У меня поклажа меньше. За первый раз я почти всё взяла, кроме котла. Не надевать же его на голову, право слово.

С горем пополам мы выбрались из поезда самыми последними. Стелла, навьюченная, как наш ослик в поместье, стояла с печальным видом и ждала, чтобы кто-нибудь ей помог найти экипаж. Кажется, она совсем не приспособлена к жизни вне семьи.

― Яра, Стелла, ― услышали мы голос Ветрова, ― вы едете со мной.

Вот ещё! Но лучше так, наверное, заводить знакомства я успею и в академии.

Мы дождались, когда все студенты рассядутся по своим экипажам. Грумы закрепили многочисленный багаж первокурсников. И наконец-то в сумерках мы отправились в академию.

― Неужели нельзя было договориться с железной дорогой, чтобы поезд прибывал днём? ― Спросила я, с опаской выглядывая в окно.

В лесу сумерки превратились в кромешную тьму. Путь освещали только фонари на экипажах.

Мы сидели со Стеллой на одной скамье. Ветров пристроился напротив.

― Спасибо, кстати, что придержал для нас экипаж, ― снизошла до благодарности Стелла. Мы видели, что в кареты набивалось по шесть человек. А мы сидели вольготно втроём

― Кстати, пожалуйста, ― уколол её Ветров. ― И вообще, я ваш куратор, желторотики могли бы быть и повежливее.

Стелла фыркнула, а я уставилась в окно. Пока он ведёт себя нормально, но вспоминая школу, я вздрагиваю. Что будет, когда я окажусь в его власти? Об этом я предпочитала не думать.

Мысль материальна, считала мама. Поэтому не стану навлекать беду на свою головушку. Сейчас проблем и без Ветрова хватает.

Стелла что-то говорила ему, но я не слушала. Они смеялись, исподтишка поглядывая на меня.

А мне было не до них. Страх сжал сердце холодной рукой.

Что ждёт меня в академии?

Особенно меня волновало проживание со сводным братом. Получается, что сын отчима — мой сводный.

Было бы даже прикольно, что декан факультета некромантии, мой родственник, если бы я не знала его отца.

Внезапно раздался вой. Глубокий, пронзительный, он эхом прокатился по ночному лесу. Я задрожала и невольно обняла себя руками, машинально отметив, что ладони холоднее льда.

Стелла, казалось, тоже вздрогнула, её глаза широко распахнулись. Я не могла не заметить, как она с опаской взглянула на Ветрова, будто искала в его лице защиту.

― Не бойтесь, это просто волки, — беспечно произнёс он.

Я не сдержала усмешку, больше похожую на гримасу. Легко говорить «не бойтесь», когда сам не испытываешь страха.

― Просто волки? ― Передразнила я стучащими от страха зубами. ― Почему сейчас?

Я не доверяла Алексею. Его уверенность казалась натянутой, и я чувствовала, что он что-то недоговаривает.

― А когда? ― Не понял он.

― Волки обычно нападают зимой, когда есть нечего, а сейчас осень, ― сказала я. ― Это очень странно. Почему они нас преследуют.

― Может, они просто голодны? — Предположила Стелла дрожащим голосом. Она забилась в угол экипажа и тоже дрожала от страха.

― Осенью полно зверья в лесу, ― отмела я её догадки. ― Здесь что-то нечисто. Почему они преследуют нас как стадо оленей?

― Не переживайте, — попытался успокоить нас Ветров, но его слова, как пустой звук, терялись на фоне волчьего воя.

Сердце колотилось в груди, как будто пыталось разорвать грудь и сбежать от этого ужаса. Я вглядывалась в мрак леса, который сливался с тенями, и каждый вой волков заставлял меня вздрагивать. Они были повсюду, их звуки разносились в ночи, как зловещая мелодия, пугающая до остановки сердца. Я почувствовала, как холодные пальцы страха обвивают мою душу, сжимая её до предела.

В поместье я слышала вой волков, но где-то вдалеке. И он меня не пугал, ведь я была под надёжной защитой.

А здесь, каждый неверный шаг лошади может стоить нам жизней. Любая ошибка грума приведёт к тому же. Мы во власти животных и человека, который ими управляет. От этих двух факторов зависела наша жизнь.

Каждый новый вой звучал всё ближе и ближе. Мне казалось, что волки не просто следовали за нами, а ждали знака.

