- Ты давал клятву, – хрипло прошипел Лекс, – что не будешь…

- Ты тоже клялся мне в верности! Мне и королевству, - на отмошь ударял Арден словами, - и что же?! Ты какого-то огненного духа принял вызов на дуэль, хотя знаешь, что я запретил их! Ты хоть понимаешь, что умрёшь?

- Это моя жизнь, я должен защитить честь…

- Ошибаешься! Твоя жизнь принадлежит мне и королевству! – прорычал Арден. – И знай: в смерти мало чести. Ты, Лекс, это знаешь лучше других.

Некромант сжал кулаки, но не ответил. В его глазах метнулась обида, упрямство, и всё же он молчал, помня, что перед ним не просто друг, а король Браксурии.

- Ты думаешь, что я хочу унизить тебя? - голос Ардена неожиданно смягчился, стал тише, глубже. - Нет, Лекс. Я хочу, чтобы ты жил. И не только я… Ты о Кристель подумал?

- Я думаю о ней каждую минуту…

- Вот только явно не о том! Четырежды она была помолвлена. Словно злой рок преследует её – женихи её не любили, использовали, погибали… Думаешь, она может справиться с очередной потерей?! Действительно так думаешь?! Нет! Я видел её состояние, то горе и страх, что наполняют её…

- Она знает? – сокрушенно протянул Лекс. – Я не хотел…

- Эгоист! Хотел спокойно умереть, оставив нас расхлёбывать то, что вы заварили с Себастьяном! - уличил он.

- Всё не так…

- Так! – резко оборвал Арден, - если ты этого не видишь, то значит, я тебе переоценил! Но достаточно! Я предупреждал, что за дуэль я буду изгонять… Ты знал. Так, что собирай вещи, на рассвете ты отправляешься в ссылку.

- Что? – пораженно протянул Лекс.

- Я приговариваю тебе Александр Блэйкмор к ссылке на острове Пербало, - официально заявил король. – Только ты… и твоя жена.

- Но я не женат…

- Значит на рассвете исправим. Не зря же я велел привести храмовника в особняк Кайроса. Ему, как и мне, не понравилось, что ты заставил его дочь плакать… Боюсь, что тесть тебе ещё это припомнит! – злорадно заключил Арден.

- Госпожа Фоксгейт! Кристель! – гуляя в парке, послышался оклик незнакомца. Остановившись, я медленно обернулась, придерживая Ру, что хотела остановить энтузиазм незнакомого мужчины. После нашего возвращения, Лекс снова приставил её ко мне.

Затормозив коня около меня, молодой мужчина резко спрыгнул.

- Как же ты хороша и не меняешься! – по-свойски заявил он, отчего мои брови удивленно взлетели вверх. – Кристель… - протянул он, заставляя меня всё сильнее хмуриться.

Парень был хорош собой, но вряд ли старше меня. Его голубые глаза искрились смехом, а золотистые волосы падали на загорелый лоб, намекая, что ещё совсем недавно он прожигал жизнь на тёплом побережье.

- Господин, вы, наверное, не слышали, но я потеряла память после страшной трагедии на фабрике отца… Я вас не знаю, - осторожно заключила я, не зная, то ли он вправду мой хороший знакомый, то ли сумасшедший, который может накинуться в любой момент. – К тому же, я теперь госпожа Блейкмор.

- Прости, я не подумал… Думал, меня-то ты вспомнишь. Я – Эдмонд, - смутился он.

- Эдмонд? И только?

- Конечно, титулы прилагается, но это ты и сама узнаешь. Сюзан просветит, - кивнул он в сторону засмущавшейся горничной. - Для тебя же я всегда был и надеюсь, что останусь просто Эдмондом. Мы росли вместе и даже должны были пожениться… Только я подвёл и женился на другой.

- А-а, так вы жених номер один, - с ещё большим интересом стала всматриваться я в его высокую, но худую фигуру.

- Что есть, то есть… А вон там моя Анабель, - указал он в сторону коляски, что медленно двигалась к пруду. Молодая женщина с двумя детьми радостно махали нам руками. Яркие рыжие волосы троицы упрямо выбивались из причесок в то время, как звонкий смех нарушал светский покой парка. Они не вписывались в размеренную картинку, были живыми и яркими.

- Она не подвластна условностям… - констатировала я, и если бы не ноющая боль внизу живота, то может быть даже восхитилась.

