— Дорогу! — крикнула Орлова, когда повозка, грохоча, подъехала к мосту.

Толпа людей расступилась перед ними, и внезапно они выехали из Тлеющего Уголька и помчались обратно по Мосту Тысячекратных Мыслей, огни Мантии сверкали высоко вдалеке, словно призывая их ускорить шаг. Лукан ощутил вспышку восторга, едва уловимую, как шепот. У нас все получится.

Затем он почувствовал нечто гораздо менее ощутимое.

Чье-то присутствие. Тень.

Спускающуюся.

— Орлова! — закричал он, но его слова заглушил мощный порыв ветра. — Берегись!

Но Орлова уже исчезла. Как и другой всадник.

Лукан заморгал, глядя на пустой мост, простиравшийся перед ними. Что за чертовщина?.. Он обернулся, думая, что они каким-то образом обогнали двух всадников, но позади них не было ничего, кроме пустого пространства.

— Их похитили, — сказал Матисс, его голос был едва громче шепота. Он выглядел испуганным. — Он… он просто спикировал вниз и… и…

— Кровь Леди, — выругался Лукан, бросив испуганный взгляд на небо, прежде чем броситься к Блохе. — Ты в порядке? — спросил он, схватив ее за плечо. Девочка не ответила, просто смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными страха, которого он никогда раньше в ней не видел. — У нас все будет хорошо, — сказал он ей, сжав ее плечо. — Просто сиди смирно. — Как будто она собиралась сделать что-то еще. С другой стороны, он не мог отрицать, что прыжок в холодные воды реки стал казаться ему лучшим вариантом. Нам нужно убраться с этого проклятого моста.

— Он возвращается, — внезапно сказала Блоха.

Лукан почувствовал приступ паники, когда оглядел небо.

— Где? Я не вижу…

— Она права, — сказал Матисс с ноткой отчаяния в голосе. — Там, — добавил он, поднимая руку. — На юго-востоке.

У Лукана все внутри похолодело, когда он увидел далекую черную массу, заслоняющую звезды. Дерьмо. Он забрался в переднюю часть повозки. «Эй, — крикнул он кучеру, — нам нужно ехать быстрее!»

— Какого черта, по-твоему, я пытаюсь сделать? — крикнул в ответ мужчина, бешено работая вожжами.

Лукан оглянулся на далекую черную массу, которая стала еще больше, чем раньше, а затем на конец моста.

Тот казался очень далеким.

— Лукан, — тихо сказала Блоха.

— Мы справимся, — ответил он, зная, что это ложь. Дракон двигался слишком быстро, а они — слишком медленно. Он поймал взгляд Матисса и понял, что тот тоже это понял. Лукан пожал плечами — безнадежный жест, который был отчасти извинением, отчасти смирением. Матисс отвернулся, опустив глаза, без сомнения, думая о муже, которого он больше не увидит.

— Лукан, — снова сказала Блоха.

— Я здесь, — ответил он, подползая к ней и притягивая ее к себе.

— Мне страшно, — прошептала она.

— Как и мне.

Черная фигура дракона была достаточно близко, чтобы Лукан мог разглядеть размах его огромных крыльев, отблески света на металлическом теле.

Лукан закрыл глаза. Теперь в любой момент, подумал он, стиснув зубы, и стал ждать это зловещее присутствие, этот ужасный порыв ветра. В его голове промелькнула череда образов: мать, отец, Амисия, его старый друг Жак, старая ива у реки. Они кружились в его сознании, переливаясь золотом. «Сделай это», — прошипел он сквозь стиснутые зубы дракону, который даже сейчас, несомненно, пикировал на них. Просто, черт возьми, сделай это…

Крик оторвал его от мыслей.

Лукан открыл глаза и увидел, что кучер яростно молотит кулаками воздух. На мгновение ему показалось, что они в лапах дракона, но потом он понял, что крик человека был ликующим, а жест — радостным.

Поскольку они были на другом берегу реки, здания Домашнего Очага сомкнулись вокруг них, словно защитный кулак.

Им удалось.

Лукан оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть силуэт дракона, поднимающегося в небо.

Затем Блоха тоже начала кричать, и Матисс, и, наконец, Лукан присоединился к ним, завывая как идиот, испытывая головокружение от облегчения. Самая опасная задача из всех еще была впереди, но пока их восторженные крики эхом разносились по пустым улицам и было достаточно того, что они все еще живы.

