― Демьян, не отчим, не переживай, ― тихо сказала я, усаживаясь рядом с сестрой. ― Он очень хороший. Заботливый.

― Знаю я, Мила мне уже все уши прожужжала своим Демьяном, ― улыбнулась сестра. ― А увидела тебя с Алексеем и кольнуло. Я ведь старше и никакой личной жизни. Слушай, а может мне перевестись в Лавенгуш?

― Ради парней? ― Удивилась я.

― Не только, ― в голосе Дары послышалась грусть. ― Хочется что-то поменять в жизни. Приключений хочу, тебе не понять.

Я обняла её. Дарина была самой легкомысленной из нас. Магия лета накладывала свой отпечаток на сестру.

― Если бы ты знала, сколько у меня было приключений за это время, ― сказала я. ― Хотелось бы поменьше.

Мила смело, без стеснения обняла Демьяна за талию. Он же прижал её к себе так, будто боялся отпустить. Его рука лежала на её спине, пальцы запутались в волосах. Я видела, в его глазах радость встречи и боль от того, что Миле грозит опасность.

Дара хихикнула тихо, но в её голосе была нотка зависти. Совсем крошечная, но я понимала её. Чувства Демьяна и сестры были зрелыми, а у меня пока просто влюблённость. У Дарины и этого не было.

Мы почувствовали себя лишними.

— Ну всё, они сейчас вообще нас не заметят, — шепнула она, вставая с диванчика. — Пойдёмте, сестрёнка, дадим влюблённым побыть наедине. А я расскажу тебе, в какое приключение ты вляпалась, приехав сюда.

Демьян Полозов

Наконец-то все ушли. Тишина, которая опустилась на гостиную, была почти осязаемой. До вечера ещё было время, и я очень хотел провести его с Милой. Её приезд разозлил меня и обрадовал.

Злость была на отца, который, зная о моём отношении к Миле, использовал её как приманку, чтобы заставить меня действовать.

Радость… от самой Милы, от её присутствия. Ни за что на свете я не хотел подвергать её жизнь опасности. Пусть хоть сама академия провалится в тартарары, но с Милой должно быть всё хорошо.

Отец снова вмешался в мою жизнь и притащил сюда сестёр, прекрасно зная, что ради Богумилы я готов на всё. Я сжал кулаки, пытаясь отогнать прочь чёрные мысли о нём.

― Что с тобой? ― медленно подошла ко мне Мила. Я чувствовал её приближение, ощущал лёгкое дуновение аромата лаванды. Она положила ладонь на мне на грудь и замерла.

Я чувствовал жар её руки, проникающий сквозь ткань рубашки прямо в кожу, ощущал манящий взгляд, не видя его. Моё сердце колотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Но я упрямо молчал. Не сейчас. Не сейчас, когда ей грозит такая опасность. Она достойна лучшего. Она достойна спокойной, счастливой жизни, вдали от грязных игр моего отца.

― Ты сейчас как будто не со мной, ― растерянно прошептала она, её пальцы слегка подрагивали на моей груди. ― Что происходит, Демьян? Что за собрание было? Почему ты такой мрачный?

Глубоко вздохнув, я понял, что пришло время. Ей придётся это услышать. Она имела право знать.

Я отошёл от окна, повернулся к ней, взял её руки в свои и, глядя в глаза, рассказал всё. Ничего не утаивая: ни об отце, ни о ритуале, ни о жертвенном алтаре, ни о том, какая угроза нависла над всеми нами.

Мои слова, сухие и отрывистые падали в повисшую в воздухе тишину. Её глаза расширялись с каждым моим предложением, на лице появлялись то тревога, то недоверие, то ужас.

Когда я закончил, повисла гнетущая тишина. Я отпустил её руки, не смея больше прикасаться.

― Если ты не захочешь меня видеть, я пойму, ― как можно спокойнее постарался сказать я, не глядя Миле в глаза.

Отвернулся, чтобы она не увидела боли в моих. Червячок сомнения грыз меня с самой первой встречи. Разве я достоин такой девушки, как Богумила? Такой чистой, такой искренней, такой… живой. Разве я могу тащить её в этот омут?

Вместо ответа я почувствовал тепло на своей щеке. Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня. Сама. Её губы были мягкими и нежными, и в этом поцелуе не было страха, только безграничная вера и… прощение. Прощение за то, что я сомневался в ней.

