Он толкается в меня в последний раз, и я чувствую, как он следует за мной. Хриплый рык вырывается из его груди, и я чувствую, как его член пульсирует внутри меня, изливаясь, заполняя меня его спермой. Я закрываю глаза, наслаждаясь этим ощущением, и понимаю: да, я принадлежу ему. Полностью. Навсегда.

Наши тела липнут друг к другу от пота. Между бёдер липкое, пьянящее ощущение моей собственной смазки и его спермы. Но это самое приятное ощущение на свете, самое острое, что я когда-либо испытывала – стоит ему только дотронуться до меня. Любой поцелуй, любое случайное прикосновение неизменно приводит к одному – этому безумному, всепоглощающему сексу, когда весь мир перестаёт существовать, оставляя только нас двоих.

— Ещё, — шепчу я, прижимаясь к нему всем телом, — Хочу ещё… ещё…

Он издаёт хриплый, довольный смешок, и его тело содрогается. Его член по-прежнему безумно твёрдый внутри меня, вызывая лишь одно всепоглощающее желание – чтобы он снова и снова трахал меня, пока я не выдохнусь от изнеможения.

— Ты уверена, что тебе сейчас можно? – шепчет он, и его большая, тёплая рука аккуратно ложится на мой живот, легко поглаживая. — Это не навредит ребёнку?

— Ничего страшного не будет, — отвечаю я, и он поднимает на меня взгляд, наблюдая за тем как мои глаза затуманены от желания, чувствую, как всё тело горит. В его взгляде – ответный, хищный голод.

— Хорошо… — Его лицо принимает игривое выражение. — Как скажешь, моя маленькая, ненасытная лисичка.

Он перехватывает мои руки над головой, прижимая их к матрасу, вынуждая полностью подчиниться его воле. И, чёрт возьми, я с радостью отдаю ему контроль. Он делает сильный, властный толчок, проникая так глубоко, что, кажется, касается самой души. Я выгибаюсь ему навстречу, жадно хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

— Ещё немного, — выдыхаю я, подаваясь бёдрами навстречу его движениям, — Ещё несколько раз, и мы можем идти…

— Один раз, — рычит он, и впивается губами в мою шею, вызывая во всем теле волну невероятных ощущений.

— Два раза, — торгуюсь я, чувствуя, как он бешено наращивает темп.

Господи, кажется, ощущения стали ещё более неистовыми, более взрывными! Кажется, я заполнена его спермой до предела, его движения настолько глубокие и скользящие, что трепещут даже кончики пальцев ног.

— Дерьмо! Ты сведёшь меня в могилу, чертовка, — рычит он, отрываясь от моей шеи. — Два раза, хорошо, два, и мы уходим.

— Хорошо… — выдавливаю я из себя, не в силах сдержать стон.

Кассиан начинает покрывать мою кожу поцелуями, продолжая двигаться во мне неистово, с первобытной страстью. А я… чувствую предвкушение новой разрядки. Кажется… она наступит даже быстрее, чем предыдущая.

—тAmore mio… — шепчет он, осыпая моё лицо лёгкими, влажными поцелуями, продолжая держать меня на самом краю. — Tesoro mio… cuore mio, vita mia (итал. – Любовь моя, сокровище моё, сердце моё, жизнь моя)…

Боже… этот шёпот на его родном языке окончательно сносит мне крышу. Я снова кончаю, чувствуя, как его член неистово трахает меня, сотрясая всё моё тело. Я ни черта не понимаю, что он говорит, но этот шёпот такой чувственный, такой пропитанный любовью и вожделением, что тихий стон вырывается из моей груди.

Я закрываю глаза, погружаясь в чувственную пытку его движений произнося его имя, как молитву:

— Кассиан…

Я не могу оторваться от неё, от этого рыжего вихря, что только что выдоила меня досуха, оставив тело гудящим от переизбытка ощущений. Если бы меня спросили, когда моя жизнь превратилась в этот безумный круговорот страсти и желания, когда чувства душат, оставляя только одно – её, её улыбку, её голубые глаза, эти рыжие кудряшки, которые вечно стоят перед глазами, даже эти глупые веснушки на её коже, – то я отвечу: именно в тот момент, когда я стоял на том аукционе и произносил своё имя, как победитель, как тот, кто купил её, забрал своё.

Думал ли я, что моё сердце способно так биться, так интенсивно, словно это его последние чёртовы попытки? Нет, я вообще о таком не думал. Я не знаю, что сказал бы отец, но если он полюбил её мать, то возможно… всё случилось не просто так? Может, так было суждено?

