— Следуй за мной. — Матисс повернулся и легкой походкой повел ее в мастерскую. На стенах висели еще дюжины арбалетов, некоторые из которых были больше, чем сама Блоха.

— Арбалеты, — сказал Матисс, заметив ее интерес. — Или, по крайней мере, так их называют в вашей Старой империи. На моей родине мы называем их истребителями медведей. — На его лице промелькнула улыбка.

— На твоей родине? — с любопытством спросила Блоха.

— Да. Я родился на землях кланов.

Она не смогла сдержать удивление.

— Ты из кланов? Но…

— Я же не кричащий дикарь с раскрашенным лицом и рычащим волком рядом со мной?

— Я не собиралась этого говорить, — настойчиво сказала она, хотя, по правде говоря, слова, которые она подбирала, не так уж сильно отличались. Генерал Разин рассказал ей все о кланах, и ничего из этого не было хорошим. — Почему ты здесь? — спросила она вместо этого. — В Корслакове, я имею в виду?

— Потому что мой собственный народ отвернулся от меня. — Улыбка мужчины сохранилась, но теперь стала меланхоличной. — Я родился в семье женщины из клана, но мой отец был солдатом-корслаковцем. Они встретились в один из редких мирных периодов. Одна ночь недозволенной страсти — и через девять месяцев появился я. Моя мать пыталась сохранить личность моего отца в тайне, потому что даже в мирное время такие отношения были запрещены, но каким-то образом это выплыло наружу. У нас, в землях кланов, есть поговорка — даже у деревьев есть уши. Все было хорошо, пока была жива моя мать, но она умерла молодой, и как только ее не стало, недоверие других членов клана ко мне переросло в злобу, а затем и в ненависть. Итак, я ушел. Я направился на юг, к одному из фортов Корслакова, и убедил солдат принять меня. Я работал подмастерьем у кузнеца в форте и в конце концов добрался до самого Корслакова. И с тех пор я здесь.

— Но разве здешние люди не ненавидят тебя? — спросила Блоха, снова подумав о генерале Разине.

— С чего бы это?

— Потому что… — Блоха пожала плечами. — Я думала, что Корслаков и кланы всегда враждовали.

— Обычно так и есть. И это правда, что родственники моей матери ненавидят Корслаков и его жителей, но на то у них есть веские причины. Их земля была украдена этим городом, и они хотят ее вернуть. Но здешние люди — люди моего отца — похоже, не слишком заботятся о кланах. Большая часть недоброжелательности, проявляемой к кланам, исходит от правителей Корслакова, а не от простых людей.

— Мой друг, — Блоха сочла за лучшее не упоминать, что ее «другом» был бывший генерал армии Корслакова, — рассказал мне, что члены клана могут командовать медведями и волками. Это правда?

— И птицами, — кивнул Матисс. — Это редкий подарок, — он указал на гравировку на арбалете Блохи. — Ястреб — символ моего клана. Ролан наносит его на все свое оружие. Его маленькая дань уважения мне. — Казалось, в глазах Матисса промелькнула тень. — Он многим пожертвовал ради меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Несмотря на то, как мой народ относится ко мне, я не желаю им зла. Ролан раньше поставлял оружие армии Корслакова, но больше этого не делает. Это обошлось ему в немалую сумму серебром, но он говорит мне, что приобрел нечто гораздо более ценное. — Матисс улыбнулся и направился к двери. — В любом случае, позволь мне представить тебя.

Блоха последовала за ним в другую комнату, где за верстаком трудился крупный мужчина, вокруг которого во все стороны сыпались стружки, когда он обрабатывал кусок дерева.

Ролан поднял глаза, когда они приблизились. Он был широкоплечим, в то время как Матисс был худощав, на его лице было больше морщин, а в коротко подстриженных темных волосах пробивалась седина. Вместо того чтобы поприветствовать мужа, Матисс сделал несколько быстрых жестов руками. Ролан перевел взгляд на Блоху, затем на Ночного Ястреба, затем снова на Матисса, прежде чем ответить, сделав несколько собственных жестов.

