Я выбежала из комнаты и, не обращая внимания на ректора, кинулась к Лёше. Он сидел, вытянув одну ногу на полу и прислонившись спиной к стене. Глаза его были закрыты, а лицо…

Его красивое лицо теперь было похоже на кровавое месиво. Отчим его здорово отлупил. Я стала возле него на колени и осторожно дотронулась пальцами до заплывшего глаза. Лёша перехватил руку:

― Не надо, Яра.

― Да, оставьте Ветрова в покое, соберётся с силами, дойдёт до лазарета, ― нетерпеливо произнёс ректор. ― Послушайте меня, Яра.

Я посмотрела на него. Увидев избитого Ветрова, мне, собственно, уже не было дела до того, что хочет сказать мне Арчаков.

― Яра, вы не должны ничего рассказывать декану, ― сказал ректор, подходя ко мне и присаживаясь рядом, ― я знаю, что между вами хорошие отношения, но не сто́ит рассказывать ему о тёмных сторонах личности его отца.

― То есть вы хотите сказать, что факт о попытке изнасилования должен умереть в этой комнате? ― Спокойно спросил Алексей.

― Рад, что вы меня поняли и донесёте до своей подружки необходимость этого шага, ― обрадовался Арчаков.

― А если нет? ― Сказал Ветров. ― Если я считаю, что такие старые похотливые козлы должны понести наказание?

Ректор вздрогнул на «похотливых козлах», может, он и себя отнёс к этой категории.

― Вы сейчас делаете огромную ошибку, Ветров, ― таким тоном, словно мы сдавали ему экзамен, сказал Арчаков. ― Григория Аполлоновича не было сегодня в академии, и вас он не видел.

― Как интересно, зачем вы его покрываете? Не жалко Ярославу?

― Жалко, вот только себя мне жаль больше, ― как ни странно, ответил он. ― Полозов — страшный человек с огромными связями. Он из моей жизни сделает ад. Сместит меня с должности.

― Он вас и так сместит, ― сказала я. ― Есть у него такой план использовать вас, а потом убрать. Неужели вы думаете, что он оставит вас в живых, после того, что вас связывает?

― О, чем это ты? ― испугался Арчаков. Его глаза забегали, но при этом он старался сделать вид, что не понимает о чём я.

― О вашем плане, ― сказала я.

― Яра, помолчи, ― приказал Алексей и я замолчала.

Я испытывала к Ветрову такую щемящую душу нежность, такую благодарность за его героический поступок. За меня никто никогда не заступался. Да и повода не было. А когда повод появился, но не осталось никого из защитников.

Иногда мне стало казаться, что Лёша очень похож на моего отца. Не внешне, а поведением, поступками. Он исправился и теперь ведёт себя как герой. Мой герой.

― Хорошо, ― согласился Ветров, ― мы ничего не расскажем декану, но взамен мне и Яре нужно освобождение от занятий и, естественно, чтобы нас не наказали.

― О чём ты говорила, Туманова? ― Настороженно спросил ректор. ― О каких планах?

― Яра просто не в себе, вы что не видите? Она немного заговаривается от потрясения. Не каждый день нападает близкий человек, которому безгранично доверял в попытке изнасилования, ― поведал Ветров тоскливо. ― Если вдруг такое произошло со мной, я бы тронулся умом.

Ректор, видимо, что-то прикинул и согласился:

― Пожалуй, я тоже, ― сказал он и улыбнулся, ― прости, Яра, но я приставил Полозова, пытавшегося приставать к Ветрову, а потом ко мне.

Она засмеялась. Лёша держался за рёбра, но искренне смеялся. Я тоже попыталась представить эту сцену и улыбнулась.

― Тебе, дорогая, тоже нужно в лазарет, ― побеспокоился обо мне ректор, когда понял, что угроза разоблачения миновала.

Может, он только сделал вид, что поверил Лёше, а может, и правда поверил, но впредь нужно быть осторожнее. Я сама выдала ему почти всё, что знаю. Растяпа! Хорошо ещё, что Ветров вовремя остановил меня.

― Можно нам уже уйти? ― Спросил Лёша.

― Подождите немного, не попадайтесь на глаза Григорию, ― сказал он. ― Освобождение от занятий я пришлю преподавателям утром.

Он вышел из комнаты Алексея, но дверь плотно не закрыл.

Я же вместо того, чтобы разговаривать, поцеловала Лёшу. Это награда за его смелость и безрассудство.

― Спасибо тебе, что защитил, ― прошептала я. По коридору удалялись шаги.

