— Понимаю, твоя мама тоже мне не нравилась, — пожимает плечами отец, — но я быстро привык и нашёл ей множество замен.

Я снова хмурюсь. Нет, я не хочу такого… бежать из собственного дома, чтобы не слышать вопли жены, не встречаться с ней взглядом, потому что она, по сути, чужой человек. От осознания такой же участи меня передёргивает. Буду ли я, как отец, искать утешения на стороне, лишь бы не видеть её лица? Превратится ли моя жизнь в бесконечную череду лжи и притворства? Сама мысль об этом отвратительна.

— Это мерзко, — только и могу я выдавить из себя, глядя на отца с полнейшим ужасом. Представить Иларию в качестве своей жены я категорически не могу. Не то, совершенно не то. Хоть в красоте ей могла позавидовать любая.

Отец запрокидывает голову и громко смеётся, глядя на меня, и сквозь смех выдавливает из себя:

— Говоришь… так, будто ты желаешь влюбиться, сын!

Меня передёргивает. Влюбиться? Точно не об этом речь.

— Я говорю о том, чтобы она меня просто не бесила, какая любовь? — я морщусь. Сама идея кажется мне глупой и наивной. Любовь – это слабость, а в нашем мире слабость равносильна смерти.

— Ну, не всем же везёт, как мне, — отец ухмыляется, поправляя свой идеально скроенный пиджак. — Я, знаешь ли, люблю разнообразие. Одна жена – это слишком скучно.

— А мать? — невольно вырывается у меня. Я тут же жалею об этом вопросе. Не стоит лезть в их отношения, это всегда заканчивается плохо.

Лицо отца на мгновение мрачнеет, но он быстро берёт себя в руки.

— Твоя мать… она из другого теста. Она – кремень, который не сломать. И она прекрасно знает о моих… увлечениях. Мы давно пришли к соглашению.

Я скривлюсь. А мне вот никакого соглашения не хочется. Мне хочется, чтобы моя жена была моей женой, а не просто декорацией для чужого праздника жизни.

— Ладно, давай возвращаться, — я останавливаюсь, чувствуя, как нарастающее напряжение сдавливает горло. — Меня утомил этот разговор. Невесты, женитьба… достало… Хочу отгородиться от всего этого…

Отец подходит ближе, кладёт мне руку на плечо и внимательно смотрит в глаза.

— Ты просто сам пока не знаешь, чего хочешь, сын, — тихо произносит он, не отрывая взгляда. — Но пройдёт немного времени, и ты сам поймёшь, что тебе нужно. Дай себе время.

Его слова вселяют в меня слабую надежду. Может, он и прав? Может, мне стоит просто немного подождать? Но одно я знал наверняка: Илария была последней женщиной, о которой я хотел бы думать.

Мы поворачиваем назад, и я уже начинаю успокаиваться и настраиваться на что-то лучшее. Но не успеваем мы пройти и нескольких метров, как тишину разрывает оглушительный выстрел.

Я резко оборачиваюсь. Что происходит?

Инстинктивно я начинаю судорожно искать взглядом солдат, которые всегда дежурили на посту. Но вместо этого вдалеке я вижу жуткую картину: двое мужчин в чёрных масках склоняются над телами наших солдат, добивая их.

Второй выстрел эхом прокатывается по саду. Я инстинктивно отталкиваю отца в сторону, и в тот же миг вижу, как его рука молниеносно выхватывает пистолет из кобуры. Ещё секунда, и отец, с убийственной точностью, сражает наповал сразу двоих нападавших, которые выбежали из-за кустов роз. Ярость затмевает страх.

Но тут, откуда ни возьмись, появляется ещё один наёмник. Громкий хлопок, и я вижу, как отец дёргается, роняя пистолет, и медленно оседая на землю, его глаза расширены от ужаса.

Вся картина происходящего замирает в моей голове, а в ушах стоит звон пуль, летящих в нас.

Моё сознание переключается в режим автопилота. Я вижу, как наёмник вскидывает оружие, целясь в меня. Инстинктивно я уклоняюсь, и пуля обжигает моё плечо. Боль была острой, но я даже не успел её почувствовать. Адреналин хлынул в кровь, мгновенно заглушая любую слабость.

Я бросаюсь к отцу, подхватывая выпавший из его рук пистолет и разворачиваюсь к нападавшим. Мои руки действуют автоматически, словно живут своей собственной жизнью. Чёткие, выверенные выстрелы, один за другим, отправляют наёмников в ад.

