– Садитесь, пока в рот воздушный дух не залетел, – хмыкнул у меня над ухом Блейкмор, подставляя стул.

От неожиданности я клацнула зубами, поняв, что стояла с открытым ртом, и послушно села за стол.

Еда оказалась вкусной и разнообразной. Я с удовольствием отдавала ей должное, в то время как мужчина предпочёл еле касаться еды, разглядывая меня.

– Думаете, если долго смотреть на меня, начнёте читать мысли?

– Получается?

– Отнюдь. Скорее, развлекаете…

– Даже не знаю. Вы то ли самая отважная, то ли самая глупая девушка в королевстве. Никто меня ещё за шута не принимал.

– А вы не будьте ежом, нельзя воспринимать всё в штыки, переигрываете. Должен быть баланс в хорошем запугивании, – я с удовольствием жевала кусочек таявшей во рту говядины. Волокна идеально распадались, видно, тушили её несколько часов.

– А вы знаете хорошую составляющую запугивания?

– Ещё как! – хмыкнула я, вспоминая, как после смерти второго мужа его партнёры и друзья поиграли на струнах моих нервов. Я год к психологу ходила, кошмары по ночам мешали спать. – Нужно неспеша загонять жертву в угол, чтобы у неё не осталось выбора, чтобы она до дрожи в пальцах боялась за жизнь близких. Знаете, очень часто мы можем бравировать и играть своей жизнью, но жизнь близких для нас бесценна, – выдав всё как на духу, я испуганно вскинула голову. Блейкмор подобрался и смотрел на меня с не виданным ранее… сочувствием. – Но это, конечно же, в теории! – заявила я, боясь его вопросов.

– Конечно…

– Почему вы не едите? Еда отличная! У вашего повара золотые руки! А он… тоже скелет или лич? – немного помедлив, поинтересовалась.

– Нет. Мадам Маршан – самый что ни на есть настоящий человек. И очень любит готовить, вот только меня чаще всего дома не бывает… Потому она и расстаралась с закусками, – обвёл он взглядом стол, насмешливо выгнув бровь. – Вы, кажется, не испугались моих слуг… Почему?

– А должна? – с интересом склонила голову к плечу. – Не знала, что их надо бояться. В следующий раз – обязательно.

– Давайте ограничимся этим разом. А то, боюсь, Себастьян будет недоволен.

– Себастьян? А он причём? – его мысли летели, словно молнии, оттого я потерялась.

– Думаете, мужчине, который в вас заинтересован, будет приятно, что вы остались с другим наедине?

– Мы же с вами беседуем о делах. К тому же я ему права меня ревновать не давала! – удивлённо парировала.

– Вы едете с ним на рассвете, этого уже хватает… – заявил со знанием дела некромант.

– Давайте оставим мою личную жизнь, – отложила я ложку, – что вы теперь будете делать, когда от Грейвстоуна остался только прах? Его не допросить… Из свидетелей – только я, которая ничегошеньки не помнит, и папенька в анабиозе.

– Копать и ждать.

– Чего ждать? – подозрительно покосилась на него, больно змеиная была у мужчины улыбка.

– Вы сами прекрасно понимаете. Вам угрожали. Им срочно нужна «чёрная смерть», и они придут за ней к вам… а я буду рядом.

– Что-то меня это не прельщает.

– А вам выбора никто не даёт.

Сглотнув грубые слова, что хотели сорваться с языка, я сосредоточилась на иной мысли.

– Второй раз мне кажется, будто вы знаете, что несёт в себе эта разработка.

– Я знаю. Кристель, что такое артефакты, в том числе – боевые?

– Это такие приспособления, которые улучшают жизнь… – протянула неуверенно. К экзаменам я не готовилась.

– Эти приспособления, как вы выразились, позволяют обычным людям и слабым магам управлять магией. В некромантии «чёрная смерть» – одно из высших заклинаний. И даже если способности позволяют, не каждый некромант сможет его произнести.

– Почему? – напряжённо выдохнула я.

– Потому что оно гарантирует встречу со смертью самому некроманту. Там, где проходит смерть, остаётся только прах… И если ты не готов заглянуть ей в глаза, если воля недостаточна крепка, то не важно, сколько у тебя сил.

– Если оно столь страшное, то сколько раз такое заклинание приводили в жизнь?

– Один.

– И кто? – с подозрением протянула я.

