Женщина замолчала, словно обдумывая вопрос.

— Я лидер фракции, которая не желает, чтобы эта формула попала не в те руки, — сказала она в конце концов. — Это все, что тебе нужно знать.

— А чьи руки не те?

— Чьи угодно, только не мои.

— Если ты так много знаешь о нас, то должна понимать, что поставлено на карту, если мы не отдадим этот свиток Марни. Она отправит нас обратно на виселицу.

— Нет, если вы немедленно покинете город.

— Мы не можем… Я не могу. У меня здесь есть дело, которое я должен довести до конца.

Лукан напрягся. На мгновение Ашра подумал, что он может сделать какую-нибудь глупость, но вместо этого он вытащил футляр со свитком из кармана пальто. «Будь по-твоему», — сказал он, бросая свиток женщине.

Она подхватила футляр, сняла крышку и заглянула внутрь. Зубами она стянула перчатку и вытащила свиток. «Вы сделали копию этой формулы?» — спросила она, разворачивая пергамент и изучая его.

— Когда мы должны были это сделать? До того, как нас начали преследовать клыкастые монстры, или после?

— Отвечай на вопрос.

— Нет, конечно, нет.

— Ты запомнил формулу?

— Нет.

— К счастью для тебя, — ответила женщина. Она убрала свиток обратно в футляр. — Если бы ты это сделал, мне пришлось бы тебя убить. — Она сунула тубус под мышку и снова натянула перчатку. — Я советую вам покинуть город с первыми лучами солнца. Леди Марни не из тех, кто умеет прощать. — С этими словами она исчезла в тенях. Шесть фигур последовали за ней, оставив их троих одних на улице. Вдалеке зазвонил колокол, возвещая о начале нового дня. Их последнего дня, если Марни настоит на своем.

— Пошли, — прошептал Лукан, — у нас не так много времени.

— Время для чего? — спросила Блоха.

— Времени для того, — многозначительно сказала Ашра, — чтобы вернуться к Разину и попрощаться, прежде чем убраться отсюда. Верно, Лукан?

— На самом деле…

— Потому что это разумный образ действий.

— Ты считаешь меня разумным человеком?

— Нет.

— Что ж, вот тебе и ответ.

— Если мы будем действовать быстро, то сможем выбраться из города в течение часа. К тому времени, как Марни поймет, что мы натворили, нас уже и след простынет.

— Можешь идти, если хочешь. Я не уйду без ключа.

— Тогда к полудню ты будешь болтаться на виселице.

— Нет, не буду. — Лукан улыбнулся. — Только не тогда, когда у меня будет то, что она хочет.

— Что ты имеешь в виду? Ты, конечно, не запомнил формулу?

— В этом нет необходимости. — Лукан начал идти. — Я объясню, когда мы вернемся к Разину. Тогда ты сможешь решить, хочешь ли ты остаться и досмотреть это до конца.

— Какой бы план он ни придумал, — прошептала Ашра Блохе, — мы не обязаны соглашаться на него. Мы можем сказать нет. Ты понимаешь?

— Да, — ответила девочка. — Но мы согласимся на него, так?

Ашра глубоко вздохнула.

— Посмотрим.

— Клянусь ледяными яйцами Брандура! — воскликнул Разин, когда открыл входную дверь и увидел их троих, стоящих на пороге его дома. — Вы живы! Все вы!

— Не благодаря вам — коротко ответила Ашра, и ее беспокойство о судьбе кольца отразилось в словах. — Почему вы не активировали мое кольцо? Мы чуть не погибли там.

— Можем мы хотя бы попасть внутрь? — поторопил Лукан, оглядываясь через плечо, как будто в кустах притаился невидимый шпион. — Мы можем обсудить это позже.

— Мы обсудим это сейчас, — настойчиво сказала Ашра, не сводя глаз с Разина. — Ну? Что случилось?

— Да, ну, видите ли… — Разин подергал себя за ус. — Возникло… осложнение.

— Осложнение, — эхом отозвалась Ашра, которой не понравилось, как генерал поморщился, когда она повторила его слова.

— Все под контролем, — поспешно ответил он. — Не стоит беспокоиться.

— Если вы потеряли мое кольцо, клянусь, я…

— Нет! Нет, ничего подобного. Я точно знаю, где ваше кольцо. — Разин жестом пригласил их войти. — Входите, и я все объясню.

Он посторонился, когда они проходили мимо. Ашра подождала, пока он закроет дверь.

— Где мое кольцо? — спросила она, как только он задвинул засов.

Генерал медленно повернулся, выражение его лица было застенчивым.

— Оно… в Иване.

Все повернулись к собаке, которая смотрела на них, высунув язык и виляя хвостом.

— Оно где? — потребовала ответа Ашра.

— Вы хотите сказать, — с усмешкой спросил Лукан, — что Иван проглотил кольцо Ашры?

