– Это родильная карта, её просчитывают при рождении во всех аристократических и магических семьях. Так проще в дальнейшем подобрать жениха или невесту своему чаду с высокой вероятностью приумножить семейный дар.

– Селекция хренова, – проворчала я еле слышно, но по тому, как сузились его зрачки, поняла, что он меня услышал. – А что касается моего дела? – тут же переключила его внимание. – Вам не кажется, что вы ко мне предвзяты?

– Нисколько. Я тщательно подхожу к выполнению собственных обязанностей, – не задумываясь ни на секунду, ответил он, чем натолкнул меня на мысль, что врёт. Будто заранее заготовил ответ или, может, сам себя им успокаивал. – Я бы советовал вам немного отдохнуть, вздремните! – мужчина переключил своё внимание и включил артефакт. – Слушаю!

Прищурившись, я некоторое время прислушивалась к неизвестному разговору, а потом послушалась его совета и медленно прикрыла веки. В столице что-то случилось, и я искренне надеялась, что это не связано со мной.

Я пару раз уплывала в царство снов, но каждый раз на лихом повороте или же когда просто теряла способность управлять своим телом, больно прикладывалась головой о деревянную стенку. Мои жалкие попытки продолжались до тех пор, пока Блэйкмор не скинул пиджак и не подложил мне его под голову в виде подушки. Приоткрыв веки, я пару минут наблюдала за ним. Его движения были автоматическими, словно он каждый день возит в своей карете бедовую девушку и делится с ней своей одеждой, чтобы ей было удобнее. Он продолжал беседу, даже не глядя на меня. Зато я, вдохнув аромат свежего белья, моментально провалилась в сон. Мягкий, обволакивающий и такой родной.

* * *

– Кристель, очнитесь, – мягко тряс меня за плечо Блэйкмор, – мы уже едем по улицам столицы. Вам нужно привести себя в порядок.

Сонно моргнув, я села и взглянула в окно. Мы действительно ехали по знакомым городским улочкам. Солнце клонилось к закату, освещая белокаменные стены.

– Благодарю, – хриплым ото сна голосом протянула я. – Благодаря вам я управилась за сутки. Не думаю, что за моё отсутствие что-то приключилось, я ведь переживала, что оставляю дела на несколько дней…

– Кстати, об этом, – задумчиво проговорил Блэйкмор, тут же насторожив меня.

– Что-то случилось?

– Может быть, но вы, главное, не нервничайте. Я займусь расследованием, как только высажу вас.

– Блэйкмор! Что случилось?!

– На вашу дуэнью напали, – нехотя произнёс он. – Когда она возвращалась вчера вечером домой после визитов, несколько человек настигли её и избили.

– Избили? Зефирку?! Да кому она могла навредить? Только если заговорить до смерти… Как она?! – прошептала я.

– Её осмотрел лекарь и оставил на домашним лечении, а это значит, что опасных для жизни повреждений нет. Но… «Зефирка»? – уточнил некромант.

– Да, я так её называю. Её речи такие же сладкие, да и наряды такие же пышные… Настоящий десерт.

– А что это за десерт? – поинтересовался он, и я впервые поняла, что у них может и не быть такого лакомства. Я испуганно вскинула на него взгляд, словно мышь, загнанная котом в угол.

– Вы не пробовали? Я скажу своему повару, чтобы вам приготовили.

– Буду благодарен.

Откинувшись на спинку своего сидения, Блэйкмор оказался в тени, и только улыбка чеширского кота отчётливо сверкнула на его лице.

Мне бы о ней задуматься, но я суматошно отряхнула помятую юбку и надела шляпку. Мы подъезжали к моему особняку.

Прощание вышло скомканным. Блэйкмор спешил по делам, как и я жаждала увидеть бедную женщину. Была уверена, что в нападении на неё виновата я. Не вняла указаниям и не искала новый артефакт отца, а надо было…

Взлетев по ступенькам, я столкнулась с опущенными взглядами слуг. Они избегали смотреть на меня. То ли обвиняя, то ли сочувствуя.

Поднявшись на жилой этаж, я столкнулась со спешившей мне навстречу горничной.

– Сюзан, как она?

– Ох, госпожа, – вскинула она на меня свой заплаканный взгляд, – в, из кармана которого торчало зеркальце на серебряной ручке. – Это она попросила, – заметив мой взгляд, предугадала вопрос девушка. – Хочет быть красивой…

– Где она?

