– А если не хочу? – с прищуром посмотрела на чашку.

– Тогда те два парня за твоей спиной тебя заставят… Ты всё равно выпьешь, Кристель. Тебе решать, покалечат ли они тебя при этом ещё больше или пощадят твоё жалкое тельце…

Я с ненавистью смотрела на неё, слыша, как сердце неистово бьётся в груди. Вот же гадюку пригрела! Я залпом осушила чуть остывший напиток и, со звоном поставив чашку на столик между нами, стала ждать.

Как и следовало ожидать, перед глазами вновь поплыло, только сознание я не потеряла.

– Что со мной?.. – тягуче произнесла.

– Теперь ты будешь послушно выполнять мои команды. Я, знаешь ли, не планирую за тобой бегать, а мои люди будут заняты. Встань! – скомандовала она, и я тут же подчинилась, слегка пошатнувшись.

– Славная девочка… Сядь!

Я, словно кукла, была послушна её воле, сгорая внутри от боли и уязвлённой гордости. Я со стороны смотрела, как она допивает свой чай, а потом берётся за сумку. Её перья были ярким, но смазанным пятном.

– Что ты делаешь?.. – поинтересовалась я, слыша свой голос будто со стороны.

– Не задавать вопросов я и не сказала, – с досадой протянула Патрисия, – но я люблю поболтать. Готовлю пару проклятий на всякий случай. В моей прелести так удобно прятать иголки заготовок… Женщины – создания нежные и должны иметь пару сюрпризов в сумочке.

– Это ты убила мою служанку…

– Бедняжка, её жертва была напрасной. Мы так ничего и не получили, но, думаю, в том сейфе было пусто. Как ты могла мне соврать?! – обиженно надула она губки. – Хотя, о чём это я?! Ты же врушка! – обличила меня.

– О чём ты?

– Да брось ты делать вид, что ничего не помнишь. Хотя я оценила. Только не поняла, как ты узнала, что Блэйкмор заинтересовался твоими женишками, – задумчиво покосилась она.

– Моими женишками? – вторила я, искренне желая хорошенько её встряхнуть, чтобы она уже выдала правду, а не говорила недомолвками.

– Хорошая идея: «Я ничего не помню»! А потом ещё можно сказать, что ты – это вовсе и не ты, и за прошлые свои действия не отвечаешь… Такой, как ты, этот способ мог бы и подойти. Убийство барона сошло бы тебе с рук практически наверняка. Всё же ты умна. Жаль, что не настолько, чтобы меня переиграть! – расхваливала она себя, а я сидела, словно вкатанная в асфальт тень былой себя. Кристель – убийца! Эта мысль пронеслась в моей голове, подобно шаровой молнии.

– Патрисия, нужно выезжать, – проговорил наёмник, и она тут же подобралась.

– Кристель, молчи и следуй за мной, что бы ни случилось! – велела женщина, поднимаясь.

Мы тряслись в карете уже около сорока минут.

Меня зажали с обеих сторон наёмники, в то время как Зефирка свободно сидела напротив. Боль постепенно захватывала все мои мысли и, если бы Зефирка не велела мне молчать, я бы уже завывала от боли, требуя антибиотики или лекаря, что в нынешних реалиях куда важнее. Даже мысль о том, что мой двойник оказалась убийцей, отошла на задний план, организм из последних сил боролся с растекающейся болью. Видно, от удара в живот у меня открылось внутреннее кровотечение, иначе я своё состояние объяснить не могла. Патрисия была хмурой и собранной, то и дело выглядывала в окно, проверяя, нет ли за нами слежки. Пару раз и я безразлично смотрела туда, видя сменяющие друг друга деревья, несколько голов оленей, замерших в страхе за толстым стволом дуба, и ворона, что будто сопровождал карету.

Мы въехали в город с совершенно новой для меня стороны, я чувствовала аромат речной воды, тины и городских стоков.

Я ожидала остановки около каких-то бараков, но мы проехали сквозь добротные ворота, на которых было написано «Почтовое сообщение братьев Коэн». Здесь были припаркованы почтовые экипажи и грузовые телеги, расположились склады, мельтешил трудящийся народ. И абсолютно никто не смотрел на новоприбывшую карету, что спокойно остановилась около реки. Тут стояли пара барж. Видно, они поднимали и спускали отправляемые грузы по реке.

