Он трахает меня жёстко, собственнически, везде, где только можно проникнуть, и, к сожалению, мне это безумно нравится.

Его руки сжимает мою грудь, причиняя боль, но эта боль… она какая-то правильная, что ли. Стон вырывается из моей груди, и я сама удивляюсь его громкости.

Кассиан улыбается в поцелуй, и я чувствую, как его ухмылка касается моих губ. Это дразнит, это заводит, это бесит. Он будто наслаждается моей слабостью, моей зависимостью от него.

И я ненавижу его за это. Ненавижу и… хочу ещё.

Он отрывается от моих губ и смотрит на меня пронзительно. В его глазах горит огонь, жажда, одержимость. Он смотрит на меня, как на свою добычу, как на что-то, что принадлежит только ему.

— Моя, — шепчет он, и его голос обжигает мою кожу. — Ты моя, Милана. Только моя.

Я ничего не отвечаю, лишь смотрю в его глаза, пытаясь найти там хоть что-то, кроме похоти. Но там нет ничего, кроме желания. Желания обладать мной, сломить меня, подчинить себе.

И я знаю, что он этого добьётся. Знаю, потому что я сама этого хочу.

Кассиан подхватывает меня под бёдра, снова целуя меня. Его руки сильные и уверенные, легко поднимают меня. Чувствую, как он опускает меня на диван, ощущая прохладу кожи под собой.

Он начинает двигаться во мне, движения рваные, проникающие в самое моё нутро. Каждое его движение – это вызов, каждое прикосновение – искра.

Он отрывается от моих губ, тяжело дыша, и подхватывая меня под бёдра, меняя угол вхождения, проникая глубже, сильнее. Я не могу сдержать громких стонов, вырывающихся из моей груди. Стоны боли, ведь он так глубоко, даже не пытается щадить меня, и одновременно, удовольствия. Это что-то неразрывно связанное.

Его руки держат меня за бёдра, а взгляд дикий, горячий, неотрывно следит за тем, как его член снова и снова входит в меня. Становится стыдно от того, как он смотрит, но одновременно, я сама заворожённо наблюдаю за тем, как его бёдра ударяются о меня с каждым разом всё сильнее, быстрее.

— Давай, малышка, кончай, — хриплый звук вырывается из груди Кассиана, когда он делает очередной сильный толчок.

Его руки скользят между нашими телами, и вот, он надавливает на мой клитор, вынуждая меня дышать ещё глубже.

— Кассиан! — кричу я, не в силах остановить этот водоворот ощущений. Он ненасытен, он хочет всего и сразу, всю меня.

— Давай, ещё немного, кончай, Милана! — этот хриплый голос заполняет всё моё существо, ласки на моём клиторе становятся всё интенсивнее, боль и удовольствие пронзают меня насквозь, пока его член не просто трахает, он словно клеймит меня.

И тут, я чувствую, как пульсация охватывает низ моего живота. Я не могу противостоять ощущениям, они захлёстывают меня с головой.

Я кончаю, громко, интенсивно. Моя спина, помимо моей воли, выгибается, и хриплый стон вырывается из груди, произнося имя Кассиана, как чёртову молитву.

Кассиан делает ещё несколько резких, глубоких толчков, и выходит из меня. Я чувствую, как его сперма попадает прямо на мои губы, стекая по коже, но мне сейчас всё равно.

Я лежу неподвижно, чувствуя пульсацию внизу живота, оргазм такой интенсивный, что он выбивает меня на время из колеи, словно я парю в невесомости.

— Чёрт! — произносит Кассиан дрожащим, глубоким голосом.

Я всё ещё затуманена от произошедшего, просто наблюдаю за ним, снизу вверх. Он проводит рукой по своим чёрным волосам, тяжело дыша, его грудь тяжело вздымается, я вижу, как слегка дрожит его тело.

Он стоит надо мной, на члене я вижу капельки спермы, выступающие из головки. Что он только что сделал?

До меня наконец-то доходит происходящее, я немного приподнимаюсь, и вижу, что его сперма конечно не во мне, но в опасной близости от моего входа. Он кончил почти в меня, не доходя до меня всего несколько дюймов.

— Я чуть не кончил в тебя, — хрипит он, продолжая наблюдать за результатом своей животной похоти.

Я откидываюсь назад, не в силах пошевелиться. Кажется, Кассиан высосал из меня все силы.