- Нет! Именно за это я её и полюбил. Я хотел бы, чтобы вы с ней познакомились. Теперь, когда и ты замужем, я смею надеяться, что вы подружитесь, - нерешительно произнёс он. – Ты мой друг, Кристель, всегда была и я хотел бы, чтобы мы не потеряли это прекрасное чувство…

- Я… подумаю, - заключила я, чувствую, как ребёнок толкнулся так резко, что дыхание сбилось, и я стиснула зубы.

- Я рад это слышать. Дед простил меня и принял нас с женой, так что я буду надеяться, что если ты решишь возобновить дружбу, то пригласишь нас, помнится ты всегда была радушной хозяйкой…

- Может быть, - заявила я на выдохе.

Мысленно поминая незадачливого бывшего, я мечтала скорее от него отделаться, а не расточать любезности. Кажется, у меня начинались роды…

Сын неуклюже пытался отгрызть зажим для галстука у отца, а тот только умилялся.

- Какой молодец! Вот, что значит делец от рождения! Весь в меня!

- Не преувеличивай, папенька! У него всего лишь чешутся зубки, - фыркнула я, давая сигнал няне забрать малыша.

- О, нет! Это мой внук! Никому не отдам! – отмахнулся он от рук услужливой женщины, - думаешь, зачем я приехал? Конечно, чтобы понянчится с самым умным мальчиком в королевстве!

- А я думала, чтобы обсудить расширение фабрики… - протянула я, насмешливо наблюдая, как великий Кайрос Фоксгейт расплывается в руках семимесячного бутуза.

- Это скучно! К тому же, я уверен, что ты уже всё решила и моё вмешательство не нужно, - отмахнулся он от деловых тем.

Я же хоть и умилялась, была в раздумьях. Меня до сих пор преследовали флэшбеки от общения с Зефиркой. И был один червячок, что настырно грыз мне душу, кое-что в её словах или в словах папеньки не сходилось…

- Ты хотела поговорить не о фабрике, словно прочитал он мои мысли, - серьёзно взглянул он на меня, а после передал внука няне, что поспешила удалиться.

- Неужели Лекс тебя обижает? – встал он в стойку.

- Что? Нет, конечно!

- Тогда, что с тобой?

- Давай, пройдёмся по саду, - предложила я, указывая в сторону открытых дверей на веранду.

Поздняя осень раскрасила деревья и кустарники и хоть морозы не тронут эти края, дни становились прохладными.

- Что тебя тревожит, Кристель? – задал вопрос папенька, стоило нам чуть отойти от дома.

- Папенька, помните тогда в больнице, когда вы пришли в себя и Лекс допрашивал вас… вы ведь соврали!

- Ты что-то вспомнила?

- Нет, - отрицательно качнула я головой, - лекарь Варшлоу считает, что воспоминания утрачены безвозвратно.

- Почему ты вспомнила об этом сейчас? Прошло уже полтора года… - вздохнул он.

- Потому что периодически я думаю об этом… К тому же, Патрисия тогда сказала, что я пошла на сделку с ней, а это значит, что я знала правду о своём женихе задолго до того дня. Да, и вам тогда так ловко стало плохо…

Слова давались тяжело, но в то же время, недосказанность всегда меня убивала, она разжигала в моей душе пожар сомнений.

- Ты оставила в тот день записку…

- Записку? – удивилась я, - в материалах следствия она не значится, и я ничего не находила.

- Ты думаешь, я дурак, чтобы оставлять компромат на свою единственную дочь? – усмехнулся он, - я сжёг её прежде, чем рвануть за вами…

- И что же там говорилось?

- Что твоя помолвка фикция, что тебе надоело играть по чужим правилам и хоть тебя принудили, ты собираешься восстановить справедливость. А также, ты говорила, что любишь меня и просила не поминать тебя плохим словом…

- Что? – сердце учащенно забилось в груди, а руки взмокли.

- В тот день, когда я гнал лошадей, я молился всем богам, чтобы они сохранили твою жизнь. Я обещал, что если ты останешься жива, то я буду лучшим родителем для тебя! Ты не помнишь, но я всегда был занят и даже тогда, когда тебе понадобилась помощь, я не доглядел, ведь погрузился с головой в свои разработки. Если бы я был хоть чуточку внимательнее… - сокрушался он, - Ты должна была провести этого мерзавца к моим работам. Там был замок на крови, нужна была твоя или моя…