Воины всё равно гибли в боях, но заметно реже, чем прежде. Она сделала бы больше, но однажды её дар вышел из-под контроля — заготовка взорвалась, и хорошо, что не в руках, а на наковальне. Но хуже всего было то, что её магические потоки утратили стабильность — и это означало полный запрет на работу в кузнице и на самостоятельное хождение по Тайным Тропам.

Тисовый Форт не был крепостью в полном смысле этого слова — здесь не было ни каменных стен, ни башен, ни ворот с подъёмным мостом. Форт размещался внутри пяти холмов, соединённых подземными ходами. Два холма использовались как склады оружия и запасов продовольствия, ещё два служили казармой защитникам форта в холодное время года, а пятый был чем-то вроде командного пункта.

Внешне это были самые обычные холмы, со склонами, поросшими высокими деревьями. Даже посвященному трудно было с первого взгляда определить, где находятся отлично замаскированные и магически защищённые входы, или заметить платформы наблюдателей, упрятанные в кронах деревьев. В низинах между холмами расстилалась широкая защитная полоса из колючих кустов и коварных ловушек на немногих узких тропинках.

Ловушки в виде лиан, внезапно оплетающих и обездвиживающих, и ядовитые кусты были, в основном, заслугой Риана, наконец, в полной мере оценившего собственный дар вырастить что угодно хоть на голой скале. Рэйвен улыбнулась, вспомнив, что в детстве друг стеснялся своего дара, считая его неподходящим для воина.

— Не дар, а насмешка, — вздыхал Риан. — Я же не друид, чтобы цветочки выращивать.

— А ты только представь, — отвечала ему Рэйвен. — Какие цветочки ты можешь вырастить. И где. Например, что-нибудь очень ядовитое внутри вражьей крепости. Или можно семена засунуть в щели между камнями крепостных стен. И корни деревьев обрушат стены.

Велмир прикоснулся к серому, обросшему мхом камню, и тот сдвинулся в сторону, открыв узкую винтовую лестницу, ведущую вглубь холма. Спустившись по ней, и пройдя неширокий наклонный коридор с несколькими ответвлениями, Рэйвен и Велмир оказались в круглом сводчатом зале. По мраморным стенам струилась вода, стекая в ограждённое невысоким парапетом пространство. Магические светильники создавали впечатление пробивающихся сквозь мозаичный самоцветный купол солнечных лучей. И казалось, что и гладкий пол, и стены тоже украшены самоцветами.

В центре зала находился круглый стол с подробным макетом Милигетской Провинции Аластрима — следующей территорией, которую Арденский Лес и Синегорье собирались отвоевать. Когда это произойдёт, пока было неясно. Возможность для захвата имелась и сейчас, ситуация тому благоприятствовала. В Империи вспыхнул мятеж, охвативший три провинции, и имперские войска занимались его подавлением. Но проблема заключалась не в захвате, а в удержании земель. Запас семян меллорнов для выращивания Дочерних Рощ иссяк в обоих княжествах и в ближайшие лет сорок друиды не ожидали цветения Материнских Древ. А без Рощ не получится вырастить систему защитных полос по новой границе.

Ханджер стоял возле макета спиной ко входу — Рэйвен, скорее, почувствовала, чем узнала в широкоплечем мужчине в пятнистом плаще своего брата. Сердце дрогнуло, но показывать ему, что рада его видеть, она сочла не совсем правильным, учитывая тот скандал при расставании, что брат устроил. Потому постаралась придать своему лицу холодное, безразличное выражение до того, как он обернётся и увидит её.

Ханджер что-то негромко рассказывал двум Ловцам Теней, различимым лишь по цвету волос. Обоих Рэйвен видела впервые. Они тоже были в пятнистых маскировочных плащах, словно недавно вернулись с вылазки. Детали их облика словно ускользали от восприятия, оставляя лишь общее впечатление изящества.

Рэйвен прислушалась к разговору — речь шла о Тёмных Башнях, которые начали строить во всех провинциях Аластрима, граничащих с «поясом Диких Земель» — так аластримцы именовали Арденский Лес, Синегорье и орочий Шартанг.