― Пойдём к тебе, ― прошептал Лёша. ― Только возьму одежду переодеться.

Он быстро вытащил с полки и кинул в рюкзак вещи, потом пару книг.

― Ты так собираешься, словно не планируешь возвращаться, ― пошутила я, а он прижал палец к губам.

Опять я сболтнула лишнее.

Лёша обнял меня и зашептал на ухо:

― Осторожнее с высказываниями, здесь даже у стен есть уши.

Я провела по его щеке ладошкой, которую он взял и поцеловал. Закинув рюкзак на плечо, он свистнул, и появился чёрный кот.

― Маркиз, наблюдай и докладывай, ― приказал он. ― Ты знаешь, где меня искать.

Оказывается, у Ветрова тоже есть фамильяр, и это чёрный кот. Я думала, что у некроманта какой-нибудь зомби будет.

Мы вышли за дверь, и Лёша обнял меня за плечи, словно раненый боец, а я санитарка, выносящая его с поля боя. Хитрец, но я сделал вид, что не поняла его намерений.

― Лёш, ты зачем пообещал ректору не говорить ничего Демьяну? Мы же договорились рассказать ему, ― спросила я, не в силах дождаться, когда мы дойдём до моей комнаты.

― Договорились, ― согласился он, ― и ректору пообещали не рассказывать. И мы сдержим обещание.

Совершенно не понимала логики Ветрова. Декану расскажем, но при этом сдержим слово данное ректору. Как так-то? Я терялась в догадках.

― Яра, прекращай, ―потребовал Алексей.

― Что прекращать? ― удивилась я. ― Я ничего не делаю.

― Ты слишком громко думаешь, ― заявил этот наглец. ― Я слышу, как вращаются шестерёнки в твоей голове.

Я стукнула его кулаком в плечо. Он охнул и согнулся от боли.

― Прости, прости, больно, да? ― Погладила я его по тому месту, куда ударила. ― Я как-то не подумала.

― Один поцелуй и я воскресну, ― шутливо произнёс Ветров, подставляя лицо для поцелуя.

Всё бы ему шутить. Я волнуюсь, чтобы нас не поймали, а он развлекается.

― Идиот, ― обиделась я и бросила «раненого воина», ускорив шаг.

― Не сердись, ― притянул он меня к себе. Я упёрлась спиной на грудь. ― Характер у меня такой весёлый, что поделаешь. Обещаю, что мы найдём выход из положения.

― Ты так говоришь, как будто уже нашёл, ― подколола его я.

― Да, нашёл, ― поцеловал меня в макушку Лёша. ― Демьяну всё расскажет Кольцов. Мы дали слово не рассказывать декану, а об остальных речи не было.

Я тихонько рассмеялась, прижавшись к нему покрепче. Он охнул, но промолчал и не оттолкнул. Я опять сделала ему больно. Хотела отстраниться, только он не позволил.

― План такой: находим Кольцова, рассказываем ему о планах Полозова, странном поведении ректора и делаем ноги, ― воодушевлённо произнёс Алексей.

― Я же сказала, что никуда из академии не побегу, ― разозлилась я. ― Он всё равно притащит на бал мою семью и заставит меня вернуться.

― А мы и вернёмся, ― не расстроился из-за моего отказа Ветров. ― Только до бала твой отчим не сможет получить тебя и твою магию и стать сильнее.

― Ты думаешь, что всё это, ― я не могла называть поступки отчима своими именами, ― только из-за моей магии?

― Яра, ну ты же умная девушка, ― Алексей уверенно вёл меня по коридорам, крепко держа за руку. Но не туда, где моя комната, ― сама подумай: стал бы Полозов рисковать своим грандиозным планом просто из-за нездорового влечения к тебе?

― А почему нездорового? ― обиделась я, остановившись и вырвав руку. ― Что меня уже и полюбить нельзя?

От несправедливости и праведного негодования я топнула ногой. Эхо от удара разнеслось по коридорам. Я тихо ойкнула.

― Почему нельзя? ― Лёша тоже остановился и снова взял мою руку в свою. ― Можно! Даже очень можно! Я же тебя полюбил.

― Что? ― Глупо спросила я, захлопав ресницами. Он, что, признался мне в любви? Сердце счастливо сжалось.

― Речь не обо мне, а о том, когда взрослого дяденьку влечёт к ребёнку, ― увидев мой ошалевший взгляд, Лёша добавил: ― а ты для него ребёнок, Яра, это проблемы в голове. И их нужно лечить.