Ру, стоявшая у подножия лестницы, недовольно сверкала глазами, прожигая меня. Была бы её воля она бы, наверняка, воткнула мне кляп в рот.

– С каких пор вы так громко рассказываете о своих планах? И что, во имя дикой бездны, вы нашли? – прорычала она мне на ухо, стоило нам сесть в карету.

– Я ничего не нашла. Но нехорошие типы, что не дают мне спокойно жить, говорили, что когда я найду, то они сразу узнают. Откуда? В моем окружении шпион! А значит сегодня я всем и каждому буду говорить о своей находке… – потрясла я папкой, что утром втихаря нашла в отцовском кабинете. Конечно, она была пуста, но знать об этом никому не обязательно.

– Которой нет, – прошипела телохранительница.

– Нет, – согласилась я с очевидным.

– Зачем?

– Будем ловить на живца.

– Какого еще живца?! – взвилась она.

– Меня.

– А предупредить? Разработать план? Блэйкмора поставить в курс дела?

– Вперёд! Я верю в вас, – широко оскалилась я. – Думаю, у вас не меньше времени, чем у них. К тому же у меня есть ты. Красивая, сильная, смертоносная… – добавила я каплю лести, чтобы подсластить пилюлю, – Ты мне вздохнуть без своего присмотра не даешь, так что я уверена, что со мной всё будет хорошо!

На самом деле этой уверенности у меня не было, зато была другая, если я бы рассказала о своем плане, меня бы отговорили, не разрешили рисковать или же затянули на долгий срок. Я же не могла рисковать чужими жизнями! И хотела поскорее со всем этим покончить. В любом случае, они будут действовать.

– Их поджимает срок, они наверняка, планируют получить информацию до того, как отец придет в себя.

– У меня такой уверенности нет! Если они не прикончат вас, госпожа Фоксгейт, я сама отправлю вас к праотцам!

После она вытащила переговорный артефакт и быстра начала отдавать указания, оставив Блэйкмора напоследок. Его рык был слышен и мне на сидении напротив. Он был зол, жаждал моей крови, а мои умственные способности приравнивал к развитию слизня. Дважды он сказал – «глупая», трижды – «безответственная», бесконечное множество раз, что придушит меня собственными руками.

От его напора мне значительно полегчало, исчезли сомнения, оставив только легкий мандраж. Если некромант хочет сам меня отправить на тот свет, значит другим это сделать не позволит.

Именно потому день для меня пролетел для меня незаметно. Я посвятила себя работе, заглянула в уцелевший цех, где работала кипела и днем, и ночью, переговорила с рабочими и их супругами. Поговорила с детской бригадой, что занималась упаковкой, сердце облилось кровью, но с этим признаком времени я пока ничего не могла поделать. Ланч же, что доставили мне из дому, я разделила с Жанной.

– Я так рада, что ты согласна со мной! Образование важно, оно может дать детям шанс на лучшую жизнь!

– Не спорю. Но сегодня я хотела с тобой обсудить другое. Помимо школы, я подумала о детском саде для малышей.

– Что это?

– Это учреждение, где будут заботиться о маленьких детях, которые ещё не могут учиться. Работницы будут оставлять их здесь и идти на работу, в течение дня они несколько раз смогут посетить ребенка, если нужно покормить его грудью и идти на работу.

– Но это же ужасно… ребенок оторван от матери!

– За него будут присматривать. Он будет накормлен, чист, уложен спать. К тому же я предполагаю занятия и для таких малышей, в дальнейшем это позволит им легче освоиться в школе.

– Но зачем?

– С одной стороны это рабочая сила, с другой стороны…это дает матерям некую свободу от пеленок, к том уже, это позволит мне уменьшить рабочие часы. До аварии работники работали двенадцать часов. Жанна, это много! Но если уменьшать рабочие часы, то работники потребует повышение зарплаты, я это не могу себе сейчас позволить. Учреждения для самых маленьких позволит, матерям выйти на работу. Я не предлагаю равноценную нагрузку, к примеру, пять часов на моей фабрике, это позволит уменьшить рабочие часы для основной смены. При этом по деньгам такие семьи даже выиграют.

