Фигура оставалась неподвижной.

— Кто ты? — спросила она.

Нет ответа.

— Я получила то, за чем пришла, — продолжила Ашра. — Теперь я пойду своей дорогой.

Фигура по-прежнему не двигалась. Не произносила ни слова. Просто стояла в дверях. Наблюдала. Ашра чувствовала тяжесть ее невидимого взгляда, но не так сильно, как тяжесть ее молчания. Ее неподвижность. Она сглотнула и крепче сжала свой клинок. Это был просто человек. Стервятник. Выживший, каким-то образом сумевший выжить в этом ужасном месте. Ей нечего бояться.

Так почему же у нее дрожат руки?

— Я не ищу неприятностей, — твердо сказала Ашра.

Фигура вошла в комнату. Ее движения были быстрыми и беспорядочными; она сделала несколько коротких шагов, а затем остановилась, резким движением наклонив голову и рассматривая ее. Оценивая ее взглядом. Как будто решая, представляет ли она угрозу.

Или добычу.

Фигура снова двинулась вперед быстрыми, короткими шагами, в которых было что-то дикое. Теперь фигура стояла не более чем в пяти ярдах от нее, как раз за пределами света ее святящегося стекла. Достаточно близко, чтобы Ашра могла слышать хриплое, прерывистое дыхание, как будто воздух втягивался в сморщенные легкие. Еще пара шагов, еще один наклон головы. Дыхание стало громче, стало похоже на хриплое рычание. Предсмертный хрип.

— Слишком близко, — предупредила Ашра. Она медленно протянула свободную руку к поясу.

Фигура вышла на свет.

Ашра оцепенела, глядя на длинные, изможденные конечности, оканчивающиеся смертельно опасными когтями. Острые, угловатые пластины голого черепа. Зеленые глаза, мерцавшие болезненным светом. Раздутая нижняя челюсть раскололась надвое, обнажив пасть, усеянную десятками острых, как иглы, зубов.

Ужас скрутил ее изнутри.

Сафия не ошиблась.

— Отойди, — сказала Ашра, с трудом выговаривая слова, несмотря на охвативший ее ужас.

Гуль зашипел, его голова дернулась в одну сторону, затем в другую, его чумные глаза не отрывались от нее.

— Последний шанс, — сказала она, свободной рукой отстегивая от пояса маленькую стеклянную сферу.

Существо подняло руку с похожими на ножи когтями. Оно снова зашипело, широко раскрыв пасть.

Затем прыгнуло.

Ашра отступила в сторону и метнула светобомбу. Она закрыла глаза за мгновение до того, как за ее веками вспыхнул свет, яркий, как полуденное солнце Сафроны. Воздух разорвал пронзительный крик. Когда снова стемнело, она открыла глаза и увидела, что гуль вслепую рубит воздух когтями. Ашра бросилась к лестнице.

Существо снова завизжало, когда она достигла двери на лестничную площадку.

Она обернулась как раз в тот момент, когда гуль схватил ее за плечи, и шипение сорвалось с ее губ, когда его когти вонзились в ее плоть. Как, черт возьми, он так быстро восстановился?

Времени на раздумья не было. Только действовать.

Ашра вонзила свой стилет в живот твари. Гуль закричал ей в лицо, от его дыхания разило могилой. В ответ она снова вонзила в него свой клинок. Затем в третий раз. На четвертом ударе хватка существа ослабла настолько, что она смогла от него освободиться. Она подняла свой стилет, кровь шумела у нее в ушах и стекала по рукам, но гуль не сделал ни малейшего движения, чтобы напасть.

Вместо этого он остался неподвижен, лишь подергивая когтями. Затем он поднял руку к своим челюстям. Высунулся язык, слизывая кровь с когтя. Ее кровь.

Словно насмехаясь над ней.

Ашра пятилась, пока не почувствовала, как перила уперлись ей в спину. Она взглянула на лестницу. Инстинкт кричал ей бежать. Рассудок шептал, что это бессмысленно. Но какая была альтернатива? Она нанесла раны, от которых самый крутой хулиган из подворотни свалился бы замертво на пол, но гуль даже не вздрогнул.

И все же.

