– Блэйкмор, уйдите! – не выдержала я, встала между ним и отцом, с силой ударив его по груди. – Не видите, что ему из-за вас плохо?! – злость и обида давали сил, кипя во мне и помогая толкать его в грудь. – У-хо-ди-те! Немедленно! – кричала я.

Его взгляд, брошенный на меня, не поддавался прочтению. Я тяжело дышала и чуть ли не плакала, желая, чтобы он прекратил. Блэйкмор ведь только час назад почти поцеловал меня, а теперь обвиняет в гнусностях и доводит больного человека. Как он может?!

Больше мужчина ничего не сказал, развернулся и молча покинул палату. Я же устало обмякла.

– Так-так, госпожа Фоксгейт, давайте только вы мне не будете здесь падать в обморок. Вам тоже волнения противопоказаны! – лекарь, подхватив меня за плечи, на удивление сильным и уверенным движением посадил на стул.

– Кристель, – взволнованно позвал отец, над которым колдовала сестра.

– С ней всё хорошо, не волнуйтесь, – отозвался лекарь. – Кстати, вы ничего не вспомнили? – обратился он ко мне.

– Не-ет, – протянула я, чувствуя, как мужчина касается моих висков ладонями, и тепло медленно скользит по голове вниз к позвоночнику, снимая слабость, даря энергию.

– Вот так… Постарайтесь избегать перенапряжения. Мы в вас столько сил и магии влили, уважайте наши старания. Отдохните пока в комнате ожидания, я вас потом ещё раз проведаю. Проверю, что с вами всё хорошо, да и папеньку вашего мы пока подлатаем…

– Это всё господин Блэйкмор, – недовольно выплюнула я.

– Этот может, – философски пожал он плечами. – Идите, дайте нам работать.

– Папа, я буду здесь, – кинула я взгляд на него и покинула палату.

– Уверена, что Блэйкмор не хотел доводить до такого, – голос Ру донёсся до меня сразу, как я закрыла дверь и облокотилась на неё спиной.

– Как же?! Именно этого он и хотел! Бесчувственный чурбан! Кладбищенская крыса! Бездушный! – процедила я, отталкиваясь от двери и уходя прочь. Похоже, моя ассимиляция проходит успешно, даже ругательства всплыли в стиле этого мира!

Ру шла за моей спиной, её шаги были практически неслышны, но я сосредоточилась на них… Они меня раздражали, как и всё, что было связано с некромантом!

– Ру, – резко развернувшись, я впилась в неё недовольным взглядом. – Подожди меня в экипаже!

– Нет, – отрезала девушка, хмурясь, – в вас сейчас говорят эмоции, а моё дело – защищать вашу жизнь!

– Да ты что?! А то, что ты, как и некромант, меня бесите? Заставляете нервничать? Позвать лекаря, чтобы он сказал, что об этом всём думает? У меня, между прочим, травма головы! И я ничегошеньки не помню! – злилась я. – Мы в лечебнице, здесь со мной ничего не случится! Я иду в комнату ожидания, а ты проваливай к своему некроманту! Я отказываюсь от твоих услуг!

– В тебе говорят эмоции, Кристель, – перешла она на «ты». – Ты перенервничала, и это понятно, да и Лекс – молодец – поплясал на костях, как умеет только он. Я дам тебе время успокоиться и буду ждать в экипаже. В лечебнице действительно полно и своей охраны, и той, что приставлена королём…

Телохранительница спокойно обошла меня и направилась прочь, а я в очередной раз почувствовала себя истеричкой. Ни за что на неё сорвалась, хотя хотела высказать всё паршивому некроманту!

Кидаться следом я не стала, мне действительно нужно было время, чтобы успокоиться. Вместо этого вернулась в комнату ожидания, устало перебирая слова Кайроса Фоксгейта и Блэйкмора, словно бусины на ожерелье. Мог ли отец соврать ради дочери? Чем больше я об этом думала, тем больше утверждалась, что мог, но не в этот раз. Кристель действительно была влюблена в мужчину, который предал её…

Дверь вновь скрипнула, отрывая меня от размышлений. В ожидании лекаря я вскинула голову, но встретилась со знакомым разноцветным взглядом.

– Госпожа Фоксгейт?

– Господин Корсак? – искренне удивилась я новой встрече.

– Прошу прощения, меня направили сюда… – бросил он взгляд на дверь. – Если нарушаю ваш покой, то я сейчас же уйду.

– Что вы? Не стоит! – мягко улыбнулась я. Сердце всё ещё замирало при виде него, но по большей части оно отзывалось тихой грустью былого. – Что вас сюда привело? – решила я отвлечься от своих тревог.

