Он разлил золотистое вино по бокалам и сел только после того, как Рэйвен устроилась в своём кресле. Они держали бокалы в ладонях, наслаждаясь тонким земляничным ароматом вина, и не торопились начинать разговор. Наконец, Риан отпил глоток и осторожно отставил бокал. Помедлив, Рэйвен сделала то же самое и замерла, выжидающе глядя на него.

Он молчал, словно не зная, с чего начать, и она помогла ему, спросив о том, что интересовало её саму:

— Логрейн… Какой он? Похож ли на Мист-ра-Альт?

В Мист-ра-Альте, вассальном Логрейну, они провели часть своего детства под бдительным присмотром княгини Мириэли, доводившейся Рэйвен бабкой по материнской линии, в качестве наказания за побег к Птичьим Островам.

— Логрейн — очень странное место, — задумчиво глядя на неё ответил Риан. — На каждого жителя там по десятку изваяний, отражающих все стадии любви, от первого робкого взгляда до последнего «прощай». Будто там и живут лишь ради запечатления ярких мгновений своей… или чужой любви.

— А князь Логрейна, какой он?

— Сложно сказать, — Риан усмехнулся. — Праздник Летнего Солнцестояния в Логрейне отмечают с размахом, но сам князь лишь обозначает своё на нём присутствие, ровно настолько, чтобы не быть невежливым с гостями. Мне довелось говорить с ним обстоятельно лишь дважды.

И он надолго умолк, словно погрузился в воспоминания и размышления. Рэйвен уже начала думать, что друг забыл о её присутствии, когда он снова заговорил.

— Я принял решение расстаться с Эмор, — его голос звучал ровно и уверенно.

— Ты же говорил, что лучше плохо с ней, чем хорошо без неё? — удивлённо посмотрела на него Рэйвен.

— Говорил, — он вздохнул. — Но… С ней словно идёшь по тропе друидов без Амулета Пути. Не угадать, где и какая ловушка, и когда сработает. Она то не отпускает меня ни на шаг. То, обидевшись непонятно на что, днями не замечает. Устраивает сцены ревности только потому что ей что-то показалось, но сама флиртует с другими при мне. И всегда во всём виноват я. Честно говоря, я просто устал.

— А ты не пробовал с ней об этом поговорить? — осторожно поинтересовалась Рэйвен.

Ей хотелось выяснить, насколько серьёзно его решение, и не говорит ли в нём сейчас сиюминутная обида. Раз уж он ради Эмор отправился в Чернолесье, то, очевидно, его чувства к ней очень сильны.

— Пробовал, и не раз, — он болезненно поморщился. — Каждый раз слёзы и обещания, которых она всё равно не сдержит. И если она так себя ведёт сейчас… То боюсь представить, что будет с нами в нерасторжимом союзе, на котором она настаивает.

Рэйвен залпом осушила бокал, шумно выдохнула, с трудом подавив желание выругаться на орочьем, потому что в других известных ей языках не было подходящих слов, чтобы выразить то, что она думает о притязаниях Эмор и о ней самой.

— И как давно ты принял решение? — чуть охрипшим голосом спросила Рэйвен.

— Декаду назад, — усмехнулся Риан. — Видимо, пришло время, и всё сошлось воедино, стало кристально прозрачным.

— Это на тебя так встреча с чёрным магом повлияла? — недоверчиво посмотрела она на него.

— Нет. Мы говорили лишь о той странной неживой штуке. Просто… пока возвращался домой, было время подумать. Вспомнил, что отец с матерью мне говорили, ты, Фаэррон…

— Князь Логрейна говорил с тобой об… Эмор? — поразилась Рэйвен. — Ему-то это зачем?

— Не только о ней, — хмыкнул Риан. — У нас был долгий и обстоятельный разговор. А предыстория такова. Однажды Эмор от скуки листала фолиант, подаренный мне верховным друидом Логрейна. Точнее, он мне его проспорил. Расскажу как-нибудь.

Он допил вино, налил ещё себе и Рэйвен, затем продолжил:

— И вот, увидела она рисунок с аэтерной. Цветок её впечатлил и она пожелала увидеть его живьём. Я ей попытался объяснить, что такое аэтерна и где растёт, но она не хотела ничего слышать. И мы в очередной раз поссорились.

— То есть, — уточнила Рэйвен. — Ты не обещал ей отправиться за аэтерной в Чернолесье?

