― Демьян, в твоём возрасте и при такой разгульной жизни остаться таким наивным, ― он с осуждением покачал головой. ― Я знал, что ты не тронешь Яру и никому не позволишь тронуть. Ты был стражем её невинности, но не уберёг.

На лбу между глаз пролегла глубокая морщина, он нахмурился.

― Ты не поставил меня в известность о том, что имеешь виды на свою падчерицу, ― сделал вид, что меня не коробят его откровения.

― Ещё есть Дарина, на худой конец Богумила ― и он бросил быстрый испытывающий взгляд на меня.

Я не отреагировал. Не надо ему знать, что за Милу я перегрызу глотку любому, даже своему отцу. Иначе с Милы он и начнёт.

― Их мать тебя уже не устраивает? ― Усмехнулся я. ― Тогда, может, я подобью к ней клинья. Меланья чудо как хороша.

― Я тебе подобью, кобель, ― отец даже привстал. ― Увижу возле моей жены женилку оторву и собакам скормлю.

Я спрятал улыбку.

― Тебе девчонки Тумановы нужны только для усиления магической силы?

― Нет, конечно, ― отец откинулся на забор и прикрыл глаза. ― Если бы ты знал, как я устал. Столько лет плести интриги, стравливать, разобщать или, наоборот, сводить нужных мне людей.

― Ты перетрудился.

― Не иронизируй,― поморщился отец. ― Если бы ты знал, какую организацию я создал за эти годы. Мне бы позавидовал сам император.

― Зачем тебе это?

― Разделяй и властвуй, слышал? ― Я покачал головой, а отец продолжил. ― Для обряда нужно много жертв разных рас, без своего преступного синдиката я бы не смог их добыть. А осведомители в каждой лавке, в каждом магазине думаешь, с неба упали? Где бы я доставал такие сведения, за которые убить готовы и платить…

Он рассмеялся.

― Много платить, сынок. Я богат. Баснословно богат и фактически управляю империей. Правда, теневой. Жаль только, что Меланья, одна из четверых магов времён года и ей тоже придётся умереть.

― Вот и вся любовь, да, папа?

Демьян Полозов

― Да, что ты понимаешь о любви, сопляк, ― взорвался гневом отец. Он вскочил на ноги и замахнулся, чтобы ударить. Я стоял, не шевелясь, позволяя ему излить свой гнев. Он остановил кулак в миллиметре от моего носа, посмотрел на него и сел.

― Наверно ничего, раз не понимаю, как можно убить любимую женщину, ― я мрачно ухмыльнулся, ― которую пытался получить всеми правдами и неправдами.

Отец яростно сверкал глазами, но уже не нападал.

― Ради великой цели, сынок, можно пожертвовать и самым дорогим, ― глухо ответил он.

Нет, я определённо не понимаю такой любви. Для меня Богумила луч света в тёмном царстве. Жизнь без неё возможна, но в вечной темноте. Какая радость от такой жизни?

― Но почему ты тогда не пожертвуешь собственной жизнью, ради великой цели?

― А кто тогда воспользуется результатом моих трудов? ― Он улыбнулся улыбкой, больше похожей на оскал. ― Ты, что ли?

― Нет, отец, мне не нужна власть, ― с грустью сказал я. ― я мечтаю о тихом семейном счастье. Любимая жена, дети, дом ― полная чаша любви, счастья и достатка. К большему я не стремлюсь.

― Ты всегда был слизняком, прям как твоя мамаша, ― он презрительно плюнул мне под ноги. ― Вот они плоды её воспитания.

― Так надо было воспитывать самому, ― пожал я плечами. ― Какие претензии к матери? Магический дар у меня сильный, а в остальном это уже недогляд отца.

Я предпочёл умолчать, что посильнее батюшкиного будет. А он скривился, как будто съел лимон. Даже в самом страшном сне не могло присниться, что придётся выступить против отца.

― Данияр на твоей стороне? Что ты ему пообещал?

― На моей стороне многие, в том числе и те, кто преподаёт в академии и те, кто приедет на бал, ― он выглядел довольным. ― Жаль только, что император отказался приехать, но ему даже это не поможет.

― И чем тебя не устраивает положение теневого императора?

― Тем, что я не хочу прятаться и тем, что и в нашей империи у власти должны быть потомки богов, как в Японии, например.

