— Мне нужно поговорить с тобой наедине, — ответил Олвен со вздохом. — Остальным я приказал ждать нас у подножия гор. Княжич тоже туда подъедет, когда… освободится.

— Говори, — усмехнулась Рэйвен.

Но Олвен молчал, нерешительно глядя на княжну. Она вдруг заметила, что сотник непривычно хмур, да и выглядит так, словно не совсем здоров — его светлые волосы, небрежно собранные в хвост, будто бы потускнели, глаза в красных прожилках, а под ними залегли глубокие тени.

— Когда ты последний раз нормально спал? — мягко спросила Рэйвен. — Что с тобой приключилось?

— Декады две назад, — признался Олвен и снова надолго умолк.

«Мужчины», — мысленно хмыкнула Рэйвен. Эту мужскую особенность — из двух заданных вопросов отвечать только на один, по собственному усмотрению, она давно подметила. И она повторила второй вопрос. — Что. С тобой. Случилось?

— Не со мной, — сотник вздохнул.

— А с кем случилось?

Вопрос словно бы повис в воздухе. Олвен уставился в землю и молчал.

— Олвен, не заставляй вытягивать из тебя каждое слово, — Рэйвен вздохнула.

— Да не могу я! — воскликнул сотник, разжал руку, недоумённо посмотрел на обломки свирели, в сердцах швырнул их в траву, и уже тише и спокойнее завершил. — Говорить не могу…

— Постой-ка… — Рэйвен ещё раз внимательно вгляделась в его лицо. — Молчи и кивай, если я права. Ты клятву кровную дал молчать?

Олвен кивнул.

— Риану? — спросила она, чувствуя неприятный холодок в солнечном сплетении и начиная подозревать, что её друг вовсе не у друидов подзадержался. Она тут же сжала рукой оберег, и выдохнула с облегчением — прохладный. Значит, прямо сейчас Риану ничего серьёзного не угрожает. Но это не значило, что ситуация такой и останется.

Ещё один кивок.

— Он ведь не у друидов сейчас? И не в Синегорье?

Два кивка.

— Это опасно? Больше никто не знает? Написать, нарисовать или спеть… тоже не можешь?

Олвен кивнул в ответ на все вопросы.

Она прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Никто из Старших не потерпит в своём ближнем окружении болтуна. Изгнание из дружины — вот что ожидает сотника, когда Риан узнает об этом разговоре. Если, конечно, сама магия не убьёт Олвена раньше за нарушение кровной клятвы… Уж если он решился на попытку обхода клятвы — а иначе зачем он вообще обратился к ней, должна быть веская на то причина… Например, реальная угроза жизни Риана. Настолько реальная, что всё прочее не имеет значения.

«Надо выяснить, что именно произошло», — сказала она самой себе. — «А бояться и переживать я буду потом…»

— Твои терзания мне понятны, — Рэйвен ободряюще улыбнулась сотнику. — Ты клятву верности принёс, служить и защищать. И сейчас эта клятва противоречит второй твоей клятве — молчать.

— Всё так, — Олвен выдохнул с явным облегчением. — Я надеялся, что ты поймёшь. Княжич должен был вернуться еще три дня назад. Я просто не мог больше сидеть и ждать.

— Если Риан в опасности, — Рэйвен посмотрела сотнику в глаза. — Я сделаю всё, чтобы ему помочь. Но почему ты пришёл ко мне, а не к Эндемиону? У князя намного больше сил и возможностей. Тем более, что речь идёт о его сыне.

— Потому что клятва, данная Риану, прямо это мне запрещает, — хмуро ответил Олвен и, помолчав, завершил упавшим голосом. — А ты… ведь… умеешь…

— Та-а-к, — протянула Рэйвен и Олвен поёжился, поскольку её взгляд не обещал ничего хорошего. — Умею что?

— Тебя в Фаррентале обучали, — заговорил он смущённо. — Вместе с Воинами Теней. Ты ведь умеешь… допрашивать ментально? Вот я и…

— Всё, Олвен, молчи, пока лишнего случайно не наговорил, — остановила его Рэйвен. — А мне надо подумать.

«Что же ты натворил, друг мой?» — размышляла она. — «И как вытянуть это из Олвена? Допрашивать нельзя, даже с его добровольным согласием. Почти гарантированно он умрёт, стоит мне допустить малейшую ошибку… И тогда… если с Рианом что-то случилось… нехорошее, я даже не узнаю, где его искать и чем помочь».

Значит, придётся выведывать окольными путями, поняла она. И вопросы надо задавать осторожно, чтобы не убить Олвена магическим откатом из-за нарушения кровной клятвы.