Ликование Лукана угасло к тому времени, как повозка с грохотом въехала на площадь Священных Воспоминаний, и сменилось растущим беспокойством по поводу того, что должно было произойти — сработает ли этот нелепый план, или смерть Орловой и другой всадницы окажутся напрасными. Более того, он беспокоился о том, удалось ли леди Рецки решить их единственную оставшуюся проблему. Если нет, подумал он, обводя взглядом дюжины бочек, выстроившихся на площади, все это будет напрасно. Если не… Он стиснул зубы. Нет, с чего бы мне это делать? Конечно, я и так уже сделал достаточно.

— Гардова, — сказала леди Рецки, отвлекая его от размышлений. Лукан поднял глаза и увидел, что Железная Дама шагает к повозке, с генералом Разиным за спиной. — Вы добрались. Хорошо. — Ее взгляд метнулся к ящикам. — Надеюсь, это то, о чем я думаю.

— Это фейерверки, — ответила Блоха, выбираясь из-под лежащего без сознания охранника и соскальзывая с конца повозки. — Как я и обещала.

— Не просто фейерверки, — многозначительно заметил Матисс, сходя на землю. — А великолепнейшая иллюминация по эту сторону Моря Скорби. — Он скрестил руки на груди, не сводя взгляда с Рецки. — И вы хотите потратить их на дракона — и даже ненастоящего.

— А вы кто? — совершенно невозмутимо спросила Железная Дама.

— Я Матисс, поставщик этих самых фейерверков. И я ожидаю, что получу компенсацию, по крайней мере, в трехкратном размере. Особенно после того, как я чуть не погиб, доставляя их вам.

— У тебя вид, как у уроженца владений кланов, — сказал Разин, и его взгляд стал жестче. — Если бы я не знал лучше, я бы сказал, что ты член клана.

— Вообще-то, я наполовину член клана. — Матисс пожал плечами. — Но, если тебя беспокоит мое происхождение, я буду более чем счастлив забрать эти фейерверки обратно.

— Мы не должны доверять члену клана, — убежденно сказал Разин Рецки.

Но Железная Дама не слушала. Вместо этого она смотрела на обмякшее тело солдата в повозке. «Орлова?» — спросила она, поворачиваясь к Лукану.

— Ушла, — ответил он. — Дракон забрал ее и другую всадницу, когда мы возвращались по мосту Тысячекратных Мыслей. У них не было шансов.

— Значит, они погибли как герои, — нараспев произнес Разин, прижав кулак к груди. — Мы будем помнить их такими. — Лукан подумал, что известие о гибели его заклятого врага могло бы вызвать улыбку на лице старика, но выражение его лица было мрачным.

Рецки тихо выругалась и приложила два пальца к губам, но тут же удивилась отсутствию сигариллы между ними. Она снова выругалась и опустила руку.

— Леопольд, — сказала она, поворачиваясь к Разину. — Как действующий глава Совета Ледяного Огня, я настоящим возвращаю вам ваше прежнее звание генерала и все вытекающие из этого обязанности. Вы согласны?

— Да, — ответил он, склонив голову, на этот раз с намеком на улыбку на губах.

— Хорошо. А теперь вернемся к делу. — Рецки повернулась к Матиссу. — Вы получите полную компенсацию за фейерверки. И, если вы согласитесь остаться и зажечь их в соответствии с нашими инструкциями, я заплачу вам в тройном размере. — Она оглядела площадь и снова поднесла руку к губам, прежде чем осознала свою ошибку. — И если эта нелепая схема каким-то образом сработает, — добавила она, — тогда я заплачу вам вчетверо больше. — Ее взгляд встретился с взглядом Матисса. — Согласны?

— Согласен, — быстро сказал Матисс с довольной улыбкой. — Просто скажите мне, куда идти.

— Леопольд, не мог бы ты, пожалуйста, проводить этого джентльмена и его фейерверки в Сад Золотых Роз? Объясни, что нам нужно, и убедись, что он получит все необходимое. Мы не можем позволить себе упасть на первом же препятствии.

Разин бросил на Матисса еще один недоверчивый взгляд, но долг взял верх над сомнениями.