— Моя мать пила в день несчастного случая. Она была танцовщицей, поэтому была маленького роста. Тонкой. Не требовалось много, чтобы она опьянела. — Ашра перевела дыхание, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. — Я все еще спрашиваю себя, что было бы, если бы она не выпила бокал вина в тот день? Быть может, она увидела бы ту тележку и двигалась бы быстрее, чтобы избежать столкновения.

Блоха подошла к Ашре и обняла ее за талию. Она ничего не сказала. В этом не было необходимости.

— Так вот почему ты не пьешь? — через мгновение спросил Лукан. — Из-за того, что случилось с твоими родителями?

— Да, — ответила Ашра, обнимая Блоху в ответ. — И именно поэтому я и сейчас не буду пить.

— Понятно, — сказал Лукан, задумчиво разглядывая свой бокал с вином. — Хотел бы я обладать хотя бы кусочком твоей силы. — Он печально улыбнулся. — Но нет.

В дверях появился Разин.

— Судьба улыбается нам, друзья мои, — объявил он, потирая руки. — Тимур знает писца, который ему кое-что должен, и он немедленно отправится за ней. Пока мы разговариваем, он натягивает ботинки. — Его взгляд переместился на стакан в руках Лукана. — Рановато начинаете, а?

— Для меня уже поздно, генерал.

— Полагаю, что да. Налейте мне, пожалуйста?

Иван вошел в комнату, виляя хвостом, и подошел к Блохе, которая начала хлопотать над ним. Ашра уставилась на живот собаки. Где-то там было ее кольцо, мысль настолько нелепая, что она едва могла в нее поверить. Неужели Разин солгал, чтобы выиграть время, прежде чем ему придется признаться в том, что произошло на самом деле? Нет. Он говорил правду. То, что он позволил своей собаке проглотить ее кольцо, казалось, соответствовало его атмосфере организованного хаоса.

— Так вы нашли его? — спросил генерал, нюхая вино в своем бокале. — Этот свиток?

— Мы нашли, — ответил Лукан, поморщившись. — А потом его у нас украли.

— Украли? — Густые брови Разина поднялись в негодовании. — Кто? Уж не этот ли чертов Грач?

— Нет. Женщина. Она была в плаще с капюшоном, как и ее лакеи, которые были с ней. — Между бровями Лукана пролегла морщинка. Ее голос был приглушен маской, но в нем было что-то знакомое. И она много знала о нас и нашей миссии. — Он пожал плечами. — Она потребовала свиток, и, учитывая, что на нас было нацелено с полдюжины арбалетов, мы были не в том положении, чтобы отказать.

— Черт возьми, — сказал Разин, дергая себя за кончик уса. — Значит, ни леди Марни, ни лорд Арима не получат того, чего хотят.

— Напротив, — ответил Лукан, — если писец Тимура справится с этой работой, они оба получат то, что хотят. — Увидев озадаченное выражение лица генерала, он добавил: — Мы собираемся создать две копии формулы.

— Но как? — спросила Блоха, все еще хлопоча над Иваном. — Ты сказал, что не запомнил формулу.

— Я не запомнил. Я вообще не могу ее вспомнить. — Он сунул руку в карман и достал маленький черный предмет яйцевидной формы. — К счастью, мне это не нужно.

— Ты сохранил свои воспоминания о ней, — сказала Ашра, узнав артефакт, который Безликий отдал Лукану в Сафроне. Тот самый предмет, в который Волк поместил свои воспоминания и который помог им убедить инквизицию Сафроны в виновности Маркетты.

— Я так и сделал, — ответил Лукан с довольной улыбкой. Он прижал палец к предмету. На его поверхности появилась призма золотого света, внутри которой танцевали сверкающие пылинки. — Некоторое время назад мне пришло в голову, — продолжил он, — что, если Волк смог поместить свои воспоминания в этот артефакт, то, возможно, и я смогу. И, к моему удивлению… — Золотые пылинки в лучах света сложились в изображение огромного червя, вылезающего из норы с широко разинутой пастью, усеянной зубами. — Я обнаружил, что могу.

