Я до конца не понимал смысла обряда и что он хочет им добиться. Власть, это понятно, но власть бывает разная. Какую именно жаждет отец, я не знал и даже не догадывался.

― Ты там заснул, что ли? ― Услышал я из коридора мелодичный голос Милы.

― Выхожу, ― крикнул я, а про себя пробубнил: ― сначала заморозила, а потом ещё и оттаять не даёт.

Натянув на себя халат отца Милы, который оказался мне впору, я, потуже, затянув пояс, вышел из ванной.

― Я всё слышала, ― уперев руки в бока, стояла Богумила с грозным видом.

― Тебе только скалки не хватает, ― рассмеялся я.

Развернувшись, она пошла по коридору бёдра соблазнительно покачивались. С трудом оторвав взгляд от соблазнительных округлостей, я стал смотреть ей в затылок.

Мы вышли на кухню. Мила уже накрыла на стол лёгкий ужин. Кого попало на кухне не кормят. Кухня — сердце дома, и там удостаиваются чести пить чай только дорогие сердцу гости.

Я счёл это ещё одним знаком симпатии ко мне.

― Лазанья или жульен? ― Спросила она меня.

― Давай жульен, ― вздохнул я.

― Не любишь жульен?

― Да, я и лазанью не особо люблю, ― ответил я. ― Знаешь, о чём мечтаю? О хрустящей жареной картошке с солёными грибами.

Её глаза радостно заблестели:

― Договорились, в следующий раз будет тебе картошка с грибами. Я, кстати, тоже её люблю.

Следующий раз! Моё сердце сделало тройное сальто. У нас будет следующий раз. Радуюсь, как подросток первому свиданию.

― Горячий чай с малиной, ― поставила она передо мной кружку, от которой шёл пар. ― Пока ты ешь, он немного остынет и можно будет положить мёд.

Он присела возле меня, словно из воздуха достав тёплые вязаные носки.

― Надевай, ― приказала она, и это был самый желанный приказ. Носки согрели не только сердце, но и душу.

В тот момент на кухне Милы я не думал о том, как буду возвращаться, о заговоре в академии и о жестоком поступке отца. Я наслаждался нашей близостью. Нет, не физической, а близостью душ. Мы молчали, и это было так естественно. Никогда ещё мне не было с женщиной так хорошо без постели.

Она смотрела на меня своими бездонными глазами, в которых я тонул и улыбалась. А я, как дурак улыбался в ответ, забыв о жульене, лазанье и горячем чае.

― Может, пойдём в гостиную, ― предложила она. ― Включим фильм, будем есть и смотреть.

Я кивнул, соглашаясь, клянусь, в тот момент я с радостью спустился бы с ней в подземное царство Велеса.

Мила взяла поднос и стала составлять на его всё со стола. Я протянул к ней руку, но она так и застыла в воздухе. В окно на втором этаже постучали.

Богумила Туманова

Стук повторился. Оглянувшись на окно, я увидела стучащего в стекло ворона. Ларион. Поспешив к окну, я отворил створку. Он протянул мне лапу, к которой была привязана небольшая записка. К другой лапе была прикреплена другая, но её он мне не дал снять.

― Это от Яры, ― пояснила я Демьяну.

― Я уже догадался, ― ответил он, принимаясь за еду. ― Узнал ворона.

― Его зовут Ларион и это ещё папин ворон был, но он выбрал в хозяйки Ярославу и теперь он её фамильяр, ― почему-то посчитала необходимым пояснить ему. Казалось бы, Демьян меня почти не спрашивал о семье, а я ему рассказываю по собственной воле.

― Почему ты меня ничего не спрашиваешь о нашей семье? ― Решила поинтересоваться я, раз уж мне пришла эта мысль в голову.

― Мне много рассказала Яра, ― признался Демьян, ― но раз ты затронула эту тему, спрошу. Почему у вас всех фамилия Тумановы? Что-то не сходится. Магический дар времён года передаётся по женской линии, но женщины выходят замуж и берут фамилию мужа, а у ваша семья постоянно Тумановы.

― Не знаю, с каких времён это повелось, но все мужья женщин Тумановых берут их фамилию по высочайшему указу государя-императора, ― ответила я. ― И разрешение на брак нам тоже нужно брать у императора.

Демьян ничего не ответил. Задумчиво, но с аппетитом доедал жульен.

― Ты сама готовила? ― Я кивнула. ― Очень вкусно. Ты кудесница.