В этот момент я больше не сдерживался. Её маленькие ладони, притягивающие меня ближе, стали тем последним толчком, который обрушил все мои внутренние барьеры. Я сгрёб её в охапку, прижал к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет. Мои губы покрывали её лицо, её лоб, виски, затем скользнули вниз по шее. Мне нужно было почувствовать её, знать, что она здесь, что она со мной.

― Люблю тебя, ― прошептал ей в полураскрытые губы. Мой голос был хриплым от эмоций. ― Хочу, чтобы ты знала.

― И я люблю тебя, Демьян, ― возбуждённым голосом произнесла она. ― Ты не отвечаешь за своего отца. Ты не такой, как он, ― она обняла меня за талию, крепко прижавшись щекой к груди. ― Не отпускай меня. Никогда слышишь.

Я горько усмехнулся, прижимая её голову к себе. Слова «никогда» звучали как издёвка в моей ситуации.

― Не могу тебе обещать за никогда, ― мрачно сказал я. ― Сама понимаешь, что отец сильнее меня, потому что у него магическая подпитка, которую ему дают его сторонники.

Мила отстранилась, её лицо было нахмуренным. Она смотрела на меня, словно пытаясь прочесть мысли.

― Не поняла, ― сказала она, и в её голосе сквозил вызов. ― Ты что, намекаешь, что бросаешь меня? Бросаешь, прикрывшись какой-то нелепой битвой?

Я смотрел на неё во все глаза и не мог понять, о чём она. Чувство юмора напрочь атрофировалось, когда речь заходила о моём отце и его планах.

― Не надо на меня так смотреть, ― улыбнулась она, и в её глазах мелькнули озорные искорки. ― Никто, даже отчим не посмеет отнять тебя у меня.

― Мила, ― я покачал головой, пытаясь быть серьёзным, ― магическая битва с отцом не шутка. Мне нужно не позволить ему принести жертвы, иначе…

Она вопросительно смотрела на меня, требуя продолжения.

― Иначе мы пожалеем, что на свет родились. Он… он хочет получить абсолютную власть, ценой многих жизней. Он готов на всё.

― До твоего самоубийства ещё есть время? ― её вопрос прозвучал странно, но в нём была такая резкая, почти отчаянная практичность, что я невольно кивнул.

― Тогда я хочу, чтобы ты посвятил время мне и только мне. Я хочу…― она жарко поцеловала меня в губы, и в этом поцелуе было требование, нежность и вызов. Её губы шепнули: ― тебя. Сейчас. Всего без остатка.

― Мила, это ошибка, ― прошептал я, чувствуя, как моё сердце сжимается от желания и страха. Это было безумие, но в её глазах горел огонь, который обещал заглушить все мои сомнения.

― Позволь мне решать, ― приложила она пальчик к моим губам, и я поцеловал его.

Я обнял её так крепко, что казалось, хочу слиться с ней воедино, стать одним целым. Положил подбородок на её голову и закрыл глаза, вдыхая запах её лавандового шампуня, её кожи, её присутствия. Вселенная сузилась до этого объятия, до её тепла, до биения её сердца. В этот момент не было ни отца, ни алтаря, ни угрозы миру. Были только мы. И в этой нежности, в этой близости, в этом полном доверии и отдаче, я почувствовал её любовь. Безграничную. Безусловную. Бесконечную.

Я больше не мог сопротивляться, да и не хотел.

Демьян Полозов

— Мила… — хрипло выдохнул я, сгрёб её в объятия так резко, что она тихо ахнула мне в губы.

Поцелуй получился жадным, почти отчаянным. Я целовал её глубоко, властно, вбирая каждый её вздох, каждое дрожание губ. Она отвечала также горячо. Пальцы вцепились в мои волосы, притягивая ещё ближе, словно она хотела забраться мне под кожу.

Оторвался на секунду, чтобы перевести дыхание, и тут же прижался губами к её шее. Мила запрокинула голову, тихо застонав. Я целовал нежную кожу под ухом, спустился ниже, к ключицам, чувствуя, как бешено бьётся её пульс под моими губами. Каждый поцелуй был медленным, влажным, тёплым — я словно ставил на ней свои метки.

― Демьян… — её голос дрожал от страсти.

Мои ладони скользнули по её талии, потом выше, под края тонкого свитера. Кожа была невероятно горячей, шелковистой. Я провёл большими пальцами по её рёбрам, и Мила выгнулась мне навстречу, прижимаясь всем телом. Я чувствовал каждую её мягкую округлость, каждое дрожание.