– В гостиной…

Дальше я уже не слушала, спускаясь обратно. Сердце трепетало в груди, пока фантазия рисовала мрачные картины, как бедная измождённая женщина полулежит на диване, страдальчески постанывая, или то, как она с переломами не может пошевелиться… И ни в одной из вырисовывающихся картин не было герцога.

– Патрисия? – вопросительно выдохнула я, распахнув дверь.

– О, моя дорогая Кристель! – простонала она с лёгким придыханием в ответ, в то время как разъярённый мужчина встал из кресла, стоявшего около дивана, на котором, собственно, как раз чинно сидела моя дуэнья, и в несколько шагов сократил расстояние.

– Где ты была, Кристель?! – требовательно рыкнул он.

– Какое вы имеете право рычать на меня и задавать такие вопросы? – тут же завелась, не став закрывать глаза на его тон. Это он только после одной прогулки такой резкий, а что будет, если ему дать повод? Велит мне не дышать и отчитываться за каждый вдох?!

Обойдя нависшего надо мной мужчину, я приблизилась к Зефирке и присела на край дивана.

– Как ты? – я скользила по ней взглядом, отмечая синяки под глазом и под тонкими кружевными перчатками, и то, как бережно она баюкала руку. Видела боль в её глазах, которую та еле сдерживала.

– Всё почти хорошо. Через неделю я буду в прекрасной форме.

– Ты запомнила, кто это сделал?

– Их было трое, такие мрачные типы… Воспитанной женщине не пристало запоминать такие лица, – отвела она взгляд, явно недоговаривая.

– Ну хоть что-нибудь?

– Всё что помнила, госпожа Дювон рассказала следователю. Если бы вы были здесь, то знали бы, – вставил непрошенную шпильку герцог Кеннингтон. Я недовольно сверкнула на него взглядом, отмечая, как обиженно он поджимает губы и насупленно смотрит на меня из-под нахмуренных бровей. Право, ребёнок, а не взрослый мужчина. А ведь у нас с ним вроде налаживалось общение… Зачем он так?

– Ваша светлость, – обратилась я официально, отчего его глаза недовольно сузились, – я вам очень благодарна! Но не могли бы вы оставить меня наедине с госпожой Дювон? Она травмирована и очень устала, – женщина явно хотела возмутиться, но под моим тяжёлым взглядом сдулась.

– Да, – с сожалением проговорила она, – я бы с удовольствием прилегла… Но буду рада, если вы завтра меня вновь навестите, – поторопилась закончить с надеждой, что явственно читалась в её глазах.

– Непременно, госпожа Дювон. Поправляйтесь, – хоть он и обращался к ней, но смотрел в упор на меня, намекая, что разговор не закончен.

– Ах, какой мужчина! Тебе нужно быть с ним более благосклонной… Он явно испытывает к тебе интерес.

– Боюсь, сегодня я поняла, что мне он не подходит, – скривилась в ответ, – но не будем о нём. Лучше о тебе. Как ты?

– Ужасно. Всё тело ломит, вздохнуть не могу, – приложила она тонкий платочек к уголкам своих чудесных глаз. – Но это не важно… Я ведь не всё сказала следователю, – бросив испуганный взгляд на дверь и убедившись, что нас не подслушивают, она сжала мою ладонь, – у них было послание для тебя…

– Какое? – внутренне я похолодела, понимая, что сбываются мои самые страшные предположения.

– Они сказали, что если ты не начнёшь искать, то в следующий раз они… они… – она всхлипнула. – Убьют меня! А я не хочу-у умирать! Я только жить начала-а! – истерично завыла Зефирка, вытирая быстро намокающим платком слёзы и сопли. Сейчас она была похожа не на тонкую аристократку, а на самую обычную женщину, которая очень хотела жить. Я же была практически сломлена. Обезопасила себя, но сколько вокруг людей, которые могут из-за меня пострадать или даже погибнуть, а я на это никак не повлияю. Нужно как-то переломить ситуацию в свою пользу.

– Ай! – всхлипнула она, хватаясь за бок. Слёзы тут же высохли, гримаса боли озарила её лицо.

– Что там?

– Ребро сломано. Лекарь дал заживляющую настойку, сегодня-завтра зарастёт, но мне бы полежать…