брови в немом вопросе.

— В Блэкуотере? — Уточняет Рико. — С вами все будет в порядке? Мы ведь ведем войну против Петровых. И если я уйду, вас останется двое, а их четверо.

Пятеро, мысленно поправляю я. Их всего пятеро. Кажется, люди не обращают внимания на Алину, не воспринимая ее как угрозу. Я считаю, это огромная, мать ее, ошибка. Она — самый опасный человек, которого я когда-либо встречал. Потому что ей каким-то образом удалось проникнуть в мою голову.