— Зеленко мертв, капитан, — крикнул один из Искр с лестницы. — Здесь больше никого нет.

Ашра, должно быть, сбежала. Лукан скрыл свое облегчение, которое оказалось недолгим, так как выражение лица капитана стало суровым.

— Схватить его, — приказал он.

Лукан не сопротивлялся, зная, что это только укрепит уверенность мужчины в его виновности. Он вздрогнул, когда ему заломили руки за спину и грубо сковали запястья наручниками. «Уведите его», — приказал капитан.

Почему Блоха не предупредила нас? спросил себя Лукан, чувствуя прилив разочарования, когда его выволокли наружу. Он огляделся, но по-прежнему не видел никаких признаков девочки. Однако он увидел Ашру, закованную в такие же наручники, как и он, двое охранников держали ее за руки. Она встретилась с ним взглядом, и в ее глазах было такое же смирение, как и в его собственных.

— Блоха? — Одними губами произнес он.

Воровка едва заметно покачала головой.

— Поймали эту, когда она выпрыгнула из окна, — сказал один из ее похитителей, когда Лукан и его окружение присоединились к ним. — Дралась как женщина из клана. Расквасила Борису нос и оставила его лежать на заднице.

— Нет, — запротестовал Борис, хотя его красный нос и грязь на форме свидетельствовали об обратном.

— Эта женщина рылась в мастерской, — ответил один из похитителей Лукана. — Оставила Зеленко лежать мертвым наверху.

— Я его не убивал, — возразил Лукан. — Он был уже мертв, когда мы…

— Оставь это для судьи, — усмехнулся его похититель, нанося ему удар по голове.

— Хватит! — рявкнул капитан, появляясь снова. — Отведите их в камеры.

Когда его уводили, Лукан бросил еще один взгляд на улицу, все еще пытаясь найти ответ на свой вопрос.

Где, черт возьми, Блоха?

— Очень хорошо, — сказал Матисс с одобрительной улыбкой, поднимая с пола игрушечного солдатика. — А ты сможешь попасть в него… отсюда? — Он поставил солдатика на верстак у дальней стены и отошел в сторону. Блоха прищурилась, глядя на металлическую фигурку. Она казалась очень далекой, дальше, чем все, во что ей удавалось попасть раньше. И меньше. Но это не означало, что она не может этого сделать. Она подняла Ночного Ястреба, прикусила губу, оценивая выстрел, и взглянула на двух мужчин, которые внимательно наблюдали за ней. Они проявляли гораздо больше интереса к ее умению обращаться с арбалетом, чем когда-либо проявляли Лукан или Ашра. Блоха снова перевела взгляд на фигурку, в которую попала уже три раза из трех возможных. Сможет ли она попасть в четвертый? Она вздохнула, задержала дыхание и нажала на спусковой крючок.

Болт пролетел через всю мастерскую и ударил в фигурку, заставив ее вращаться. Матисс вскрикнул, а Ролан ухмыльнулся и ударил кулаком по воздуху. Блоха тоже улыбнулась, ее сердце переполняла гордость.

— Великолепно! — сказал Матисс, хлопая в ладоши. — Такой меткой стрельбы я еще не видел. — Он обменялся несколькими быстрыми жестами со своим мужем. — Ролан согласен, — добавил он. — И говорит, что, если ты готова подождать час или два, он изготовит тебе болты — бесплатно. Что скажешь?

— Ой. Я не могу. — Восторг Блохи угас, когда она подняла свой болт. — Я должна вернуться. Я должна охранять своих друзей.

— Охранять? — повторил Матисс, сверкнув зелеными глазами.

— Они разговаривают с Зеленко, производителем конструктов. — Блоха пожала плечами. — За ними могут прийти люди. Плохие люди.

— Я понимаю. — Матисс поставил игрушечного солдатика на ноги и еще раз обменялся с Роланом жестами. — Мой муж просит тебя вернуться, когда тебе будет удобно. Болты будут тебя ждать.

— Спасибо, — сказала Блоха, к ней вернулось приподнятое настроение. — Я вернусь, как только смогу.

— Были рады помочь, — ответил Матисс, когда Ролан отвесил ей поклон. — Надеюсь, мы скоро увидимся.

