Начинаю одеваться.

— Не нужна ли вам помощь, синьорина? — спрашивает Мия.

— Нет, я справлюсь, — отвечаю я, хотя сама чувствую, как предательски дрожат руки.

Платье садится идеально, подчёркивая все изгибы моего тела. Но когда пытаюсь застегнуть молнию сзади, понимаю, что она не поддается. Проклятье.

— Мия, всё-таки мне нужна помощь, — говорю я, чувствуя себя немного глупо.

— Конечно, синьорина, — отвечает она, мягко улыбаясь, и подходит ко мне.

Аккуратно берет кончик молнии и начинает медленно её застёгивать. Её пальцы случайно касаются моей кожи, и я вздрагиваю, прикусив губу. Задерживаю дыхание, ожидая. Мия тактично отводит мои рыжие кудри в сторону, чтобы они не мешали.

— Синьорина… Могу ли я вам кое-что сказать? — робко спрашивает она, когда молния почти застегнута.

— Конечно, говори, — отвечаю я, стараясь звучать непринуждённо.

— У вас прекрасные волосы, — говорит Мия. — Такие кудрявые, рыжие… Кажется, будто в них спрятано солнце.

Хмыкаю.

— У нас в семье у всех такие, кроме мамы. — Сразу же прикусываю губу, жалея, что сказала лишнее.

— Это очень редкий цвет, — отвечает Мия, не выказывая ни малейшего удивления моим словам. — Очень красивый.

— Спасибо, — тихо отвечаю я.

Застегнув молнию, Мия отступает на шаг.

— Не хотите ли вы, чтобы я немного уложила ваши кудряшки? Придала немного формы?

Поворачиваюсь к ней и вопросительно поднимаю бровь.

— Обязательно?

Мия улыбается.

— Вы станете ещё очаровательнее, синьорина.

Усмехаюсь.

— Почему бы и нет?

Мия, не теряя ни секунды, подносит к губам маленький, почти незаметный беспроводной переговорник, который словно вырастает из её ладони.

Тихо, но чётко произносит:

— Принесите всё необходимое для укладки волос и макияжа в спальню синьора.

И, не дожидаясь ответа, отключает связь. Меня удивляет её уверенность.

— Несколько минут, синьорина, — говорит она учтиво, словно это само собой разумеется.

И тут меня одолевает сомнение. Как, чёрт возьми, за несколько минут, в этой огромной вилле они вообще смогут притащить всё барахло для укладки? Мне казалось, я уже ничему не удивляюсь, но жизнь с Кассианом – это постоянное преодоление границ моего понимания.

И, вот так сюрприз! Моим сомнениям не дали и шанса укорениться. В спальню действительно, через несколько минут заходят две девушки, неся с собой всевозможные плойки, расчёски, лаки и прочие адские штучки для волос и макияжа.

Я, не найдя ничего лучше, подтягиваю удобный стульчак, который, на удивление, оказывается в спальне, и усаживаюсь возле них, ожидая начала превращения.

Мне даже немного любопытно, что из этого выйдет.

Девушки работают молниеносно и профессионально. Они ловко расчёсывают мои кудряшки, разделяя их на пряди, и начинают создавать волны, которые мягко обрамляют моё лицо. Я чувствую, как мои волосы становятся послушными в их руках.

Затем они приступают к макияжу. Лёгкий тон, подчёркнутые скулы, немного теней и… акцент на губах. Ярко-алая матовая помада. Смело.

— Всё готово, синьорина, — произносит одна из девушек, отступая на шаг. — Можете посмотреть в зеркало.

Поднимаюсь со стульчака и медленно поворачиваюсь к зеркалу. И замираю. Я вижу в отражении девушку, которую почти не узнаю. Это не просто макияж и причёска. Это что-то большее.

Мои волосы блестят, переливаясь рыжим золотом. Голубые глаза кажутся неестественно яркими на фоне алых губ. Платье облегает фигуру, подчёркивая все изгибы, но при этом не выглядит вульгарно. Я… роскошна. Да, именно это слово подходит. Я никогда в жизни не выглядела так, даже на том чёртовом аукционе. Тогда это было искусственно и навязано, а сейчас… Сейчас я сама чувствую эту силу.

«Да уж, Кассиан упадёт в обморок, — усмехаюсь я про себя, глядя на своё отражение. — Хотел видеть меня "приемлемой", а получит просто бомбу замедленного действия.»