Кровь — черная в свете ее светящегося стекла — сочилась из порезов на животе существа. Ашра почувствовала проблеск надежды. Если гуль мог истекать кровью, то, несомненно, он мог и умереть. Она переступила с ноги на ногу, не обращая внимания на хриплое дыхание существа и подергивающиеся когти. В глазах всегда видно решение, как-то сказал ей Альфонс. Она встретилась с желтушным взглядом гуля. Уставилась в болезненно-зеленые радужки, в которых не осталось и следа человеческого. Она не смела моргнуть.

Мгновение тянулось.

Ашра нырнула вправо, когда гуль прыгнул, и его когти рассекли воздух в том месте, где она стояла. Деревянные перила раскололись, когда существо врезалось в них и перевалилось через край, исчезнув в темноте лестничного колодца. Снизу донеслась металлическая какофония, когда оно приземлилось на тележку, заставленную серебряными подносами. Ашра бросилась вниз по лестнице, подняв стилет и оскалив зубы. Готовая покончить с ним.

В этом не было необходимости.

Гуль лежал поперек разбитой тележки, его шея была вывернута под невероятным углом. Ашра внимательно осмотрела его, не смея поверить в свою удачу. В конце концов она с облегчением привалилась к стене. В плече, там, где когти существа вонзились в ее плоть, вспыхнула боль. Раны нужно было промыть и перевязать.

И ей нужно вернуться на лодку.

Ашра обошла распростертое тело гуля и направилась к входной двери. Она остановилась, чтобы поднять с пола щелкунчики. Странно, что существо избежало их. Она выглянула наружу. Были ли там еще гули? Она ничего не увидела. Если повезет, так все и останется.

Когда Ашра проскользнула в дверной проем, тишину прорезал отдаленный визг. По ее телу пробежал холодок, когда ей ответили еще несколько. Какофония стихла, но почему-то последовавшая тишина была еще хуже.

Охота началась.

Ашра бросилась бежать.

Ее слишком долго нет, подумал Лукан.

— Ашра уже должна была вернуться, — сказала Блоха, словно прочитав его мысли.

— Да, — вздохнул он. — Должна была.

— Ты думаешь, что-то случилось?

— Я думаю, — ответил он с кривой усмешкой, — наша подруга-воровка стала мошенницей. — Он замолчал. Было ли возможно стать мошенницей, когда она уже была мошенницей с самого начала?

— Ты думаешь, она ищет алхимика в одиночку? — спросила Блоха. Даже в темноте он мог видеть, как напряглось выражение лица девочки. — Она должна была вернуться, чтобы забрать нас. Она обещала.

— Да, обещала, — согласился Лукан. — Но люди нарушают обещания. Кажется, даже Ашра.

— И Маттео, — сказала девочка, слегка опустив голову. — Мой брат обещал, что вернется. Но не вернулся.

— Я помню.

— Я никогда не нарушу обещание, — вызывающе заявила Блоха. — Никогда.

— Тогда ты лучший человек, чем большинство.

Следующие несколько мгновений они провели в молчании, погруженные в свои собственные мысли. Которые, как оказалось, были одинаковыми.

— Но что, если с ней что-то случилось? — спросила Блоха.

— Я уверен, что с ней все в порядке, — ответил Лукан без особой уверенности. Он снова подумал о монстре, которого видел в воспоминаниях Ники. Если Ашра столкнулась с этой тварью…

— А что, если нет? Что, если она в беде?

— Тогда ей лучше половчее управляться со своим стилетом. — Легкость его тона противоречила страху, скрутившему его живот от неприятного осознания того, что он должен был сделать. Он игнорировал его так долго, как только мог, но больше не мог. Не тогда, когда каждое мгновение могло подвергнуть Ашру еще большей опасности. Черт бы все это побрал. Лодка качнулась под ним, когда он поднялся на ноги. — Пошли. Мы не узнаем, что случилось с Ашрой, если будем сидеть здесь.

— Леди Марни велела мне подождать до шести, — проворчал лодочник, когда они сошли на берег. — Но после шести я не собираюсь ждать ни минуты.

— Если мы не вернемся к шести, — ответил Лукан, поправляя плащ на плечах, — тогда, я полагаю, у нас будут проблемы поважнее, чем потеря возможности добраться домой. — Он взглянул на Блоху. — Готова? — Когда девочка кивнула, он повернулся и начал подниматься по каменным ступеням. Черт, как холодно. Он отказался от шерстяных бриджей, которые предложил ему Разин, из-за подозрительных пятен на них, но теперь обнаружил, что сожалеет о своем решении.