Отца не переубедить, но я хотя бы я попытался. Единственное, что я ясно понял, Яру лучше держать при себе.

― Пап, обычно у власти стоят потомки сильнейших богов, но никак не уральского полоза, уж прости за откровенность, ― я не оставлял попытки достучаться до него. А ещё я не верил, в эту чушь насчёт потомков богов. Уж отец если и был чьим-то потомком, то скандинавского Локки, бога обмана. Это у него получалось виртуозно. ― Тебе нужно было выбрать бога повесомее Перуна, Сварога, Даждьбога, да даже Велеса, но никак не змея из уральских гор.

― Спасибо за совет, я объявлю себя потомком Велеса, ― он ухмыльнулся, ― то, что ты его потомок никто не сомневается. Вот и получится, что получил частицу божества от отца, а не от матери.

― Как у тебя всё просто, ― я покачал головой, ― а твои сторонники знают о том, что ты их просто используешь?

― Демьян, у тебя помощники ― студенты, пусть и талантливые, ― теперь отец стал меня убеждать перейти на его сторону. Самое удивительное, что он считал, что делает всё правильно. ― Мои сторонники ― самые сильные преподаватели.

― У нас все сильные, «самых» нет, ― ответил я ему. Кто-то же и меня поддерживает, не все же сошли с ума. ― Даже Данияр не самый сильный. Так что ты ему обещал?

― Какая разница, сын? Ты, как ни прискорбно, но на другой стороне. Ты мой враг, и если сунешься мне мешать, то прихлопну как муху и не посмотрю, что ты мой сын.

Этого и следовала ожидать. Великая цель ― большие жертвы.

― Яру я тебе не отдам, ― жёстко заявил я.

― Да и не нужна она мне, порченная. Ты знаешь, что она спуталась со старшекурсником?

― Ярослава — взрослая девушка, и уж лучше спутаться, как ты изящно выражаешься, со старшекурсником, чем быть изнасилованной отчимом.

― Могла бы и добровольно ко мне прийти, ― упёрся рогом отец. Если он что-то вбил себе в голову, то не отступится. ― Всё равно она будет моей, тут уже дело принципа. И теперь неважно, невинная она или нет, и даже ты не сможешь спасти её. Можешь считать это местью мелкой пакостнице, которая посмела стать у меня на пути.

Я смотрел на отца, а видел перед собой чудовище.

― Она полюбила первой любовью, а ты хочешь наказать её за это, ― я покачал головой, в глазах было осуждение. ― Никто не наказывает за любовь.

― Она разрушила мои планы, а этого я никому не прощаю, ― голос отца дрожал от едва сдерживаемого гнева, ― советую запомнить, сын, и не путаться у меня под ногами. Ты ничего не сможешь изменить.

Я пожал плечами. Не собирался я ему говорить, что попробую остановить его. Пусть в его голове отложится, что его сын, слабак и слюнтяй и выступить против него не посмеет. Сюрприз будет. Я ухмыльнулся.

― Не иронизируй, ― по-своему он понял мою усмешку. ― У тебя нет сторонников среди профессоров и знати, ты не знаешь к кому обратиться за помощью, чтобы не нарваться на члена моей команды.

― Я и не собираюсь мешать тебе, только Яру не отдам.

― Этим ты мне и мешаешь, ― отец снова оказался близко от меня, надавливая грудь и пытаясь нависнуть надо мной, чтобы показать кто хозяин положения.

― Дальнейший разговор бессмыслен, ты меня не слышишь, ― сказал я. ― А как ты уговорил Стеллу помочь найти нас?

― Очень просто, ― он рассмеялся. ― Сказал, что Ярослава потерялась, она и вызвалась помочь. Используй всегда привязанность, дружбу, любовь для управления и манипулирования.

Меня утомили эти разговоры, но теперь я хотя бы знал, что нужно делать. И немедленно. Спровадив отца, который не хотел уходить, я вошёл в дом:

― Мы забираем Кольцова с Ветровым и возвращаемся в академию.

Выдержав истерику лекарки и всеми правдами и неправдами забрав у неё артефакт, Демьян перенёс нас в свои апартаменты.

― Твой отец сюда не доберётся? ― испуганно спросила я. Тогда как остальные с любопытством оглядывались. Никогда ещё им не доводилось бывать в личных апартаментах грозного декана Полозова.