– Так обманщиков много… – констатировала я, понимая, что Кристель жила во лжи.

– Ох, Кристель, – схватил он меня в объятия, – и дня не прошло, чтобы я не пожалел о содеянном. Прости меня!

– Ну да, конечно! Я видела ваши сожаления! Его маленькие ножки бегают по двору, а вторая пара ножек готовится родиться. Не несите ерунды, Кюри. Вы мне противны! – вырвалась я из его объятий, тяжело дыша. – Вам нужны были только деньги, вы меня никогда не любили!

– Крис…

– Не смейте произносить моё имя!

– Я вас люблю! Только вас! – упал он передо мной на колени, хватаясь за мою юбку и целуя её.

– Да что же это такое?! За что это всё мне?! – возмутилась я. – Вы любите деньги! Не спорьте! Ваши жалкие попытки убедить меня в своих чувствах сейчас связаны с тем, что ваше финансовое положение шатко. Вы привыкли жить за счёт моего отца.

– Это всё он виноват! – завопил Кюри.

– Насильно впихивал вам свои деньги? – саркастически протянула я, видя, как он, словно болванчик, согласно кивает. – Глупости! У меня к нему, конечно, будет разговор, но это именно вы взяли деньги! Вы забыли меня, стоило вам уехать из столицы, вы тут же завели другую семью!

– А сама? – со злостью воскликнул он, вскакивая. – Всего лишь через год объявила о новой помолвке! – его лицо исказилось гневом, что стало последней каплей. Сжав ладонь в кулак, я с силой замахнулась.

Когда-то, в прошлой жизни, мой первый муж научил меня парочке ударов. Ученье не прошло даром. Я с удовольствием смотрела, как Кюри, согнувшись и завывая, держится за нос, из которого течёт кровь.

– Не смейте больше никогда со мной говорить. И да, я прекращаю выплаты за дом. Вы говорили, что ваши работы теперь продаются? Надеюсь, этого хватит на жизнь вам и вашей семье.

– Не посмеешь!

– Заблуждаетесь! Я могу и сделаю! Вы больше ни дня не будете жить за мой счёт! – развернувшись, я стала стремительно возвращаться. Злость и обида всё ещё кипели во мне, желая найти отдушину.

– Кристель! Кристель! Не смей так уходить! – кричал разгневанный мужчина мне вслед, вызывая во мне единственное чувство – брезгливость. Я пролетела через задний двор, словно стрела, успев бросить всего один взгляд на его жену, которая растерянно хлопала ресницами, глядя мне вслед. Наверное, нужно бы её пожалеть, но она сама вышла за него замуж. Я содержать его семью не буду!

Блэйкмор стоял, прислонившись к ландо, задумчиво постукивая тростью о колесо.

– Быстро вы… – не успел он произнести фразу, как я самостоятельно залетела в экипаж.

– Так и будем стоять или поедем? – рыкнула, вынуждая его забраться следом.

– Я знаю пару парней, которые могут вывезти его в море, – сочувственно протянула молчавшая до этого момента Ру. Она сегодня была нашим извозчиком. – Никаких следов и сожалений!

– Ру! – одёрнул её Блэйкмор. – Езжай!

– Ну, сам – так сам… – протянула она, лихо встряхивая поводья.

Наше ландо стремительно удалялось от уютного коттеджа, где жил бывший жених.

– Как вы? – поинтересовался некромант. Его голос был излишне мягок, что сегодня меня не радовало. Жалость отвратительна!

– Прекрасно! Как ещё может быть?! В его смерти вы меня подозревали? – сверкнула я злым взглядом.

– Вышла ошибка, – смиренно констатировал мужчина.

– Как просто! Всего лишь ошибка! Вы рычали на меня, подозревая во всех смертных грехах, а этот подлец жил здесь припеваючи!

– Кристель, мне кажется, вам нужно успокоиться.

– Вам кажется? Вам кажется? Вам вечно что-то кажется! Я не хочу успокаиваться! – заводилась я. Его спокойствие выводило из себя.

Беда моей предшественницы отзывалась в моём сердце, в моих потерях… Я ведь только хотела обычного женского счастья и уверена, что и она тоже! Разве это много?! Кюри не любил её, как и мой последний муж – Тёма. Им только деньги подавай, а то, что мы к их ногам свои сердца кидали, им было наплевать!