– Отец решил, что наша семья готова облагодетельствовать эту лечебницу в этом году на большую сумму, чем обычно. И направил меня этим заняться. По правде говоря, он так меня проверяет… даже обидно, что его проверка коснулась такого простого дела, – обворожительно улыбнулся он, присаживаясь на кресло поодаль от меня.

– Зато это дело важное. Кому-то это спасёт жизнь, что весьма кстати. Вы ярко ворвались в жизнь нашего светского общества. Король отметил ваши заслуги, теперь ваше имя будет связано с благотворительностью… Похоже, ваша звезда стремительно разгорается.

– Благодарю! А что вас привело сюда?

– Мой отец, – лаконично ответила я, – сегодня лекари привели его в чувства.

– Поздравляю! За это нужно выпить! – поднявшись, он стремительно прошёл к небольшому столику, уставленному хрустальными графинами. Принюхавшись к парочке, налил в изящные хрустальные стаканы малиновый напиток. – Прошу, – ловко подал мне фужер.

– Благодарю, – приняв напиток, я на мгновение позволила нашим пальцам соприкоснуться. Никаких чувств, никаких эмоций, сердце как билось ровно, так и продолжило свой ход, не ускорившись ни на йоту. Он – не тот…

Сделав глоток, я отметила сладкий вкус густого напитка, который медленно проскользил по моему горлу.

– Как вам? Неплохо, не правда ли? – поинтересовался парень. – Похоже, здесь знают толк в напитках!

Он с удовольствием осушил свой фужер, в то время как я озадаченно отметила, что в моей голове зашумело, а перед глазами поплыло. Я попробовала ухватить его за руку, ведь он стоял неподалёку, но смогла схватить только воздух.

– Что со мной?.. – хрипло выдохнула, роняя фужер. – Что вы сделали?.. Яркое малиновое пятно расплылось у моих ног, а после тело стало крениться. Если бы не руки, подхватившие меня, я бы упала. Медленно повернув голову, я пыталась рассмотреть лицо своего спасителя, но не смогла. Тьма окутала меня.

«Эмоции никогда не доводят до добра! Какого чёрта отправила Ру в экипаж?!» – мысленно вопрошала я, теребя веревки на руках.

Очнувшись, я поняла, что мои руки и ноги связаны, а шёлковый платок во рту не даёт сказать и слова.

Хоть портьеры и были плотно сомкнуты, я видела, что нахожусь в богатом доме. Мебель была добротная, кровать, на которую меня кинули, – мягкая и застелена парчовым покрывалом, украшена множеством подушек, которые мешали мне принять более удобное положение. Пахло чистотой и лавандой. В этом доме явно кто-то жил…

«Корсак?! Почему он меня украл? И он ли?..»

В голове роились вопросы, пока тело, словно гусеница, извивалось на кровати, пытаясь устроиться поудобнее. Руки были связаны за спиной, и хотя я была худенькой, длинные юбки совсем не помогали перебросить их вперёд. Но, пыхтя и ворча про себя, всё же справилась с этим нелёгким делом, и теперь зло глядела на тугой узел.

Его что, завязывал моряк?! Я такие видела на картинках, когда в детстве открыла книгу по макраме. Помнится, на той странице как раз был изображен матрос… Жаль, что я как открыла, так и закрыла книгу, не завязав ни одного узла. Глядишь, может быть, сейчас смогла бы развязаться без посторонней помощи!

Пальцы, несмотря на узел, бодро шевелились, а вот ног я почти не чувствовала.

«Явно кровообращение пережали, гады!»

С трудом скинув туфли, я постаралась размять ступни и только потом занялась шёлковым платком, больно впившимся в уголки рта.

«Скользкий, засранец!»

Костерила я на все лады так модную в этом времени мужскую часть гардероба. Она сопротивлялась, словно девица на выданье, и стоило мне найти к ней подход, как скрипнула дверь, открываясь.

– Ай-яй… Какая активная! – прицокнула Патрисия, убрав из голоса былую слащавость. Даже Зефиркой звать перехотелось. Я зло следила за тем, как она медленно проходит по комнате. – Правда, миленький домик? Мне его снял влюблённый юнец. Красивый, но глупый… – отодвинув портьеры, она открыла окно. – Свежий воздух прекрасен… К тому же ты можешь кричать здесь, сколько угодно, тебя никто не услышит. Мы в пригороде, юный Корсак снял не просто домик для возлюбленной, но очень хороший коттедж, к которому прилагаются пятнадцать акров земли. Неплохо, правда ведь? – протянула она, с наигранным интересом оборачиваясь ко мне. – Ах, бедняжка! Ответить-то ты не можешь! – уверенно подойдя к кровати, она ловко срезала платок небольшим ножом, который прятала у себя на тонкой щиколотке.