— Понял? Когда? До или после второго похода в Чернолесье? — Рэйвен сама опешила от того, как резко прозвучали её слова.
Она понимала, что не стоит говорить с ним в таком тоне, но ничего поделать с собой не могла. Её страшила неизвестность, которая прямо сейчас разворачивалась перед ними обоими. И приводила в ужас мысль, что она теряет Риана, как друга.
— Ты злишься на меня, — он грустно улыбнулся.
— Да, я злюсь, Риан, — призналась она. — Но не на тебя.
— А на кого? — он в удивлении вскинул на неё глаза.
— На себя, — Рэйвен заговорила спокойнее. — На своё малодушие. Надо было серьёзно поговорить с тобой ещё год назад. Но я была так рада, что ты вернулся… И боялась вновь потерять тебя, уже навсегда.
— Если честно, — он слабо усмехнулся. — Мне даже в Чернолесье не было так страшно, как от мысли, что ты меня не простишь, когда обо всём узнаешь.
— Ох, Риан… — она смотрела на него, поражённая простотой мысли, которая только что пришла ей в голову. — Но какие же мы друзья, если боимся говорить друг с другом честно и прямо?
— Ты права, — он широко улыбнулся и заключил её в объятия.
Некоторое время они стояли молча, прижавшись друг к другу, и вдыхая воздух, напоённый усилившимися к ночи запахами травы и цветов.
— Я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать, — негромко сказал Риан.
— Хорошо, — улыбнулась Рэйвен и высвободилась из его объятий. — Но давай поговорим в более удобном месте, чем это.
И они пошли по тропинке, ведущей по пологому склону, поросшему горным разнотравьем, к темнеющей громаде хвойного леса. Там, за деревьями, высилась горная гряда, казавшаяся дикой и первозданной. Даже очень внимательный взгляд не смог бы понять и вблизи, что эти горы обитаемы. И, тем не менее, за грядой скрывалось Орлиное Гнездо — главный замок Эндемиона, князя Синегорья.
Шум водопада остался позади, лес обнял их прохладой и сумрачной вековой тишиной. И вдруг раздался тонкий серебристый перезвон колокольчиков, подхваченный и многократно усиленный горным эхом. Он напомнил им, что надо спешить: Средние Ворота уже закрылись, а значит, скоро закроют и Верхние. И тогда в замок до утра не попасть. Оставались ещё, конечно, Нижние Ворота, но чтобы добраться до них, нужно спуститься с горы, пройти через лес мимо Хрустального Озера и преодолеть по подземной реке огромную пещеру. Как раз занятие на всю ночь.
Ничего страшного в этом не было, им и прежде доводилось ночевать в горах. Но ранним утром предстоял Совет княжества, а перед ним Эндемион хотел лично с ними обоими побеседовать. И опаздывать не стоило. Поэтому, не сговариваясь, Рэйвен и Риан с быстрого шага перешли на бег.
Они мчались сквозь чащу, не задевая веток, дыхание их оставалось ровным: в таком темпе оба могли бежать, не уставая, хоть весь день. Только на опушке они остановились и к мосту вышли лёгким прогулочным шагом, всем своим видом показывая, что никуда и не торопились.
Оставалось перейти по навесному мосту через неширокое ущелье, река на дне которого отсюда казалась тоненькой ниточкой. Мост качался под порывами ветра и вибрировал под ногами. Риан прошёл по нему первым и остановился, ожидая подругу. Рэйвен, ступив на мост, усилием воли открыла сами собой зажмурившиеся глаза и заставила разжаться руки, вцепившиеся в верёвочные перила.
«Ничего страшного,» — сказала она самой себе. — «Сотни раз проходила по нему.»
Счастливо проскочив мост, остановилась и выдохнула с облегчением. Ни за что и никому она бы никогда не призналась, что боится высоты. Об этой её слабости знал только Риан. В детстве, когда гостила в Синегорье, она каждый день ходила с ним через мост на смотровую площадку, чтобы перестать бояться.
— Быстрее, — Талли, стоявший у ворот, смотрел на Рэйвен и Риана с неодобрением. — Я закрываю ворота.
Он сильно раскатывал звук «эр», из-за чего его речь больше походила на рычание и казалась угрожающей. Да и сам Талли выглядел просто ужасающе огромным на фоне стройных эльфов. Меховые штаны зрительно увеличивали его и без того мощные ноги, а зеленоватую кожу, включая широкоскулое лицо, покрывали шрамы.
