Некромант же словно растворился, ни один звук не выдавал его присутствия, но его аура… тяжёлая, давящая, неприятно легла на плечи девушки, пригибая её к полу.

Где-то вдали раздавались протяжные стоны боли, звенели цепи и разносились проклятия. С каждым вскриком девушка вздрагивала, вжимая голову в плечи и сжимая платья до белых костяшек…

Я уже сто раз пожалела, что решила присутствовать. Толку от меня не было. Зато гнетущее состояние, исходящее от темницы, я прочувствовала на все сто процентов. Сама была готова признаться в чём угодно и кому угодно.

– Меня заставили! Я сама бы никогда! – не выдержав, вскричала, горько заплакав, Алита. Взглянув на меня, она с новой силой зарыдала. – У меня есть сын. Я оставила его у мамки в деревне, – затараторила девушка, желая скорее облегчить душу. – Души в нём не чаю, но работать кому-то надо! Папка погиб, а мой благоверный оказался вовсе не таким уж верным… Я практически все деньги пересылаю маме, у неё ведь помимо моего ещё и свои малые… Я не знаю, откуда они узнали о моей семье, но неделю назад поймали меня на рынке. Меня повариха отправила, я заодно своим гостинцев прикупила… Они обещали всех их порешить. Одного за други-им!.. – взвыла она.

– Почему ты мне не сказала?! – в сердцах вскрикнула я.

– А вы как будто можете защитить?! Рабочие на фабрике погибли, слуги, даже ваш жених… Вы будто прокляты! Простите... – гораздо тише и испуганней проговорила она. – Об этом шепчутся, а значит, не зря…

Её слова были хлёсткой пощечиной, что выбила воздух из моих лёгких.

– Как ты получала указания? – не стал сосредотачиваться на моей боли некромант.

– Я дважды получала записку под дверь своей комнаты. Читать-то нас папенька научил, когда был жив.

– Что было в записках?

– В первой – о том, что я должна была подлить зелье в питьё Сюзан, но вы в тот день не появились, а на госпожу Дювон напали. Так как там был описан именно тот день, то позднее я действовать не решилась… не смогла, даже ради своего малыша, – заплакала она. – Сюзан всегда была ко мне добра-а…

– А во второй?

– Меня упрекнули в неисполнительности и обещали начать действовать, если я не решусь. Мне даже прислали игрушку моего сыночка, я сама для него её сшила. Всего-то нужно было забрать документы и отнести их на рынок… Меня бы там нашли.

– Ты знаешь тех, кто отдавал тебе указания? Помнишь их лица? Имена?

– Не-ет… – неуверенно протянула горничная, а некромант напрягся, словно гончая, почуявшая след.

– Уверена? Сейчас выходит, что ты и только ты залезла в кабинет к своей госпоже, чтобы украсть государственные секреты…

– Не-ет, они мне не нужны… Я действительно не знаю тех, кто напал на меня. Я была испугана, а мужчины – настроены серьёзно, но потом… когда я получала записки… это было ночью. Мне слышались тихие шаги, и я кинулась за ними, и мне кажется, что увидела…

Алита внезапно захрипела, хватаясь за горло, её глаза широко распахнулись, а глазные яблоки практически выкатились.

– Стража! – рявкнул Блэйкмор, откидывая свой стул в сторону и кидаясь к девушке.

– Что? Что с ней происходит?! – испуганно пискнула я.

Ру подскочила ко мне, приобнимая.

– Нужно уходить, немедленно! – велела она и буквально силой повела прочь. Я тормозила, оглядываясь. Видела, как камеру наполняют люди, как девушка упал на пол, вначале дёргаясь в конвульсиях, а потом замирая, как некромант пытается спасти её, делая массаж сердца, как по коридору спешит взволнованный Крон…

Мы поднялись с Ру наверх, где она проторенной дорожкой повела меня в хорошо обставленную комнату для приёма гостей. Здесь был диван, на который девушка меня усадила.

– Она мертва, – скорее констатировала, чем спрашивала я.

– Да. Скорее всего, проглядели проклятие, иная магия в стенах темницы не действует. Блэйкмор сейчас разберётся.

– Только будет поздно.

– Похоже на то… Паразиты, как они могли проглядеть?! – возмутилась девушка, а я сокрушённо качнула головой. Опять из-за меня гибнут люди, и я никого не смогла спасти… Тоска и вина разъедали.