— Это был несчастный случай!

Смех Лукана эхом разнесся по коридору, когда Ашра ущипнула себя за переносицу, гадая, не галлюцинирует ли она. Возможно, какие-то пары, задержавшиеся в Пепельной Могиле, затуманили ее рассудок. Она с шипением выдохнула. Если бы только.

— Я все объясню, — заверил ее Разин, хлопая в ладоши.

— Да, черт возьми, — подтвердила она.

— Вам нечего бояться, уверяю вас. Иван по-военному аккуратен в том, что касается опорожнения кишечника, и…

— Если подумать, — перебила его Ашра, поднимая руку, — мне действительно не нужно знать.

— Я обещаю, что вы получите свое кольцо обратно к полудню. В это время Иван обычно… ну, вы знаете.

— Просто убедитесь, что оно чистое.

— Конечно.

— Без единого пятнышка.

— Я сам прослежу.

— Я бы предпочла, чтобы вы позволили Тимуру разобраться с этим.

— Я уверен, что он сочтет это за честь. — Разин вздохнул с облегчением, как будто ожидал, что этот разговор закончится ударом стилета Ашры ему в живот. — И, если я могу еще что-нибудь для вас сделать, — продолжил он, слегка поклонившись ей, — вам нужно только попросить.

— Так уж вышло, что есть, — ответил Лукан, и его лицо стало серьезным. — Мне нужен писец — кто-то, кто работает быстро, делает хорошую работу и кому можно доверять. И он нужен мне сейчас.

— Сейчас?

— Да.

— Вы имеете в виду… прямо в этот момент?

— Обычно это означает именно сейчас, генерал, — натянуто ответил Лукан. — Пожалуйста, — продолжил он, сложив ладони вместе. — Просто позовите писца. Это срочно. Согласитесь заплатить ему столько, сколько он захочет. — Увидев беспокойство в глазах мужчины, он добавил: — Кровь Леди, я заплачу.

— Позвольте мне поговорить с Тимуром, — сказал Разин, направляясь прочь по коридору. — Он должен кого-нибудь знать.

— И скажите писцу, чтобы принес самый старый пергамент, который он сможет найти! — крикнул Лукан ему вслед.

— Я думаю, тебе пора объяснить свой план, — сказала Ашра, как только Разин оказался вне пределов слышимости.

— Нет, пока не возьму в руки бокал. — Лукан достал из кармана бутылку красного парвана и направился в гостиную.

— Действительно? — спросила Ашра, следуя за ним. — Марни скоро захочет нашей крови, а ты можешь думать только о выпивке?

— Марни держит наши жизни в своих руках, вот почему мне нужно выпить. И если это поможет мне забыть то, что мы видели в Пепельной Могиле, тем лучше.

Ашра ничего не ответила на это. Ужасы той ночи все еще были свежи в ее памяти. Она продолжала видеть гулей, их сверкающие глаза и подергивающиеся когти. Их ужасные лица в окне экипажа. Стекло начало поддаваться.

— Это сработает? — спросила она. Вопрос сорвался с ее губ прежде, чем она успела его остановить.

— Поможет мне забыть? — ответил Лукан, взглянув на нее, когда наполнял стакан темно-алой жидкостью. — Нет. Но это снимет напряжение. По крайней мере, на какое-то время. — Он хмуро посмотрел на нее. — Хочешь немного?

Да. Она хотела. Но не могла.

— Если ты когда-нибудь и заслуживала бокал вина, — сказал Лукан, почувствовав ее нежелание, — то только сегодня вечером.

— Мой отец много пил, — ответила она, произнося эти слова вслух, чтобы побороть охватившее ее искушение. — Я имею в виду, за несколько дней до его смерти. Он никогда не был большим любителем выпить. Иногда пропускал бокал вина. Но за несколько недель до его смерти я заметила, что он стал больше пить. Что-то его беспокоило, но он никогда не говорил, что именно. Он пил в ту ночь, когда его убили. Он уже выпил несколько бокалов, когда пришли ассасины. Я всегда думала, что, если бы он был трезвым… — Она замолчала, снова вспомнив ту ужасную ночь. Левиафан, поднимающийся из черных глубин ее сознания. — После смерти отца мать искала утешения в бутылке. Она пыталась скрыть это от меня, но я часто чувствовала запах вина в ее дыхании. — Ашра замолчала, едва веря в то, что говорит. Она не говорила об этом ни с кем, даже с Альфонсом. Даже сейчас, когда слова слетали с ее губ, казалось, что это говорит кто-то другой. В некотором смысле, возможно, так оно и было. Голос, который она считала слишком уязвимым, теперь использовал свой шанс быть услышанным. Даже сейчас ее инстинктивным желанием было загнать все обратно туда, где она похоронила это много лет назад. Но она сопротивлялась. Возможно, пришло время этой ее части наконец-то заговорить.