— Это Гаргантюа! — воскликнула Блоха, ее глаза блестели от возбуждения. — И леди Джеласси! — Глаза Разина чуть не вылезли из орбит, когда червь навис над женщиной, которая стояла с вызывающе поднятым подбородком, несмотря на то, что была прикована к столбу. — Мы думали, что Гаргантюа собирается ее съесть, — продолжила Блоха, — но потом она повернулась и… эй! — Она посмотрела на Лукана, когда он убрал большой палец с предмета, отчего мерцающий свет и изображение внутри исчезли. — Мы как раз подходили к самому интересному. Гаргантюа собирается съесть того, другого человека.

— Я думаю, этот бедняга и так достаточно настрадался, чтобы его смерть сохранили для нашего развлечения, — ответил Лукан.

— Ты сделал это, когда мы были в доме Звяка, — сказала Ашра, вспоминая события прошлой ночи. — Когда ты поднялся наверх.

— Да.

— Погодите, кто такой Звяк? — спросил Разин.

— Звяк — голем, — ответила Блоха. — Раньше он был человеком, но алхимики превратили его в конструкт. Он остался там, когда они обнесли стеной Чумной Район. Он спас нас от гулей.

— Человек? — повторил Разин, совершенно сбитый с толку. — И они превратили его в конструкт? О чем, черт возьми, вы говорите?

— Так создаются конструкты, генерал, — ответил Лукан, и выражение его лица стало серьезным. — Ваши знаменитые алхимики убивают людей и каким-то образом заключают их души в металлические тела.

Генерал фыркнул от смеха и огляделся, словно ожидая, что все присоединятся к нему. Когда он услышал только тишину, он покачал головой.

— Нет, это смешно. Это нелепо.

— Это правда! — закричала Блоха, внезапно возмутившись. — Алхимики убили Звяка и поместили его душу в тело голема, и он застрял в Пепельной Могиле на долгие годы в одиночестве.

— Но… но, — пролепетал генерал. — Но каким образом?

— Мы не знаем, — сказал Лукан, — но это правда. Как вы думаете, почему големы могут понимать голосовые команды? Неудивительно, что ваши алхимики никогда не раскрывают своих секретов. — Он снова прижал палец к черному предмету. Призма золотого света вернулась, на этот раз показывая свиток пергамента с единственной строчкой формулы, написанной сверху. — Пока Блоха донимала Звяка рассказом о ее жизни, я переносил в устройство формулу, строчка за строчкой. — Изображение замерцало, на этот раз показывая другую строчку. Затем еще одну. И еще.

— Умно, — признала Ашра.

Лукан пожал плечами и убрал артефакт в карман.

— У меня бывают мгновения.

— Итак, мы попросим писца Тимура сделать две копии. Что дальше?

— Арима знал о нашей миссии, значит, у него должны быть шпионы в доме Марни. Сначала нам придется отдать ему формулу. Как только я получу обещанное письмо, мы передадим Марни вторую копию. Она не узнает, что формула уже у Аримы. Таким образом, она будет считать, что наш долг выплачен.

— Арима узнает, что мы его надули.

— Это не имеет значения. К тому времени я уже отдам Баранову письмо, и он выдаст свои секреты о Граче.

— Что, если Арима примет ответные меры?

— Об этом мы побеспокоимся, когда придет время.

— А Марни? Что, если она узнает, что мы ее предали?

— Надеюсь, к тому времени мы уже уедем из Корслакова.

— А если нет?

Лукан вздохнул и провел рукой по волосам.

— Я признаю, что это сопряжено с большим риском. И я знаю, что это не только мое решение. Мы все должны согласиться с этим. — Он сделал глоток вина, словно собираясь с духом. — Итак, — сказал он, взглянув на них двоих. — Вы в деле?

— Я в деле, — немедленно откликнулась Блоха.

— Ашра?

Инстинктивно ей хотелось отказаться. Настоять на том, чтобы они поступили честно: дали Марни формулу и нашли другой способ получить ключ. Но этот путь мог закончиться неудачей. И теперь, видя надежду в глазах Лукана, она поняла, как сильно он в этом нуждался. Она критиковала его за то, что он упустил предоставленные ему возможности. Кто она такая, чтобы отказывать ему в этом шансе сейчас?

— Хорошо, — сказала она. — Я в деле.

Прошло еще полчаса, прежде чем Тимур вернулся.

Ашра ожидала, что писец, которого он приведет с собой, будет тихим мужчиной книжного вида. В очках и с прищуром от долгого разглядывания свитков. Поэтому она была удивлена, увидев крупную краснолицую женщину, которая вошла в комнату вслед за маленьким мужчиной.