— Мой муж не может говорить и не слышит слов других, — сказал ей Матисс. — Он спрашивает, можно ли ему подержать Ночного Ястреба, и считает, что это хорошее имя.

На этот раз Блоха не колебалась. Она почувствовала гордость, когда протянула ему арбалет. Ролан взял оружие и повертел его в руках, кивая сам себе в молчаливом одобрении. Затем он положил арбалет на стол и сделал еще несколько жестов.

— Он говорит, что может сделать для тебя еще болтов, — перевел Матисс. — Шести будет достаточно?

— Да! — ответила Блоха, но ее возбуждение быстро угасло. — Только…

— Только? — эхом отозвался Матисс, и улыбка тронула его губы.

— У меня нет денег, — призналась Блоха. — То есть, у меня есть несколько медяков, но… — Она замолчала, поскольку двое мужчин снова обменялись жестами, их пальцы двигались так быстро, что она не могла уследить за ними.

— Мой муж говорит, что сделает их бесплатно, — сказал ей Матисс, — но только если он решит, что ты стреляешь достаточно хорошо, чтобы заслужить их.

Блоха ухмыльнулась.

— Просто покажи мне мишень.

Ничего. Лукан отбросил в сторону еще один кусок металлолома и тихо выругался. Ну, не совсем ничего. Он нашел множество предметов, представляющих смутный интерес — нацарапанные заметки, подробные схемы и различные механические приспособления, — но ничего, что имело бы отношение к Грачу. Он даже нашел тайник Зеленко — полупустую бутылку водки и маленький пакетик с голубоватым порошком, который он принял за блеск — не то чтобы ему было интересно это выяснять. Однажды, во время учебы в академии, он попробовал этот наркотик, и этого было достаточно. Водка была более соблазнительной, но он решил, что употреблять алкоголь в такое время суток неприлично даже по его меркам.

Лукан просматривал несколько незаконченных набросков, когда услышал голоса. Он не мог разобрать, о чем они говорили, но знал, что они предвещают неприятности; что-то было в интонациях и отрывистых словах. Он подкрался к окну и выглянул наружу.

На улице стояли три Искры, которых безошибочно можно было узнать по их форме огненного цвета. У всех было мрачное выражение лица, когда они смотрели на мастерскую.

Дерьмо. Он огляделся в поисках Блохи, но ее нигде не было видно. Куда, черт возьми, она запропастилась?

Лукан нырнул обратно в дом и побежал к лестнице, уворачиваясь от металлических обломков, валявшихся на полу.

— Ашра, — прошипел он вверх, — проклятые Искры снаружи! Нам нужно…

Задняя дверь распахнулась, заглушив его слова, и в мастерскую ворвались несколько стражников. Это была ловушка, с ужасом понял он. Не удовлетворившись убийством Зеленко, чтобы сохранить свою тайну, Баранов решил подставить тех, кто украл его письма, предполагая, что они придут разнюхивать. Это была умная ловушка. И мы сразу же попались.

— Кто ты такой? — рявкнул старший страж, направив на него дубинку.

Он хотел представиться вымышленным именем, но не увидел в этом смысла.

— Меня зовут Лукан Гардова. Лорд Гардова, я бы сказал.

Искра никак не отреагировал на титул. «Где Зеленко?» — спросил он.

— Наверху. — Лукан внутренне содрогнулся, зная, как прозвучит следующая часть. — Он… мертв.

Стражник указал на лестницу, и двое других Искр бросились вперед, деревянные ступеньки заскрипели под их весом, когда они поднимались. По крайней мере, Ашра будет знать, что они приближаются. Не то чтобы это помогло. Какой бы быстрой и проворной она ни была, у воровки не было шансов против двух вооруженных охранников. Возможно, она уже сбежала через окно.

— Ты убил его?

Вопрос стражника вернул Лукана к действительности.

— Нет, — сказал он, стараясь успокоиться, поскольку знал, как это выглядит со стороны. — Мы… Я пришел сюда, чтобы поговорить с ним. Когда я пришел, он был уже мертв.

— Так почему же ты все еще здесь? Почему ты не сообщил об этом немедленно?

— Я как раз собирался это сделать, когда вы ворвались, спасая меня от неприятностей.