Да, чувствую себя последним придурком, который верит в судьбу.

«Не хватает ещё взять карты и начать гадать, как какая-то чёртова цыганка», — думаю я, прижимаясь всем телом к телу Миланы, вдыхая её запах – смесь пота, секса и чего-то сладкого, что ассоциируется у меня только с ней.

Чёрт, кажется, я снова поддался этой чертовке, и трахнул её не два раза, а больше – она словно выдоила меня насухо, яйца пусты нахрен, но мне так хорошо, чувствовать её тело под собой, как её влажная киска сжимается вокруг меня, даже сейчас, когда мы оба вымотаны.

Пожалуй, это лучшее признание в любви, больше мне ничего и не нужно. Я слегка приподнимаюсь над ней на локтях, мышцы ноют от усталости, но я не хочу выходить – ещё не время. Её глаза закрыты, ресницы трепещут, она почти дремает, губы приоткрыты, а на щеках горит яркий румянец. Косметика совсем смылась от наших поцелуев, но это не важно – для меня она прекрасна в любом виде, особенно вот так, подо мной, с моим членом, погружённым глубоко в неё, всё ещё полутвёрдым, окружённым нашей смешанной влагой.

Её грудь вздымается ровно, соски твёрдые от прохладного воздуха комнаты, и я не удерживаюсь – наклоняюсь и провожу языком по одному из них, чувствуя, как она вздрагивает во сне.

— Милана? — хрипло шепчу я, моя рука скользит по её лицу, пальцы касаются щеки, потом губ, которые опухли от моих укусов.

Она хмурится, не открывая глаз, и её ноги обхватывают меня плотнее, пятки впиваются в мои бёдра, словно не желая, чтобы я выходил из неё. Дерьмо! Это слишком хорошо, слишком приятно – быть внутри, почти дышать ею, чувствовать, как её тело реагирует даже в полусне.

Но пора возвращаться, чёрт возьми, уже темнеет за окном, и мы тут задержались на несколько часов дольше, чем планировали. Дон, наверное, уже рвёт и мечет, хотя его "старые волосы на заднице" – это моя шутка, чтобы разрядить атмосферу, но реальность кусается.

— Малышка, ты слышишь меня? Нам пора возвращаться!

Она морщится, наконец приоткрывает один глаз, голубой, затуманенный, и её губы изгибаются в ленивой, сытой улыбке. Её руки обвивают мою шею, тянут ближе, и она шепчет, голос хриплый от стонов:

— Ещё пять минут… Кассиан, пожалуйста. Ты же знаешь, как мне нравится чувствовать тебя вот так… внутри.

Я рычу тихо, борясь с желанием – тело всё ещё горит, член дёргается внутри неё от этих слов, но я заставляю себя отстраниться чуть-чуть, не выходя полностью.

Мои пальцы зарываются в её рыжие кудри, тянут голову назад, чтобы заглянуть в глаза.

— Пять минут, и ни секундой больше, моя маленький лисёнок. Ты меня доконаешь, если мы не уйдём. Дон уже, наверное, посылает отряды на поиски, а я не хочу, чтобы нас прервали на полпути.

Целую её в шею, чувствуя, как она вздрагивает, а её киска сжимается вокруг меня в ответ.

— Но чёрт, ты права… это слишком хорошо. Ещё один поцелуй, и мы встаём.

Она хихикает, прижимаясь ближе, её ногти скользят по моей спине, оставляя лёгкие следы – напоминание о нашей близости.

— Поцелуй? Только поцелуй? — дразнит она, её бёдра подаются вверх, заставляя меня застонать. — Может, лучше… ещё раз? Быстро, чтобы "не опоздать".

Это шутка такая, да? Мы опоздали везде, куда только можно.

Смеюсь низко, животно, и впиваюсь в её губы – жадно, но контролируя себя, потому что знаю: если дам волю, мы останемся здесь до утра. Её язык встречает мой, и на миг мир снова сужается до нас – до вкуса её рта, соли на коже, тепла её тела.

Но я отрываюсь первым, тяжело дыша, и шепчу, прижимаясь лбом к её лбу:

— Нет, amore mio. Ты и так взяла от меня всё, что могла. Теперь вставай, одевайся. Я помогу. А потом… потом мы вернёмся домой, и я трахну тебя как следует, без спешки, всю ночь. Обещаю.