Блоха успешно проникает в герцогский дворец. Она узнает, что Маркетта находится в большом зале, и находит безопасное место, где активирует одно из Колец Ашры, открывая портал, через который Лукан и Ашра присоединяются к ней. Вместе они входят в большой зал через потайной ход и обнаруживают, что пришли как раз вовремя: Безликие еще не появились, и Маркетта — ныне лорд-протектор — похоже, не замечает кражи клинка. Присутствуют понтифик и главный инквизитор, а также канцлер Артемио, который привязан к стулу и с кляпом во рту.

Вскоре Безликие появляются через свой собственный портал. По подсказке Маркетты они убивают понтифика и главного инквизитора — похоже, новоиспеченный лорд-протектор обрывает все нити. Затем Маркетта готовится убить Артемио — задача, которая, похоже, доставляет ему удовольствие, — но ему мешают Безликие, которые требуют плату. Маркетта соглашается, открывает шкатулку и обнаруживает, что клинок Сандино исчез.

Лукан воспринимает это как сигнал и объявляет о своем присутствии. Маркетта в ярости приказывает Безликим убить Лукана и забрать то, что принадлежит им по праву. Волк, который, по-видимому, является вожаком Безликих, направляется к Лукану, словно собираясь выполнить приказ Маркетты. Но Лукан делает ставку на то, что однажды сказал ему отец: Безликие никогда ничего не берут силой и всегда готовы обменять кристаллы на что-нибудь. Он предлагает Волку сделку: клинок в обмен на доказательства предательства Маркетты.

Маркетта нападает на Лукана, но один из Безликих выводит его из строя. Затем Волк отдает Лукану артефакт, содержащий воспоминания Волка об их отношениях с Маркеттой. Затем Безликие уходят через другой портал, забирая с собой клинок, как раз перед тем, как в комнату врывается герцогская стража. Капитан стражи с трудом может поверить в историю, которую рассказывает ей Лукан, но его версию событий подтверждает канцлер Артемио, не говоря уже о воспоминаниях Волка, которые Лукан может показать ей с помощью артефакта.

После нескольких дней допросов в инквизиции Лукана, Блоху и Ашру освобождают. Предательство Маркетты было подтверждено понтификом, который каким-то образом выжил во время событий в герцогском дворце и признался во всем заговоре. Оба мужчины закованы в цепи, и разрушительная война между Сафроной и Зар-Гхосой предотвращена.

Лукан навещает теперь уже оправданную Зандрусу на ее вилле, где торговая принцесса дарит ему шкатулку Фаэрона, которую доверил ей отец Лукана и которую может открыть только Лукан. Когда он это делает, то находит внутри ключ от хранилища банка Черный Огонь, расположенного в городе Корслаков на крайнем севере Старой империи. Ашра присоединяется к Лукану и Блохе, которые готовятся к путешествию на север, и у них на уме только один вопрос — что ждет их внутри хранилища?

Бух.

Лукан Гардова резко проснулся и — какое-то блаженное мгновение — не мог вспомнить, где находится. Осознание пришло к нему, когда он увидел потрескавшуюся штукатурку на стенах, изъеденные молью одеяла на кроватях — и арбалетный болт, застрявший в деревянной балке. Он пробормотал проклятие, и ветер, словно в насмешку, захлопал ближайшими ставнями в ответ. Корслаков. Конечно. Он поморщился и потер руки. Как будто этот проклятый холод мог дать мне забыть. Он потянулся за бутылкой на прикроватном столике и снова выругался, когда понял, что она пуста.

Бух.

— Ты уже прикончил ее, — произнес девичий голос. Блоха шагнула в свет их единственного фонаря, пересекая дальний конец комнаты. — Как раз перед тем, как ты, — она стиснула зубы, вытаскивая арбалетные стрелы, — заснул.

— Я не заснул, — ответил Лукан, облизывая пересохший рот. — Я просто…

— Дал глазам отдохнуть, — сказала Блоха, подражая его голосу (и у нее это неплохо получалось, если честно). — Конечно. — Она нацелила арбалет на балку, высунув язык с одной стороны рта.

— Где Ашра? — спросил Лукан, осознав, что мастер-воровка отсутствует.

— Ушла.

— Ты…

Бух.

— …знаешь, куда…

Бух.

— …она ушла?

— Не-а. Ушла.

— Куда?