― Почему именно волки? — тихо повторяла я как мантру. Вдруг всё это не просто так. ― Почему они нас сопровождают?

Именно. Вот что не давало мне покоя. Они нас не преследуют, а сопровождают.

― Это символ нашей академии, — произнёс Ветров под новый вой. Его голос звучал уверенно, но я заметила, что руки слегка дрожат. ― Волки олицетворяют силу и единство. Они сопровождают нас каждый учебный год.

Я зажмурилась, вспоминая, что слышала о волках в легендах: о том, как они могут быть как защитниками, так и хищниками.

― Волки не просто охотники, — продолжал Алексей, замечая моё молчание. ― Они хранители академии и ректор лично следит за тем, чтобы они показали душу Лавенгуш первокурсникам.

― Ты же тоже боишься? ― Спросила Стелла, обращаясь ко мне.

Я кивнула.

― Не верю, что волки поддаются дрессировке, ― ответила я.

― Их и не дрессируют, а берут под магический контроль, ― ответил Ветров.

― Бесчеловечно, ― прошептала Стелла, но я её услышала.

― Ты права, бесчеловечно издеваться над благородными животными, ― поддержала я её.

― Я имела в виду, что бесчеловечно нас так пугать, ― дрожащим голосом произнесла она.

― Зато теперь ты понимаешь, что тебя ждёт в академии, ― Алексей тоже не был таким спокойным, как хотел казаться.

Внезапно экипаж остановился. Я повернулась к Стелле, наши взгляды встретились, и в её глазах увидела тот же вопрос, который терзал и меня.

― Уже приехали? ― Одними губами спросила она. Я пожала плечами. Мы посмотрели на Ветрова, и выражение его лица нам не понравилось.

Алексей покачал головой.

― Сидите здесь и, чтобы ни происходило снаружи, из экипажа не выходите, ― приказал он нам и выскочил на дорогу.

― Страшно, ― Стелла схватила меня за руку, я осторожно высвободила руку и выскользнула вслед за Ветровым.

Не знаю, зачем я за ним пошла, но чувствовала, что если хочу разобраться в происходящем, надо идти. Волчий вой сосредоточился где-то впереди.

Неужели это и правда настоящие волки? Почему Ветров не предупредил, он же знал об этом музыкальном сопровождении. Не мог не знать.

― Ты что здесь делаешь? ― зло зашипел Алексей, схватив меня за руку, а я едва не лишилась чувств от страха. ― Я же русским языком сказал сидеть в карете.

― Я должна знать, что происходит, ― заплетающимся от испуга языком прошептала я. ― Ты молчишь, ничего не рассказываешь. Что, по-твоему, я должна думать.

― Прежде всего, Непогодкина, надо думать головой, но у тебя в ней, похоже, вместо мозгов осенний туман, ― прошипел Ветров мне в лицо, больно сжав руку. ― Быстро возвращайся в экипаж.

― И не подумаю, ― упрямо мотнула я головой, пытаясь вырвать руку.

― Ты меня с ума сведёшь, интересно кто это мне так удружил с кураторством, ― пробормотал Ветров, не отпуская моей руки. ― Первокурсники не должны об этом знать, а ты везде суёшь свой нос.

― О чём, об этом? ― Снова сунула я свой любопытный нос в тайные дела академии.

Ветров сделал пару шагов, я едва поспевала за ним, пока не уткнулась ему в спину. Он отошёл в сторону, и передо мной открылась ужасающая сцена.

Разорванное напополам тело, сидящие возле экипажа люди с подранными телами. Я закрыла глаза и отвернулась, уткнувшись Ветрову в грудь. Он обнял меня и замер. Запах крови вызывал тошноту.

― Дыши, Яра, ― шептал он мне, гладя по голове. ― Глубоко дыши.

― Не могу, меня тошнит, ― сказала я, стараясь не дышать, чтобы не чувствовать металлический запах крови.

― Первокурсник не выдержал зова волков и обернулся, ― мрачно прокомментировал он происходящее. ― Подрал тех, кто находился в экипаже. Святу теперь это разгребать.

― Святу? ― Клацая зубами, умудрилась спросить я.

― Свят куратор у оборотней, точнее, у всех, кто не люди полностью, ― пояснил Алексей. ― Ему теперь отвечать за это побоище.

― Добро пожаловать в академию Лавенгуш, ― нервно хихикнула я. Ветров сильнее прижал меня к себе, чтобы заглушить мой нервный смех.