— Прости, Талли, — Рэйвен улыбнулась ему. — Я была у водопада и потеряла счёт времени.
Тот расплылся в ответной улыбке, показав внушительные клыки, его янтарные глаза с кошачьими зрачками сузились до щёлочек. Талли был чистокровным орком. Но по орочьим меркам считался сущим недоразумением, поскольку не обладал нужными для истинного (в понимании орков) воина качествами — свирепостью и неистовством в бою. Потому не нашлось ему места ни в Шартанге, ни среди наёмников Ортханка, ни в клане Стрелолиста, обосновавшемся в Арденском Лесу и охранявшем границу с Шартангом.
Талли был добрейшим существом, любимцем детей Синегорья. Их восхищала его сила и умение мастерить всякие, как их сам Талли называл, «штуки» — забавные игрушки, которые безо всякой магии умели двигаться и издавать писк, шум и треск. Каждый раз орк делал их по наитию, наугад, и не запоминал, как, поэтому среди его «штук» не было двух одинаковых.
— Ты не видела ничего необычного, княжна? — Талли выглядел обеспокоенным. — А ты, княжич?
— Нет, — ответила Рэйвен, а Риан просто отрицательно помотал головой.
— Драконы с утра летали над горами и кричали. Будто им очень больно, — большие остроконечные уши орка поникли, что выражало печаль.
У Талли в жизни было две страсти. Вкусно поесть, из-за чего ему пришлось даже распустить по бокам кольчугу привратника, не налезающую на объёмистый живот. И драконы, небольшой клан которых обосновался в Синегорье пару тысяч лет назад, во времена Второго Эона. Эти огромные магические существа вызывали трепет в его загадочной орочьей душе. Но близко к ним он подходить не решался после того, как один из них случайно дыхнул на него пламенем. Хотя шрамами от ожогов Талли гордился, искренне считая, что они его украшают.
В отличие от своих одичавших и полностью утративших в результате Великого Искажения разум сородичей, драконы Синегорья были осторожны и не доставляли хлопот местным жителям. Да и не охотились почти, снисходительно принимая в дар по десятку овец раз в месяц. Рэйвен всегда становилось грустно при мысли о том, что эти драконы уже слишком стары, чтобы дать потомство, и однажды небо над Синегорьем окончательно опустеет, как это уже произошло с Лунными Горами.
— Не переживай, они всегда беспокойны перед Летним Солнцестоянием, — Рэйвен ласково провела рукой по мощному предплечью Талли.
— Нам пора, — напомнил Риан. — Не забудь закрыть ворота, Талли.
Орк насупился и принялся с усилием вращать огромный барабан с намотанной на него толстой цепью. А Риан и Рэйвен спустились по каменной лестнице к двум скалам, почти смыкающимся вершинами. За этим своеобразными воротами словно начинался другой мир. Буйство зелени и ярких цветов ослепляло после синевато-серых тонов окрестных гор. А всё, что не было занято растениями, покрывал мрамор. По обеим сторонам широкой аллеи, ведущей к открытой галерее, опоясывающей замок, застыли изваяния воинов в островерхих шлемах, словно притаившись в тени раскидистых деревьев. Башни и стены замка слегка мерцали, словно в их мраморную белизну был вплавлен лунный свет.
Орлиное гнездо было трехуровневым. За внешней стеной, к которой можно было попасть через Средние Ворота, располагались фруктовые сады и посады с мастерскими, выше, во втором кольце — дома и усадьбы, на самом верху — Материнская Роща и дворец Эндемиона. Здесь постоянно жили около трёх тысяч эльфов, а при необходимости сюда могло уйти хоть всё население Синегорья. Правда, единственный раз такая необходимость возникла более пятисот лет назад, во время войны с Горными Кланами.
На галерее Рэйвен и Риан разошлись, договорившись встретиться через четверть часа в Зелёной Гостиной — она называлась так, потому что её стены покрывал малахит.
Рэйвен немного задержалась, так как сначала прихватила с собой копии летописей, привезённых Ханджером из Кэр-Лайона, но на полдороге подумала, что вряд ли стоит затрагивать ещё одну сложную тему, помимо той, что предполагалась, вернулась в свои покои и убрала свитки в сундук. В конце концов, об этом можно будет поговорить и по пути в Логрейн. Когда она вошла в гостиную, Риан поднялся из кресла, к которому был придвинут невысокий столик с кувшином и двумя бокалами. Напротив стояло такое же удобное кресло для неё.