– Я. Это моё заклинание, а ваш отец всегда любил сложные задачи, вот и захотел повторить. Артефакт позволит исполнителю пропустить встречу со смертью и остаться в живых… Как думаете, эта штука стоит того, чтобы за неё побороться?

– Папенька погорячился… – пробормотала я, ужасаясь, куда может завести любопытство мастера своего дела. – Этот артефакт не должен никому принадлежать!

– Боюсь, что это не нам решать.

Утро выдалось туманным. Свежая роса всё ещё лежала на листьях деревьев и траве, а воздух полнился ароматом сочных трав, в то время как земля уже дрожала под копытами лошадей.

Мы неслись через одинокий парк.

Прижавшись к шее своего коня, я подговаривала его мчаться быстрее, чтобы герцог не мог нас догнать. Резкий ветер в лицо сорвал мою шляпку и теперь трепал выбившиеся пряди волос, но мне было всё равно. Впервые в этом мире я чувствовала себя абсолютно живой и громко хохотала от удовольствия. Словно ветер свободы наполнял не только мои лёгкие, но и всю меня.

Мне пришлось довериться своему жеребцу, ведь у меня не было отточенных навыков, как у Себастьяна, только желание – победить. И он не подвёл, не зря его звали Чёрный бриллиант. Умный, быстрый, надёжный. Скакун нёс меня на своей спине бережно, но в то же время не позволял герцогу и на миг подумать, что он может нас обогнать. Мы разделяли с ним один триумф на двоих, как и чувство одурманивающей свободы.

Остановившись около раскидистого дуба, жеребец нетерпеливо перебирал копытами, надеясь вновь пуститься вскачь, а я тяжело дышала. Моя грудная клетка резко поднималась и опускалась, а спутанные волосы облепили лицо, но даже несмотря на откровенно несобранный вид, на моих губах цвела широкая улыбка. Я победила!

– Вам не кажется, что лучше бы вы не предлагали забег? Тогда бы у вас была надежда, что вы можете обогнать одного из самых быстрых жеребцов королевства! – хоть и говорила с пафосом, но я искренне уверилась, что подо мной не просто конь, а чемпион. Я гордилась им, поглаживая его по крупу, и ему это нравилось. Он довольно заржал в такт моим словам и гордо вскинул морду.

– А я не считаю себя проигравшим, – герцог с удовольствием скользил взглядом по моему лицу, медленно подъезжая. Он позволил себе ласку глазами, и мне бы возмутиться, но ощущать себя красивой для кого-то, желанной… всегда придавало мне сил.

– Глупо, – констатировала я, пожав плечами и, наконец, выровняв дыхание.

– Только мне судить… Ведь каждый платит ту цену, которую готов заплатить. Этот проигрыш мне по карману, – оскалился он, равняясь с моим жеребцом. – Я готов платить за него цену вновь и вновь. Покатаемся завтра на рассвете?

Туман рассеивался, и золотистые лучи солнца освещали его макушку, пока шёлковый цилиндр был зажат в руке. Мужчина казался сказочным принцем, героем, готовым ворваться в жизнь дамы. Его глаза завораживающе блестели очарованием, а на губах играла мягкая улыбка. В отличие от моей причёски, его волосы лежали волосок к волоску, а одежда не сбилась.

– Боюсь, что каждое утро я не могу позволить себе такое удовольствие, – хмыкнула, отворачиваясь и медленно трогая жеребца. – Мне ещё работать нужно…

– Стоит вам сказать слово, прекрасная Кристель, и я помогу, – тут же предложил он.

– Нет. Я сама, – поморщившись, отказалась. Его обращение ко мне было чересчур сладким, от такого на зубах была оскомина.

– Вам так не нравится моё предложение. Почему? Любая женщина на вашем месте мечтала бы о таком! Женщины не занимаются делами, только ведением хозяйства.

– Герцог, я дам вам совет: перестаньте сравнивать и не перекладывайте свои ожидания на других! Если вы рассчитываете на новый забег, то не стоит думать, что я буду вести себя как обычная светская дама. Поверьте, в таких забегах они не участвуют, а вам именно это и нравится, – я прямо взглянула ему в глаза, отчего бедняга озадаченно смутился. – Я люблю в людях честность, как минимум – по отношению к себе. Так что ответьте себе: что вас во мне привлекло? Если бы я вела себя как та самая женщина, которую вы мне ставите в пример, скакали бы вы сейчас рядом со мной?