Когда дверь распахнулась, явив некроманта, мне уже казалось, что я готова разрыдаться.

– Проклятие. Его действие чуть замедлили стены темницы, но не остановили, – он с ненавистью протянул мне почерневшую иголку на белоснежном платке. – Может, видели?

– Я? Нет! Что это?

– Проклятие на смерть; иголку прикололи к корсажу платья. Алита могла и не заметить, когда это случилось. Но мы точно знаем место происшествия – ваш дом, Кристель. Сегодня она из него не выходила, не думаю, что иголка пробыла на ней больше десяти часов. К тому же она явно хотела рассказать о ком-то, кто живет у вас… Нужно сосредоточиться на домочадцах. Их всех ещё раз опросят!

– Это глупо! Возвращаться в дом, где обитает предатель, – констатировала Ру, когда я переступила порог собственного дома.

Блэйкмор предложил остановиться в его доме, пока проверка не закончится. Но что-то мне подсказывало, что он ничего не найдёт. Только подозрения, домыслы и никаких доказательств. Он, как и моя телохранительница, пытались объяснить, что у проклятейника должны быть заготовки, что они обязательно найдут их, вот только оба мрачнели к вечеру. Блэйкмор лично отправился в мой дом, я же за один день изучила не только темницу, но и здание Чёрного кабинета, где и расположилась тайная канцелярия. Отличное, я бы сказала, месторасположение, рядом с дворцом, не удивлюсь, если тайные ходы соединяют эти здания.

– Добро пожаловать, госпожа. Как прошёл ваш день? – проговорил дворецкий, низко кланяясь.

– Благодарю, Эндрю, хорошо. Не буду спрашивать, как у вас… – отдавая ему перчатки и зонтик, я нашла в себе силы на мягкую улыбку. Хоть подозрения падали на всех, я сильно сомневалась, что он замешан в заговоре.

На его лице отразилась печальная улыбка.

– Никогда бы не подумал, что Алита может участвовать в чём-то подобном. Всегда такая исполнительная…

– У неё осталась семья, – я знала, что Блэйкмор отправил к ним своего человека, чтобы выяснить, что они знали, и как игрушка попала в руки злоумышленников, – им нужно оказать финансовую помощь.

– Но… она же пыталась вас обокрасть! – возмутился дворецкий.

– Не по своей воле, – вздохнув, я побрела в спальню. Было только одно желание – лечь спать и забыть обо всём.

– Сюзан? – заплаканное лицо горничной встретило меня в спальне. – Как ты?

– Не могу поверить, Алита была хорошей. Как же так?!

– Так бывает. Иногда даже хороших людей заставляют оступаться. Её заставили пойти против меня, а потом и убили… Помоги мне снять платье. Раз ты не спишь, можешь приготовить мне ванну? И добавь туда что-нибудь, чтобы разум мог расслабиться.

– Конечно! У меня есть секретный сбор, меня ему матушка научила, все тревоги как рукой снимет! – засуетилась она, занятая делом, но мысли об Алите её не оставляли. – Как же злоумышленники вышли на неё? Почему на неё?

– Она была обычной и незаметной, к тому же имела слабости – семью и ребёнка.

– Как же её сыночек? Она берегла каждую монетку ради него. Игрушки сама шила… экономка, зная её положение, часто оставляла ей лоскуты. Помнится, я и сама ей пару раз помогала. Заяц у меня вышел никудышный, хорошо, что госпожа Дювон смилостивилась и исправила мою работу. Иголка в её пальчиках прямо порхает, – Сюзан перебирала баночки в ванной комнате, при этом продолжая тараторить.

Шум воды и звон стекла медитативно расслабляли меня, пока до мозга не дошло сказанное ею.

– Кстати, а где Зефирка? – завязывая ремень тяжёлого парчового халата, я поспешила в ванную. – Обычно она всегда ко мне заглядывает. Ей же вечно что-то нужно…

– Так её нет, – пожала плечами Сюзан, – она прислала записку вместе с вашим ландо. Я её сейчас принесу! – метнулась девушка за посланием.

– Почему оно открыто? – удивилась я, принимая конверт.

– Так это… обыск шёл, и этот мрачный господин Блэйкмор везде заглядывал, даже в вашу почту.