— Всё равно я сбегу от тебя, — шепчу я по-русски, словно сама себе. Эти слова вырываются из меня помимо воли, как отчаянный шёпот.

Кассиан, этот чёртов Кассиан, только что сделал с моим телом того, что я не просила, почти кончил в меня, не давая мне никакого выбора. Во мне снова просыпается протест, эта попытка взять свою жизнь в собственные руки.

Я поднимаю голову, и вижу, как его глаза, секунду назад, затуманенные страстью, становятся холодными, и какими-то… решительными.

Не давая мне опомниться, он опускает свою руку вниз, и я чувствую, как его пальцы проникают в меня, собирая его собственную сперму с моей промежности, и проталкивая её внутрь моего тела.

Шок пронзает меня насквозь, я не в силах отвести взгляда от него.

— Ты что делаешь? — выдыхаю я, чувствуя, как гнев и отвращение смешиваются с остатками приятной истомы.

Он словно не слышит меня, продолжает проталкивать свою сперму глубоко внутрь, пока не остаётся лишь влажный след. Я ошеломлена, не сразу осознаю, что он делает.

Всё происходит так быстро, грубо, лишая меня возможности хоть что-то предпринять. Моё тело, только недавно расплавленное от наслаждения, сейчас словно каменеет.

И вдруг, через несколько секунд после произошедшего, его лицо меняется. Решимость мгновенно сменяется негодованием, а затем… шоком.

Он смотрит на меня так, будто это я сама только что засунула его сперму себе внутрь. В его глазах плещется непонимание, будто я совершила что-то немыслимое.

Мы застываем на месте, глядя друг на друга во все глаза. Тишина давит, оглушительнее любого крика. Я чувствую себя униженной, оскорбленной, словно меня предали. Ярость клокочет во мне, но страх сковывает движения, не давая выплеснуть её наружу.

Что, чёрт возьми, сейчас происходит?

Я смотрю на неё, и во мне бушует шторм противоречивых чувств. Не могу поверить в то, что только что сделал. Её слова эхом отдаются в голове, словно зловещее предзнаменование:

«Всё ровно я сбегу от тебя».

Нет, этого не случится. Она не сбежит. Никогда. Я не позволю ей сбежать, я лишу её даже мысли об этом. Она – моя. Всецело и без остатка. Навсегда.

— Ты… не сбежишь, — хриплю я, не узнавая собственный голос.

Он звучит чужим, словно исходит не из моей души, а от какого-то тёмного незнакомца, поселившегося внутри. Она вздрагивает, и её удивительные, ярко-голубые глаза смотрят на меня с непониманием и… болью?

Да, я причинил ей боль, это очевидно. Но я не способен отпустить эту девушку, не могу и не хочу. Мне плевать, что я потратил на неё эти два миллиона долларов. Дело не в деньгах, дело в чем-то гораздо большем. Она нужна мне. Нужна мне как воздух, как вода в пустыне. Она нужна мне больше всего на свете.

И смотря на неё, я понимаю, что сделал то, чего не делал со времён женитьбы на Сильвии. Я, Кассиан, собственноручно затолкал свою сперму ей внутрь. Собственноручно. Я прекрасно понимаю, что это может привести к… последствиям. К непоправимому.

И тут в голове вспыхивает новая мысль, обжигающая своей дерзостью.

Да, я готов. Готов принять это непоправимое. Пусть она забеременеет. Пусть она родит мне сына. Только от неё. Только её я хочу видеть матерью своего наследника, и никакую другую.

— Ты понимаешь, Кассиан, что ты сделал? — она облизывает губы, и я не могу оторвать взгляд от этого зрелища.

Хочу поглотить эти губы, хочу укусить их, чтобы вкус её собственной крови заполнил мой рот. Дерьмо. Эта девушка превращает меня в грёбанного психопата.

— И как… ты узнал, что я сказала? Ты знаешь русский язык? — её глаза округляются от изумления, грудь тяжело вздымается.

Боже мой, эта грудь… Она настолько совершенна, что сводит меня с ума. Полная, соблазнительная, с розовыми сосками, которые сейчас кажутся особенно красными и набухшими.

Чёрт, я снова хочу её, чувствую, как член твердеет, становится каменным. Я готов трахать её бесконечно, пока её крики не заполнят весь дом. А моя вилла огромна, и я хочу, чтобы она стонала, выкрикивая моё имя. Это какое-то… первобытное желание, инстинкт, который я не в силах контролировать.