Впрочем, что будет дальше, предсказать невозможно. Чем закончится этот странный день? И эта странная игра? Я не знаю. Но, кажется, я готова к любым поворотам.

Я стою перед зеркалом, не в силах отвести взгляд от своего отражения. Девушки только что отступили, и в комнате повисла тишина, прерываемая лишь тихим шелестом штор на ветру.

Я поворачиваюсь боком, потом чуть приподнимаю подол, чтобы увидеть, как разрез открывает ногу, дразняще, но элегантно. Боже, какая же я привлекательная. В этот момент я чувствую себя не просто красивой – я чувствую себя оружием, острым и неотразимым.

«Главное, не создать с этим дополнительных проблем», — думаю я про себя, не произнося ни слова вслух.

Но в глубине души я знаю, что это ложь. В какой-то степени я хочу быть занозой в заднице для Кассиана, хочу отомстить за все те унижения, за его холодный взгляд, который заставлял меня чувствовать себя ничтожеством. Хочу, чтобы этот жестокий мужчина ползал у меня в ногах, умолял, терял контроль, которого так отчаянно добивается.

«Прекрасная мысль», — шепчу я мысленно, и щёки мои заливает румянец, горячий и предательский.

А потом воспоминание накрывает меня волной: как он на самом деле ползает у моих ног, его язык, беспощадный и жадный, проникает в меня, трахает, словно я самое вкусное, что он когда-либо пробовал. Его дыхание обжигает кожу, а глаза, эти коньячные глаза, смотрят вверх с такой первобытной похотью, что я таю. Я краснею ещё сильнее, чувствуя, как тепло разливается по телу, и быстро отгоняю эти образы.

«Нет, Милана, соберись. Не время для таких мыслей.»

Но сердце колотится, а внизу живота теплеет, напоминая, насколько всё сложно с этим мужчиной.

Я делаю глубокий вздох, пытаясь унять дрожь в коленях, и поворачиваюсь к девушкам, которые всё ещё стоят неподалёку, терпеливо ожидая.

Мия смотрит на меня с тёплой улыбкой, а две стилистки – с профессиональным одобрением. Голос мой выходит сиплым, чуть хриплым от этих внутренних бурь.

— Спасибо вам, — говорю я, стараясь звучать уверенно. — Вы проделали огромную работу. Я… я выгляжу потрясающе.

Девушки переглядываются, и одна из них, та, что с плойкой в руках, кивает с лёгкой улыбкой.

— Рады, что вам понравилось, синьорина, — отвечает она мягко.

Я выдыхаю ещё раз, глубоко, чувствуя, как воздух наполняет лёгкие, и опускаю взгляд на свои ноги. На мне всё ещё эти дурацкие домашние тапочки – мягкие, пушистые, совсем не подходящие к этому роскошному платью. Они выглядят нелепо, как шутка судьбы посреди всего этого великолепия.

— Только у меня нет новых туфелек, — добавляю я, показывая на тапочки пальцем. — Всё, что есть, не подходит к этому платью. Оно требует чего-то… особенного.

Девушки снова переглядываются, и в их глазах мелькает искра понимания. Та, что постарше, с аккуратным пучком на голове, кивает решительно.

— Не волнуйтесь, синьорина, — говорит она спокойно. — Мы сейчас что-то придумаем. Ожидайте минутку.

Они тихо выходят из комнаты, прикрывая дверь за собой с едва слышным щелчком. Я остаюсь одна, и в тишине спальни слышно, как бьётся моё сердце. Что они там придумают? Ещё один сюрприз от этой безумной виллы?

Я возвращаюсь к зеркалу, ещё раз оглядывая себя. Да, я готова. К чему бы ни привёл этот день – к Дону или к новой стычке с Кассианом. В любом случае, сегодня я не жертва. Я – Милана. И я возьму то, что хочу.

Я стою у зеркала, кажется, целую вечность. Рассматриваю себя, как будто вижу впервые. Поворачиваюсь боком, изучаю отражение. Живот плоский, кладу на него ладонь, мягко поглаживая.

— А если всё же беременна? — шепчу в пустоту, и эхо вторит моему вопросу, повисая в воздухе.

Хочу ли я этого? Не знаю. Хочу ли я ребёнка, такого же, как Кассиан, с его тёмными волосами и пронзительными коньячными глазами? Или он будет похож на меня?

— Боже… о чём я думаю? — говорю себе, словно это нереально.