— Я тоже на это надеюсь, — ответила она и поспешила к двери, но остановилась, увидев несколько ящиков, сложенных рядом. На них были нарисованы разноцветные языки пламени. Крышка одного из ящиков была снята, и из нее торчало несколько странных цилиндрических предметов. «Что это?» — спросила она.

— Фейерверки, — ответил Матисс, присоединяясь к ней. — Привезены прямо с Моря Скорби. Я подумал, что это может стать для нас небольшим дополнительным доходом. Кроме того, этому унылому городу не помешало бы немного взбодриться. — Он искоса взглянул на нее с заговорщической улыбкой на губах. — Может быть, хочешь увидеть демонстрацию?

Блохе очень хотелось сказать да; до этого она видела фейерверк только однажды, когда эрцгерцог Сафроны женился на своей второй жене. Зрелище ярких красок, взрывающихся в небе, запечатлелось в ее памяти. Но ее и так уже достаточно долго не было. «Может быть, в другой раз», — неохотно сказала она и, помахав на прощание, ушла.

Холодный ветер вцепился в нее, когда она вышла на улицу, но на этот раз она едва обратила на это внимание, так как была поглощена тем, чтобы вернуться на прежнее место, прежде чем Лукан и Ашра заметят ее отсутствие. Как долго ее не было? Она понятия не имела. Но это не могло быть очень долго. И что с того, что они уже заметили? спросила она себя, почувствовав искру неповиновения. И что с того, что Лукан разозлился? Поделом ему за то, что он заставил меня следить за ним, когда сам…

Блоха замерла.

Она смотрела на Искр, переходивших улицу впереди. Их было много, ярких в своей оранжевой и желтой униформе. Ашра и Лукан шли, спотыкаясь, рядом с ними, их руки были скованы наручниками за спиной…

— Нет, — прошептала Блоха, ее глаза расширились от ужаса. Она шагнула вперед, выставив Ночной Ястреб перед собой, но замешкалась, когда ее отточенный на улицах прагматизм взял верх. Что она собиралась сделать, выстрелить в одного из Искр? Это закончилось бы только тем, что она тоже оказалась бы в наручниках. С упавшим сердцем Блоха опустила арбалет. Это моя вина, подумала она, наблюдая, как стражники уводят Лукана и Ашру. Мне нужно это исправить.

Она побежала за ними и преодолела расстояние за несколько ударов сердца.

— Лукан! — крикнула она. — Ашра!

Лукан обернулся, в его глазах светилось облегчение.

— Блоха! — крикнул он в ответ. — Возвращайся к Разину! Скажи ему, что мы…

— Тихо! — прорычал капитан, ударив Лукана кулаком в живот. — Ты, — добавил он, указывая на Блоху. — Иди сюда.

Блоха щелкнула на него мизинцем.

И побежала.

— Что ж, — сказал Лукан, оглядывая камеру. — Это… — Улучшение по сравнению с предыдущей, собирался он сказать. Так оно и было; во-первых, в отличие от камеры, в которой они содержались в качестве узников Дважды-Коронованного короля, здесь было зарешеченное окно, не говоря уже о железном унитазе, и — верх тюремной роскоши — настоящие кровати (ну, каменные плиты) с тонкими одеялами. Но слова замерли у него на языке, как только он увидел выражение лица Ашры.

— Не надо, — предупредила воровка, присаживаясь на одну из кроватей. Ее голос был таким же острым, как лезвия, которые Искры отобрали у нее. Они забрали и прочие ее воровские принадлежности, ни одно из которых не подтверждало заявление о непричастности. Совсем наоборот. Они забрали меч Лукана — старый клинок, который он позаимствовал у Тимура взамен того, что потерял в банке, — и его кинжал, не говоря уже о кошельке с монетами. Без сомнения, он станет легче, когда я получу его обратно. Если я получу его обратно. И, еще хуже, они забрали эскиз, который Ашра украла из городского дома Баранова. А без этого у нас нет ничего, что могло бы связать Баранова с Грачом. По крайней мере, они не забрали серебряное кольцо его матери, то самое, на котором он дал клятву серебряной крови. Сейчас он играл с ним, вертя его на пальце, вспоминая комнату в ночлежке в Торлейне, слова, которые он произнес, и мрачное выражение лица Шафии, управляющей его отца. Неужели это было всего два месяца назад? Казалось, прошла целая жизнь. Держись, подумал он, почувствовав проблеск надежды. Если они позволили мне сохранить мое кольцо, тогда, возможно…