Девочка пожала плечами и пошла собирать болты.

— Она просто сказала, что хочет взглянуть на гуся.

— На что?

Блоха показала двумя пальцами на свои глаза, а затем на окно.

— На гуся.

— Осмотреться. Точно.

— Во всяком случае, так она сказала. — Блоха ухмыльнулась, перезаряжая свой арбалет — маленькое гладкое оружие могло удерживать сразу два болта, хотя стреляло ими только по одному за раз.

— Что это значит? — требовательно спросил Лукан.

Бух.

Девочка тихо выругалась — это было одно из многих новых ругательств, которые она услышала от команды «Солнечной рыбы» за время их трехнедельного плавания с Сафроны. «Это значит, — сказала она, прицеливаясь, — что, возможно, настоящая причина, по которой Ашра ушла, заключалась в том, чтобы оказаться подальше от тебя». Ее второй болт пролетел через всю комнату и вонзился в дерево на волосок от первой. Лукан был вынужден признать, что она становилась раздражающе хороша. Не то чтобы он сказал это вслух.

— Или, может быть, — парировал он, спуская ноги с кровати, — ей надоело слушать, как ты стреляешь этими проклятыми штуками по стене. Ты не можешь немного отдохнуть? Такими темпами здесь не останется ничего, кроме обломков.

— Мне нужно практиковаться.

— Ты практиковалась все плавание. Просто чудо, что ты не потопила «Солнечную Рыбу», учитывая все дыры, которые ты в ней проделала. И еще большее чудо, что Грабулли не потребовал компенсации за ущерб.

Блоха щелкнула на него мизинцем — грубое сафронское оскорбление, к которому он уже привык, — и пошла за своими болтами. Какова бы ни была причина ухода Ашры, Лукан не винил ее за то, что она искала уединения. Милосердие Леди, мы все устали друг от друга за три недели, проведенные на этом проклятом корабле. Просто чудо, что они не задушили друг друга, вынужденные делить маленькую каюту на протяжении всего путешествия. Они старались предоставлять друг другу как можно больше пространства, но это было нелегко — ссоры вспыхивали по разным поводам. В основном из-за меня, если посмотреть назад. Его первоначальное веселье при виде того, как Блоха и Ашра боролись с морской болезнью, улетучилось после того, как первую — по ее словам, случайно — вырвало в гамаке Лукана. Да и само путешествие не принесло ничего интересного. В один прекрасный день они увидели стаю дельфинов, а в другой — высокий плавник черной акулы; Грациано Грабулли, капитан, утверждал, что это была та же самая акула, которая укусила его десять лет назад, но Лукан отнесся к этому с изрядной долей скептицизма — как и к большинству его историй. Самое волнующее происшествие произошло две недели назад, когда на горизонте показался корабль корсаров; Лукан к тому моменту смертельно скучал и почти надеялся, что пираты нападут, но корабль вместо этого ускользнул в сгущающиеся сумерки. Возможно, это и к лучшему, подумал он позже, той же ночью, когда стоял на носу и курил сигариллу с одним из матросов. Хотя было бы забавно посмотреть, как Блоха пронзит нескольких корсаров своими болтами.

Все испытали облегчение, когда наконец добрались до Корслакова. «Солнечная Рыба» прибыла с вечерним приливом, сразу после шестой склянки, и на город и горы Волчий Коготь за его пределами уже опускались сумерки. К тому времени, как Грабулли закончил спорить с портовым чиновником о плате за стоянку у причала, опустились сумерки, принеся с собой холодный ветер, и Лукан мог думать только о горячем напитке, горячей еде и горячей ванне — в идеале обо всем этом одновременно. Грабулли сумел обеспечить первое, предложив всем по рюмке дымящегося рома, пока его команда готовила сходни. Лукан хлопнул его по спине и не возражал, чтобы Блоха сделала то же самое, хотя и помешал ей взять напиток Ашры после того, как воровка от него отказалась. Наконец, Грабулли пожал руку Лукану, поцеловал руку Блохе и благоразумно одарил Ашру всего лишь улыбкой и кивком, прежде чем отправить их следовать туманным указаниям относительно того, что, по его словам, было дешевой, но уважаемой гостиницей. Лукан провел в дороге достаточно много лет, чтобы знать, что «дешевая» и «солидная» сочетаются так же хорошо, как масло и вода, но не стал оспаривать это утверждение.