– Их будут лапать чужие, неблагородные руки! – не унималась она. – Благородная девушка не должна расставаться с украшениями. Без них она словно без одежды! – пафосно добавила Сюзан, явно цитируя какой-то старый девичий справочник. Меня даже подмывало узнать, какой именно, но сейчас не время.

– Сюзан, если я сейчас не расстанусь с украшениями, то в случае, если отец не очнётся, придётся расстаться со всем: и с этим домом, и с нашей благородной жизнью, и с моей честью. Показывай украшения. Я сама отберу, – решительно подойдя к сундучкам, я не глядя стала вытаскивать комплекты, понимая, что если начну разглядывать, то ничего не выйдет. Женское честолюбие – оно такое… жадное, не готовое расставаться со сверкающей прелестью. Только выбора не было, нужно продавать!

– Вот это не дам! – Сюзан выхватила из моих рук поблёкшую розовую бархатную коробочку, словно защищала реликвию. – Вы просто не помните, а потом пожалеете! Это свадебный гарнитур вашей матушки! Вы всегда говорили, что наденете его на свою свадьбу. Я не позволю его тронуть! – она дышала тяжело, закрывая коробочку грудью, будто собиралась защищать её до последнего.

Я невольно улыбнулась.

– Хорошо. Его оставим.

– Тогда и этот нельзя! – с ловкостью фокусника она выхватила ещё одну коробочку. – Он идеально подойдёт к траурному чёрному платью, которое я для вас подготовила. Всё-таки вы поедете к семье вашего… несостоявшегося мужа. Вы должны выглядеть достойно.

– Ладно, – не стала спорить с её энтузиазмом.

– Тогда ещё вот...

– Сюзан, хватит. Всё. Онора, остальное заложим. Ты нашла, куда?

– Да. Я написала вашему ювелиру. Он вас обожает, думаю, пойдёт навстречу. Большую часть можно отдать ему в залог, остальное – в ломбард. Но он хочет встретиться с вами лично. Я сказала, что вы потеряли память, но господин Левуатье настаивает.

– Когда он ждёт меня?

– Я пообещала, что вы заедете к нему сегодня, перед тем как отправитесь к Грейвстоунам.

– Отлично. Тогда чего ждём? Сюзан, где мой наряд? И отложи украшения для Левуатье отдельно, – бодро сказала я и направилась за ширму, где не стала дожидаться помощи Сюзан и сама с большим трудом принялась избавляться от одежды. Всё же её было чересчур много.

Как только горничная подоспела, она с трудом скрыла косой взгляд. Я ведь безнадёжно успела запутать шнуровку, но девушка сдержалась от комментариев. Видимо, решив, что на сегодня уже перешла все дозволенные границы.

– Может, я вам хоть обед подам? – тихо шепнула Сюзан, затягивая корсет на и без того узкой талии.

– Обед? – переспросила я, чувствуя, как радостно отозвался урчанием желудок на это волшебное слово. – Если только что-то быстрое и лёгкое, – добавила, осознав, насколько мне нужны силы, если не хочу свалиться в обморок на чьём-нибудь крыльце.

– Чудесно! – с облегчением воскликнула Сюзан. – Вам в комнату подать или присоединитесь к госпоже Дювон?

– А это кто? – я удивлённо замерла, пока она ловко продолжала шнуровать.

– Ваша дуэнья, – пожала та плечами, как будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. – Она очень переживает, что вы выезжаете в свет без её сопровождения.

– Дуэнья… – растерянно перекатила я это старое слово по языку, вспоминая, что это за зверь и с чем его едят. Ведь я абсолютно точно не намерена с ней выезжать по делам. Ещё не хватало! – И как зовут это… чудо?

– Патрисия Дювон. Вдова отставного капитана. Тридцать пять лет. Умна, красива и бедна, – отчеканила Сюзан с лёгкой язвительностью, словно читала справку. – Вы познакомились с ней в Ла Напуль, после исчезновения барона Ларси, вашего третьего жениха.

– Третьего? – спросила я с подозрением, но тут же закашлялась, потому что Сюзан дёрнула корсет так, что воздух ушёл из лёгких вместе с любопытством, и только после этого девушка надела на меня чёрное платье.

– Я загляну к госпоже Дювон, – вздохнула обречённо, чувствуя себя персонажем из старого романа. Может, боги наконец соизволят выдать мне полный список проблем.