— Вот что, Олвен, — голос Рэйвен звучал холодно и с той уверенностью, какой она вовсе не ощущала сейчас. — Во-первых, ты служишь моему другу. Допрашивать тебя ментально, без его разрешения, я не могу. Так поступают только… со смертельным врагом, да и то… если в жилах его не течёт Старшая Кровь. Во-вторых, ты сильно переоцениваешь мои возможности. В третьих, это попросту опасно для… тебя. Мы поступим иначе. Расскажи мне только предысторию и то, о чём можешь сказать. Об остальном я попробую догадаться.

— Хорошо, — Олвен выдохнул с явным облегчением.

— Подожди… Лучше, если говорить ты будешь… иносказательно.

— Это как?

— Сказку расскажи, — Рэйвен хмыкнула. — Со схожим… сюжетом. Это даст мне правильное направление для догадок. Героям… сказки дай внешность… узнаваемую. Место действия опиши, прямо не называя. О приключениях героев поведай.

— Попробую, хоть и рассказчик из меня… Только подумать мне надо.

— Давай совместим твои раздумья с дорогой? — предложила Рэйвен. — И так задержались. А вдруг Риан уже вернулся?

— Ладно, — вымученно улыбнулся Олвен. — Твой — белый, он поспокойнее. Вот, угости его.

Сотник вытащил из седельной сумки яблоко, разломил и протянул половину Рэйвен. Она подошла к белому коню, протянула на ладони угощение, тот фыркнул, осторожно взял предложенное, схрумкал и легонько ткнулся мордой ей в плечо.

— Признал, можно ехать, — сказал Олвен, скармливая остаток яблока своему коню. — Помочь?

— Сама, — отмахнулась Рэйвен.

Взяв поводья, она той же рукой ухватилась за гриву, одновременно чуть натянув один повод, чтобы конь выпрямил шею, другой рукой оперлась на переднюю луку, вставила ногу в стремя, стараясь не задеть носком сапожка бок животного, и, оттолкнувшись от земли, легко взлетела в седло.

После обучения в Фаррентале, она предпочитала управлять лошадью почти без поводьев, обходясь голосом и коленями. Белый конь явно был приучен к такой манере, и они легко поладили.

Лесная тропа изрядно заросла, пришлось двигаться неспешным шагом, время от времени прижимаясь к конской шее, чтобы избежать столкновения с нависшими над тропой ветвями деревьев. Рэйвен выдохнула с облегчением, когда лесная чаща закончилась и началось пологое каменистое западное предгорье с небольшими кедровыми рощами и быстрыми горными речушками.

На горизонте виднелись округлые вершины самых высоких гор. От них до более отвесных восточных предгорий, спускающихся к Великому Океану, было не менее тысячи фарлонгов, а с юга на север хребты Синегорья, изрезанные многочисленными ущельями, распадками и базальтовыми плато, протянулись на шесть тысяч фарлонгов.

— Ладно, — сотник вздохнул. — Я придумал. Это… хумансовская сказка… У нас таких… не рассказывают.

Они поехали бок о бок, чуть придерживая своих коней, норовящих с шага перейти на рысь.

— Было это во времена стародавние, сорок полных лун с той поры минуло, — откашлявшись, начал Олвен, подражая манере сельских сказителей.

«Примерно три года», — мысленно перевела месяцы в годы Рэйвен.

— Жил в деревне одной парень…к-хм, рода знатного, ликом… э-э-з… светлый и с глазами, как трава, изумрудными. И была у него мечта заветная. Раз бродил он по берегу моря и колдунью… злую там встретил. С волосами, как пламя. И глазами… как тьма… в ночь безлунную.

«У Риана зелёные глаза. Рыжая и черноглазая… Похоже на Эмор», — мысленно вздохнула Рэйвен. — «И почему я не удивлена? А берег моря, надо полагать, в Логрейне. Ну да, там они и встретились, три года назад».

— И сказала колдунья, мечту твою знаю. Принеси мне цветок аэтерны…

— Что? — Рэйвен в изумлении дёрнулась и сильно сжала колени, чтобы удержаться в седле. Конь обиженно фыркнул. — Она знает хоть, что это за цветок и где растёт?

Аэтерна росла только в Чернолесье на берегах Мёртвого Озера. Добыть этот красивый, но смертельно ядовитый цветок крайне сложно из-за нежити, обитающей там. Даже орки, которых сложно напугать, панически боятся Чернолесья. А Империя Аластрим вряд ли исключительно забавы ради потратила лет двадцать и неимоверное количество золота, чтобы вырыть очень широкий канал с проточной водой, отгораживающий её от этого проклятого леса.