На верхних смотровых площадках Тёмных Башен размещались большие серые кристаллы, которые излучали что-то такое, что вблизи находиться было почти невозможно. За полфарлонга [1] до башни охватывала тоска и она усиливалась по мере приближения, затем начинала сочиться кровь — из глаз, носа, ушей и сквозь поры кожи. Излучение, по словам тёмных магов Эр-Тириона, которые и устанавливали кристаллы, действовало на эльфов и орков, но было почти безвредным для людей. Но сами эр-тирионцы возле башен почему-то носили защитные амулеты.

Они попытались несколько башен установить прямо на берегу пограничной реки Варги, но лучники Лесной Стражи расстреляли строителей и сожгли недостроенные конструкции. Так что строительство шло теперь в двадцати фарлонгах от границы, на берегу широкой судоходной реки Арны. Пока особых хлопот эльфам башни не доставляли, но понятно было, что как только пояс Тёмных Башен достроят, проходить вглубь Милигетской Провинции разведчикам станет крайне сложно.

— Кристаллы делают в Чернолесье, — рассказывал Ханджер. — Привозят в Милигет и заряжают во время казней. На один кристалл требуется мучительно умертвить трёх-четырёх разумных существ.

— И на сколько хватает кристалла? — поморщился темноволосый Ловец Теней.

— Примерно на три месяца, — в голосе Ханджера звучали непонимание и отвращение. — Двести башен Эр-Тирион собирается ставить только в Милигетской Провинции. Три тысячи двести изуверских убийств в год. Это ж как надо бояться, чтобы защищать границу такой ценой?

— Для них это не цена, — хмыкнул светловолосый. — Интересно, что делать будут, когда закончатся преступники и рабы?

Рэйвен не видела выражения лица Ханджера, но болезненная усмешка Ловца Теней и сочувствие пополам с усталостью в его глазах были ей знакомы. Ровно так же Морион смотрел на неё и Риана, когда они вернулись с вылазки в Милигет, где и увидели впервые умерщвление на алтаре при большом стечении народа. Морион счёл полезным подобный опыт, хоть из них с Рианом и не собирались делать Воинов Теней. Для понимания, что из себя представляет главный и самый сильный враг Арденского Леса и Синегорья

На неё тогда большее впечатление произвела даже не сама мучительная казнь — с живого человека медленно, тонкими полосками срезали кожу, а то, с каким жадным интересом и удовольствием за этим наблюдали зрители. Это было… мерзко. И, как впоследствии сделала вывод Рэйвен, не единожды увидев изуверские расправы людей со своими же соплеменниками, видимо, этой расе присуща чрезмерная, не оправданная никакой необходимостью жестокость — она в их природе. Так что смысла осуждать их за это не больше, чем упрекать хищника за охоту на травоядных. Она даже постепенно прониклась сдержанным уважением к тем людям, которые ухитрялись как-то держать в узде своё внутреннее чудовище. И сейчас, слыша явственное отвращение в голосе брата, Рэйвен невольно выдохнула с облегчением — его реакция была правильной.

— Придумают что-нибудь, — ровным голосом сказал темноволосый. — Что ещё интересного ты узнал от того эр-тирионца?

— Что башни неопасны для гномов, — ответил Ханджер. — Но Горные Кланы возмущены их строительством рядом с Лунными Горами, потому что башни мешают им искать рудные жилы.

— Горные Кланы, — презрительно хмыкнул светловолосый. — Кому интересно их возмущение.

С Горными Кланами у Арденского Леса был «холодный мир». Последние лет пятьсот, после их неудачной попытки нападения на союзное Синегорье. Даже торговля с ними постепенно наладилась: металлы в обмен на еду и ткани. Гномы, засевшие в своих горных крепостям, по сути, никому не мешали. Ни эльфам, ни Империи, которая ограничилась тем, что вытеснила Горные Кланы с плодородных равнинных земель.

— Было бы неплохо добыть пару амулетов для изучения, — задумчиво проронил темноволосый. — И поймать и допросить одного из ремесленников Эр-Тириона.

— Это сложно, — заметил Ханджер. — Амулеты с привязкой по крови, то есть, придётся и владельца захватить. Да им ещё и смертные блоки ставят, начиная с третьего уровня посвящения. Допрашивать бесполезно, помрёт сразу.