– О, дорогая! Наконец-то! – стоило мне ступить на порог гостиной, как на меня ринулась фарфоровая блондинка: белые кудри, огромные голубые глаза, аккуратный носик и маленький круглый алый рот. Её точёная фигурка была облачена в зефирное голубое платье, что мягко облепило меня со всех сторон, стоило ей меня приобнять, окутывая стойким ванильным ароматом. – Я так переживала, так переживала… – вздохнула она, отстранившись и вытащив из рукава тонкий кружевной платочек, прикоснувшись им к уголкам своих кукольных глаз. – Думала сегодня навестить тебя, но ты уже выписалась... Это ужасно эксцентрично – бросить лечение, чтобы помчаться на фабрику! – не забыла укорить она меня. – Ну что же мы стоим?! Скорее проходи! – уверенно потянула за руку по направлению к дивану. – Может, выпьем чаю? Нет, лучше чашечку крепкого кофе, ты же его любишь. Ах да, ты же всё забыла… – тараторила она, не давая мне вставить и слово, но, может, это и к лучшему. Мне сейчас хотелось выругаться, отчего её нежные ушки точно скрутились бы в трубочку. – Сюзан сказала, что ты сегодня выезжала без меня в банк. Дорогая, ты должна сейчас особенно беречь свою репутацию! Сплетни разносятся вместе с ветром, а имя твоего папеньки сейчас на грани скандала. Что будет, если он умрёт?! Не забывай, что репутация для девушки из высшего общества превыше всего.

– Как я могу забыть, когда мне твердят это на каждом углу? – саркастически протянула я, но она подоплёку не расслышала, продолжая щебетать:

– Тебе обязательно нужно появиться на прощании… Боже, как это ужасно! Такой молодой, такой молодой… – сокрушалась она, качая головой. – Прими мои искренние соболезнования… Ах, надо было свадьбу назначать хотя бы на пару месяцев раньше. Тогда бы ты уже была вдовой – это бы упростило тебе жизнь…

У меня начинал подёргиваться глаз, а на языке вертелось немалое количество язвительных комментариев, но я сдержалась. Вместо этого – молчала, стиснув зубы и крепко вцепившись пальцами в ткань платья.

– Была бы вдовой – делала бы, что хотела. А главное – деньги стали бы твоими! – с мечтательным видом похлопывала она меня по ладони.

– Патрисия, – не выдержав, я оборвала её меркантильный щебет. – Деньги, безусловно, важны, но не такой ценой, – резко высказалась. Женщина, словно испуганная птичка, поджала ладони к себе и глупо хлопала ресницами. Видно, соображала она туго, ведь даже когда горничная принесла кофе, та сидела, не шевелясь и слегка нахмурив лоб.

– Я тебе очень благодарна за беспокойство, – сбавила я оборот, – но сейчас нужно действовать не так, как от меня ожидает общество, иначе я могу остаться не у дел, без денег, без связей. Вот этого как раз «приличное» общество и не простит. Если я сохраню деньги семьи, да ещё и приумножу, то они с радостью закроют глаза на все мои выходки. А теперь – извини, – выпив одним глотком чёрный кофе, я отставила чашечку, – мне пора идти.

– Я с тобой, – подхватилась она, словно выйдя из транса.

– Не стоит, – всё ещё мягко пыталась ей отказать.

– Стоит. Твой папенька выплачивал… выплачивает мне приличную сумму за то, чтобы я берегла твою репутацию, – гордо вскинула она голову. Я же, глядя на неё, никак не могла понять, почему именно она стала моей дуэньей. Никого более уважаемого и умного не нашлось, почему эта блондинка?

– Госпожа, к вам герцог Кеннингтон, – дворецкий подкрался незаметно, заставляя меня нервно вздрогнуть и обернуться на него. В его вытянутой руке замер серебряный поднос с карточкой, где было витиевато выведено: «Кеннингтон». Словно одно только это имя должно открывать любые двери.

Я же, нахмурившись, смотрела на эту карточку, как на таракана, чувствуя подвох.

– Герцог? Собственной персоной?! – эмоционально выдохнула Патрисия. – Скорее зови его, Эндрю. Не дело заставлять его ждать!

К чести дворецкого, он не шелохнулся, ожидая моего решения.

– Зови, – вздохнув, решила его принять, прекрасно понимая, что человек с титулом герцога может не простить отказа. – Я его знаю? – стоило дворецкому отойти, тут же обратилась к Патрисии.