– Осталось ждать, – нервно перестукивала Патрисия пальцами по дверце. – Они сейчас по другую сторону реки. Если обмен будет успешным, нам подадут сигнал из снопа зелёных искр, но если твой папенька выкинет фокус, то сигнал будет оранжевым. Тогда придётся тебя убить, – недовольно качнула она головой, – не люблю кровь… но с тобой вряд ли получится иначе.

Страх забился во мне диким зверем, требуя выхода, вот только тело мне не подчинялось. Я не могла сопротивляться, кричать, бороться, только тихо ненавидеть и ждать, молясь, чтобы отец всё же пошёл на сделку.

Время, казалось, медленно тянулось, играя на наших нервах. Патрисия то и дело вздыхала, отбивая нервный ритм пальцами, а в оговоренное время замерла, приклеившись взглядом к окну. Она ждала сигнал и совершенно не была готова, что к берегу подойдёт гружёная баржа, которая неуклюже пыталась зашвартоваться. Забегали рабочие, помогая.

– Мартин, – рыкнула девушка, выглядывая в окно. – Видишь, что ничего не видно?! Двигай отсюда! – велела она, бросив на меня злой взгляд, будто это я виновата.

На улице засуетились, было слышно, как кучер неуклюже пытается отъехать, но ему перегородил дорогу другой экипаж.

– Разберитесь, – зло велела Патрисия. Наёмники ушли, и я смогла, наконец, вдохнуть полной грудью.

На улице ещё были слышны разборки и неуклюжие оправдания другого кучера, когда карета резко дёрнулась, и дверь распахнулась. Её буквально снесло с петель.

– Что за?.. – пискнула Зефирка, попробовав ухватить меня, но её дёрнул на себя обычный портовый рабочий, тут же ловко принявшийся скручивать ей руки.

– Помоги мне, Кристель! Напади на него и на любого, кто будет пытаться мне навредить! – велела она.

Внутри я пыталась противиться, возмущаясь приказу, но моё хрупкое тело было подвластно её желаниям. Я кинулась на беднягу, словно дикая кошка, пытаясь ногтями угодить ему в глаза и выцарапать их. Тот не был готов к такой подлянке, а потому упустил тут же отползшую к другой двери Зефирку, пробуя побороть меня. Вначале он будто опасался меня ранить, но, когда я нечаянно коленом задела его мужское достоинство, в глазах мужчины сверкнул бешеный огонь, и он резко скинул меня, вышвыривая на улицу. Я упала спиной на землю, выбив из себя весь дух. Перед глазами плыло, стала болеть голова, но я смогла рассмотреть, как на другом берегу поднимается абсолютно чёрная тень, похожая на огромную птицу. Но это сравнение мелькнуло на задворках сознания, в то время как тело, поднявшись вновь, двинулось на не такого простого рабочего, продолжая выполнять приказ Патрисии.

– Кристель, ты с ума сошла?! – голос Ру заставил меня воспрять духом, вот только тело продолжало наступать на мужчину, который не столько защищал себя, сколько пытался обезопасить меня от меня самой и лишних падений.

Я хотела бы сказать, что это не я, а приказ Патрисии, но не могла…

– Да чтоб вас! – выругалась моя рыжая телохранительница, резко разворачивая меня за плечо на себя, вот только я продолжала сопротивляться и ей.

Один точный удар Ру завершил мою борьбу и с собой, и с ними.

* * *

Казалось, что моё хрупкое тело укачивают волны, а после мне вновь послышался шорох далёких скучающих голосов, вот только резкий голос недовольного некроманта приземлил меня, не позволяя услышать, что же они мне хотели сказать:

– Она – моя!

»Опять вмешивается», – недовольно фыркнула я, проваливаясь в небытие.

* * *

– Когда моя крошка придёт в себя? – взволнованный голос господина Фоксгейта резко ворвался в приятное забытье.

– Скоро, – обречённо вздохнул лекарь, явно молясь больше не видеть представителей нашего беспокойного семейства.

– Вы это говорили и час назад! – возмутился папенька.

– Если вы перестанете виться над моей душой, то её восстановление пойдёт быстрее, – огрызнулся лекарь.

– Не беспокойтесь, – хрипло выдохнула я, понимая, что голос мне вновь подвластен. Слеза облегчения покатилась по моей щеке. – Я могу говорить…