— Нет, конечно! — возмутился Риан. — Дарить женщине смертельно ядовитый цветок? Я ещё не сошёл с ума!

Рэйвен предпочла промолчать, подумав, что до сих пор её друг вовсе не был образцом здравомыслия, особенно если речь шла об Эмор.

— Через три дня после этого разговора, меня пригласили к Фаэррону на беседу. И князь спросил меня, правда ли, что я собрался в Чернолесье за аэтерной во имя Эмор. Я сильно удивился и поинтересовался, кто ему такое сказал. Тот ответил, что об этом весь Логрейн говорит.

— Lost ar c’harr! [1] — Рэйвен всё-таки не сдержалась и негромко выругалась.

У неё давно сложилось о предмете обожания Риана не слишком хорошее мнение. Она считала её не умной, но хитрой, к тому же расчётливой до жестокости. А только что её неприязнь к Эмор обострилась до предела.

— Вот-вот, — усмехнулся Риан. — Князь тоже ругался. И пообещал, что поскольку не впервые из-за Эмор возникают подобные проблемы, он примет меры. Она и весь её род будут навечно изгнаны из Логрейна. Более того, на Совете Князей он объявит, что тот, кто этот род приютит, станет его личным врагом.

— И тогда ты благородно взял всю вину на себя? — вздохнула Рэйвен.

— А что мне ещё оставалось? — Риан пожал плечами. — И тогда Фаэррон сказал, что любое слово имеет вес и последствия. Особенно, если в твоих жилах течёт Старшая Кровь. И что если я до сих пор этого не усвоил, то урок будет мне полезен.

— Он отправил тебя в Чернолесье? — Рэйвен ахнула.

— Не просто отправил, а полностью снарядил для похода меня и Олвена, с проводником свёл, — Риан вздохнул. — И, честно говоря, если бы не помощь князя, мы бы и часа там не продержались. Но самое интересное даже не это.

— Куда уж интереснее, — вполголоса заметила Рэйвен, подумав, что если бы не князь, Риан с Олвеном не оказались бы в Чернолесье.

— На подходе к Мёртвому Озеру нас встретили и очень вежливо, почти бережно сопроводили к Чёрному Замку, — Риан улыбнулся. — Где я имел… сомнительное удовольствие побеседовать лично с Сандааром, главой Эр-Тириона. А после разговора его адепты срезали для меня цветок и запаяли его в прозрачную колбу из наньяна, которую невозможно разбить даже магией. Разумеется, не бесплатно.

— И о чём вы… беседовали?

— В основном, говорил он. Сандаар — последний потомок Невлина по прямой мужской линии. И унаследовал его дар.

— Он что, будущее тебе предсказал? — Рэйвен привстала и с тревогой вгляделась другу в глаза. — Надеюсь, ты ему не поверил? Он же чёрный маг!

— Нет, не предсказал, — Риан ответил прямым и ясным взглядом. — Лишь обрисовал два возможных варианта развития событий. И предложил встретиться через год, если он окажется прав.

— Ты на встречу с ним ездил, да? Потому что он… оказался прав? Расскажешь, в чём?

— Нет, потому что это не моя тайна, — ответил Риан. — Могу лишь сказать, что это не имеет прямого отношения к нам с тобой и к нашим близким.

— Не могу сказать, что ты меня успокоил, — ровным голосом произнёсла Рэйвен. — Но выпытывать не стану. А что Эмор, она хоть оценила то, что ты для неё сделал?

— Оценила, — Риан грустно улыбнулся. — Три дня я купался в её радости и восхищении. Правда, мне показалось, что ей важнее то, какое впечатление… это всё производит на… остальных. И если бы я погиб в Чернолесье, она бы… не сильно горевала. Потому что это… подчеркнуло бы её… значимость. Ведь ради неё готовы умереть. И я впервые всерьёз задумался, а нужны ли мне вообще такие отношения.

— Но всё-таки ты остался с ней… — Рэйвен покачала головой.

— Не так-то просто расстаться с тем, кого любишь, — кивнул Риан. — Более того, я ещё одну глупость совершил.

— После аэтерны… — Рэйвен безнадёжно вздохнула. — Боюсь даже предполагать…

— Я сказал, что готов вырастить для неё похожий цветок, но не ядовитый.

— Ну, это хоть не опасно, — Рэйвен выдохнула с облегчением. — А она?

— Сказала, что если я выращу цветок на Турнире Творцов, и этого окажется достаточно для победы в нём, она примет моё предложение о временном союзе.