– Самое противное, что папа всё знал. Он купил его! Ну, а мне почему не сказали? Зачем разыгрывать смерть?! Разве сложно было просто сказать мне в глаза: «Он тебя не любит!» И я бы не мучалась горечью утраты!

– Мне очень-очень жаль, Кристель, – протянул некромант, пытаясь взять меня за руку, которую я тут же отдёрнула.

– Жаль? Что вам известно о жалости? Вы – бесчувственный чурбан! – злость требовала выхода и нашла прекрасную цель в лице Блэйкмора. Непробиваемый гад! Он умеет по-настоящему сочувствовать? – Вы ищете в людях только изъяны! Обвиняете! А потом говорите: «Упс, ошибочка вышла!» Словно ваши слова могут что-то изменить! – я энергично тыкала пальцем в его грудь, не замечая, как слёзы скапливаются в глазах.

Мои слова потонули во всхлипах, очищающих душу. Я не остановилась на слабых толчках ладонью в грудь некроманта, а сжала кулачки, изо всех сил колотя его. К чести Блэйкмора, он не выкинул меня из ландо, а терпеливо подставлял свою грудь, а после и вовсе сжал в крепких объятиях.

Аромат его кожи и крепкие руки на плечах меня постепенно успокоили, и я, всхлипнув последний раз, замерла на его груди.

– Я не истеричка, честно… – шепнула.

– Я знаю, Крис. Тебе просто нужно было выплеснуть эмоции, – так же тихо ответил он, продолжая сжимать в крепких объятиях.

Ру выбрала иную дорогу, медленно ведя ландо по заросшим аллеям платанов и смоковниц.

К сожалению, ландо мы оставили у друга Блэйкмора, в его пустующем особняке. Как я поняла, его семья ещё была в столице и к морю отправится только через пару недель. Пока же он любезно предоставил свой дом в наше полное распоряжение. Жаль, что всего на одну ночь.

Лошади стремительно мчались прочь, унося нас подальше от лжеца и морского побережья.

После случившейся истерики я хотела бы извиниться, вот только Блэйкмор был занят. Тот самый артефакт, что я видела у него при первой встрече, постоянно мигал красным и противно жужжал, напоминая о своём существовании, потому мужчина не снимал его с уха, отдавая указания и увиливая от ответов о своём местоположении. Вырваться со мной в другой город для него было сложной задачей, и оттого мне ещё больше становилось стыдно за своё поведение.

Перестав придерживаться манер, я закинула ноги на сидение и прислонила голову к деревянной стенке экипажа. Полумрак делал своё дело, и мысли медленно текли, вырисовывая картину жизни моей предшественницы. К её папеньке у меня было много вопросов, которые я непременно ему задам, стоит мужчине очнуться. Я размышляла о фабрике, о стройке, а также о Блэйкморе… Мой взгляд по собственной воле то и дело скользил по его сосредоточенным чертам лица, по упрямо поджатым губам, по заломам задумчивых морщин на лбу... непременно вновь возвращаясь к губам. Мне понравилось, как он назвал меня: «Крис». Запоздало я понимала, что это обращение мягким рокотом отзывалось в моей душе. Хотелось проверить, так ли оно хорошо из его уст ещё раз, когда я не буду захлёбываться в слезах и соплях.

– Придушу за ваши мысли, – внезапно произнёс Блэйкмор, который уже некоторое время молчал и ловил на себе мои взгляды.

– Что? Простите… – растерялась я.

– Да-а… Юмор у некромантов не очень, – иронично подметил он, – я всего лишь поинтересовался, о чём вы думаете.

– О переговорном артефакте, – быстро нашлась я, – почему у меня его нет?! Это бы упростило мне жизнь в разы! Нужно озадачить Онору.

– Не торопитесь. Вы не сможете посылать импульсы, необходимые для отправки сообщений. Пока это подвластно магам или тем, у кого есть хотя бы минимальная магическая искра. В вашем деле сказано, что вы – человек с нулевым потенциалом.

– И как только так вышло, при моём-то папеньке? – озадаченно буркнула я.

– Я бы не расстраивался, согласно вашей карте, у вас высокая вероятность родить магически одарённого ребёнка. Если ваш супруг будет человеком, то вероятность шестьдесят четыре процента, а если магом, то девяносто семь процентов.

– Это что ещё за карта? Вы что, наизусть знаете моё дело? – взвилась я.