― Да, я люблю готовить. ― призналась я в своём хобби. Для аристократок необязательно уметь готовить, но у нашей семье воспитывались по старинке и учили всему, что должна знать и уметь каждая женщина. ― Готовка меня ещё и успокаивала. Кто-то медитирует, а я осваиваю новые рецепты. Замахнулась уже на высокую кухню и даже записалась на курсы Ильи Васерсона.

Демьян поднял большой палец вверх, он уже принялся за мою лазанью.

Пока он ел, я открыла записку Ярославы.

«Мила, привет! Не пугайся, у меня всё хорошо. Даже познакомилась с нашим сводным братом. Он классный. Лучше отчима, во всяком случае девочки-подростки его не интересуют. Он сам мне сказал.

Но пишу тебе не поэтому. Мне позарез нужен рецепт зелья «Тень воскрешения», мне её задала профессор зельеварения. Но вот рецепт почему-то не дала. Не вскрывать же в самом деле её кабинет, хотя мои друзья предлагают именно этот вариант. Но я надеюсь на тебя.

Люблю, целую, Ярослава.»

― Что за странные зелья задают на дом студентам-первокурсникам? ― Поинтересовалась я у Демьяна. ― «Тень воскрешения» это уровень магистра. У вас там что все с ума посходили?

― Ну, допустим, не все, ― спокойно ответил Демьян и, взяв кусочек хлеба, который я тоже испекла сама, совсем не по аристократически вычистил до блеска тарелку. ― Я, например, абсолютно нормален, что даже самому иногда становится тошно.

Чувство юмора у него тоже есть, ещё один жирный плюс Демьяну Полозову. Он мне нравится всё больше и больше.

― А насчёт «Тени воскрешения»? прокомментируешь?

― Ты говоришь, как журналист, а не маг, ― рассмеялся он, пододвигая к себе вазочку с печеньем. Кажется, что от моей стряпни его не могут оторвать даже вопиющие нарушения в академии. ― Ярославе не задавали это зелье. Его задали её куратору, а он подбил Яру помочь ему сварить зелье.

― И ты так спокойно об этом говоришь?

― А как я должен говорить? Верову давно нужна была встряска, и Ярослава ему её обеспечила.

― Мне это не нравится, ― сказала я, забирая у него из рук печенье. ― Демьян, ты присмотри, пожалуйста, за Ярославой.

― Вернусь в академию и разберусь с этим заданием, обещаю.

Он тяжело вздохнул и губами забрал печенье из моих рук. От такого интимного жеста меня бросило в жар, а лицо предательски порозовело. Я чувствовала, как полыхают мои уши. Демьян, казалось, не замечал моего смущения.

― Сделай мне, пожалуйста, ещё чаю, ― попросил он. ― Он получается у тебя таким вкусным.

Я покраснела снова, на этот раз от удовольствия. Отвернувшись якобы для того, чтобы приготовить напиток, я тем самым скрыла своё смущение.

― Так мы пойдём фильм смотреть? ― Как ни в чём не бывало спросил Демьян. ― Просмотр же входит в схему лечения?

― Как ты можешь быть таким спокойным?

― А есть поводы для паники? ― удивился он. ― Я же письмо не читал. Позволишь?

Он взял письмо и углубился в чтение. Я исподтишка наблюдала за его реакцией. Сначала улыбнулся, когда Яра его похвалила, потом так нахмурился, что складка появилась между бровей, дальше он просто пробежал письмо глазами.

― Признаю́сь, до этого письма я лелеял надежду, что ошибаюсь, ― сказал Демьян с тоской во взгляде. ― До последнего надеялся.

― На что надеялся?

― Что отец непричастен ко всем тем странным событиям, которые стали твориться в академии.

― Яра не пострадала? ― Выпалила я.

― Не пострадала, я за ней приглядываю, ― успокоил меня Демьян.

― И что теперь будет?

― Не знаю, ― пожал плечами он. ― Я не стремился к власти, но сейчас придётся.

― Зачем это тебе?

― Чтобы сохранить академию и уберечь студентов, ― спокойно ответил он. Я подошла и заглянула ему в глаза. Бесконечная тоска поглотила его.

Возможно, сегодня единственный относительно спокойный вечер.

― Пойдём, посмотрим фильм.

Я захотела подарить ему воспоминания, которые будут согревать душу в тоскливые вечера. Взяла поднос, заставила его вкусняшками, поставила чайничек чая, который так понравился Демьяну. Он взял поднос и за мной прошёл в гостиную. Расположившись вдвоём на диване, мы включили мелодраму. Чай остыл, вкусняшки так и остались нетронутыми, а мелодрама не просмотренной.