– Не знаю, мне кажется, это сложным, – протянула девушка, задумавшись.

– Но за этим будущем, – давила я. – Подумай, может у тебя возникнут идеи. Я видела, что дети к тебя тянутся, а уроки у тебя выходят интересными, может и для малышей, что придумаешь?

– Хорошо, – решительно качнула она головой, а я довольно улыбнулась, уверенная, что от неё будет толк. В своей прошлой жизни, у меня с малышами не срослось и я, не сказать, что сильно интересовалась чужими, поэтому помощь мне пригодилась бы.

Дальше я диким кабанчиком понеслась к месту будущей стройки, туда стали свозиться материалы и инструменты. К сожалению, папеньку Жанны, я там не застала, а ведь и в его голову мне хотелось подкинуть пару идей. К примеру, о том, что мои рабочие живут практически в трущобах -следах ушедших веков. Их жилища требовали перестройки, а в месте с тем проекта… Конечно, ещё нужно было разрешение от мэра? А скорее даже короля.

Об этом я задумалась, понимая, что в моих знаниях об этом мире всплыл очередной пробел, когда Онора тихо подкралась ко мне.

– Госпожа Кристель, давайте я отнесу документы к вам в кабинет, – тихо протянула Онора, а в моей голове всплыло: «И ты Брут!»

Я таскала папку за собой весь день и даже сейчас крепко сжимала её. Девушка смутилась, отступив, под моим тяжелым взглядом.

– Я искала вас, чтобы сообщить, что вас дожидается герцог Кеннингтон. Сказать, что вы уже уехали?

Бросив взгляд на небо, я неожиданно поняла, что сгущаются краски. Вечер вступает в свои права.

– Я встречусь с ним, – решила не прибегать к уловкам, хоть и очень хотелось.

– Ваша светлость, – официально приветствовала нетерпеливо подскочившего мужчину. Я видела, что в его глазах мелькнуло недовольство, но он моментально взял себя в руки. Не даром вращается при дворе. Куртуазно поклонившись, он не дал мне возможность проскользнуть мимо, а вынудил протянуть ладонь.

– Госпожа Фоксгейт, вы, как всегда, очаровательны, – произнёс мужчина, легко коснувшись губами моей ладони, обжигая кожу дыханием. Отчего я вновь упрекнула себя за промах. Перчатки доставляли мне дискомфорт, когда листала документы или подписывала их, и я несдержанно стянула тонкое кружево, забыв о приличиях. – Ваше присутствие озаряет день ярче солнечного луча, а ум и достоинство придают вам блеск, которого нынче так недостаёт многим храбрым мужам, – расплылся он в витиеватом комплименте.

– Благодарю, но смею надеяться, что ваши слова продиктованы учтивостью, а не собственным наблюдением. Иначе судьба нашего королевства под угрозой… Ум – необходимая составляющая успешного развития экономики и политики, – слегка отстранившись, я всё же отошла, решив не прятаться за столом, а пройти к дивану. Герцог одобрительно усмехнулся и последовал за мной. – Я, право, немного удивлена вашим визитом на фабрику.

– Боюсь, если бы я приехал к вам домой, то или не застал бы вас, или ваша прислуга вежливо отправила бы меня восвояси и правильно бы сделала. Я должен перед вами извиниться. У меня нет прав требовать от вас что-либо. Прошу меня простить, Кристель. Надеюсь, я не утратил права вас так называть хотя бы наедине?

– Нет, вы можете называть меня по имени, но только когда мы с вами находимся один на один, – улыбнулась я. Если он действительно признаёт свои ошибки, то цены ему нет. На это не каждый способен.

– Чудесно. Вы не приехали сегодня в парк: ваши планы изменились, или это моя вина? – спросил он без упрёка в голосе, а, скорее, со здоровой долей интереса.

– О, боги… – выдохнула расстроенно. – Я забыла, простите меня! Надеюсь, вы не долго ждали?

– Я провёл время с пользой, проветрил голову себе и своему коню. Порой это необходимо.

– Я поступила невнимательно по отношению к вам. Просто всё навалилось. Нападение на Патрисию, мой неверный жених оказался не мёртв, а труслив… – сев на диван, я действительно почувствовала себя уставшей.