Всё замирает. В воздухе висит запах пороха и крови, смешиваясь со сладким ароматом роз. Я тяжело дышу, держа пистолет в дрожащей руке. Передо мной лежат тела наёмников, а рядом, на земле, мой отец…

Я опускаюсь на колени перед отцом, мои конечности как чужие. Не слушаются, дрожат, предательски выдавая панику, поселившуюся внутри. Пистолет выпадает из рук. Смотрю на отца, его глаза широко распахнуты, а по подбородку стекает алая струйка крови.

Не раздумывая, срываюсь, пытаясь закрыть кровоточащую рану руками. Чёртова кровь! Её так много, что она просачивается сквозь пальцы, окрашивая их в багровый.

Чувствую, как беспомощность, сжимает горло, лишая воздуха. Беспомощность, удушающая, всепоглощающая. Кто? Кто посмел поднять руку на наш клан? Кому, мать его, так надоело жить, что они осмелились напасть на одного из самых доверенных капо итальянской мафии?

— Отец, подожди, я сейчас вызову скорую… — бормочу я, моя рука дрожит, когда я пытаюсь разблокировать телефон.

Пальцы не слушаются, скользят по экрану, отказываясь выполнять простые команды. Чувствую, как слёзы, предательски обжигая лицо, грозятся лишить меня остатков самообладания. Но сейчас всё это не имеет значения. Важен только отец, его жизнь, ускользающая с каждой секундой.

Набираю 911, и могу лишь прошептать дрожащим голосом, полным отчаяния:

— Отец… истекает кровью…

Сбивчиво выпаливаю адрес, в отчаянной надежде, что скорая помощь приедет достаточно быстро. Каждая секунда кажется вечностью, наполненной предчувствием неминуемой трагедии.

— Кассиан… — хрипотца в голосе отца вырывает меня из мрачных мыслей.

Не могу оторваться от него, боюсь поверить в то, что сейчас произойдёт. Если отца не станет… я не знаю, что делать. Он – моя опора, мой учитель, мой лучший друг. Без него я потеряюсь в этом жестоком мире.

— Послушай… я чувствую, как силы покидают меня… я… умираю…

— НЕТ! НЕТ, БЛЯДЬ, НЕТ! — реву, как раненый зверь, разрывая тишину сада своим горестным воплем. Это не может быть правдой, он не должен так говорить! Что, чёрт возьми, он такое говорит?

— КТО? КТО, БЛЯДЬ, СДЕЛАЛ ЭТО С ТОБОЙ?! — выкрикиваю я, почти воя.

Ярость, дикая, испепеляющая, поднимается из самой глубины души. Готов разорвать своими собственными руками того ублюдка, кто посмел покуситься на моего отца, на меня, на нашу семью. Этот выродок познает такую агонию, которую не знал никогда прежде. Он будет умолять прикончить его!

— Он… узнал, — шепчет отец, и я не понимаю, о чём он вообще? Все мои чувства на пределе, как перетянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Мир вокруг сужается до окровавленной фигуры отца, корчащейся на земле.

— Кто и что узнал, отец???? Скажи имя! ИМЯ! — я не могу сдержать своих эмоций.

Мне кажется, что я сейчас взорвусь. От боли, от ярости, от ненависти. Всё внутри меня кипит, и эти чувства вырываются наружу грубым, сорванным криком.

— Мне понравилась одна женщина… — наконец произносит отец хрипло, сбивчиво, каждое слово даётся ему с огромным трудом. — Её зовут Анна Лисовских, — отец кашляет кровью, и от этого зрелища меня пронзает новая волна отчаяния.

Анна Лисовских, то есть… жена главаря русской мафии, это что, какая-то жестокая шутка? Издевательство судьбы, вывернутое наизнанку?

— Так получилось, что она… забеременела… и… он точно узнал…

Я просто не верю, не верю собственным ушам. Мой отец, хитрый, осторожный, всегда державший ситуацию под контролем, допустил такую чудовищную оплошность? Как он мог? Неужели он не понимает, что за ТАКОЕ платят кровью? Предательство не прощается… и это не просто измена, это нечто большее, чудовищное. Он оставил ребёнка чужой женщине, с чужой мафиозной группировки, надеясь, что всё сойдёт с рук? Наивный идиот.

— Отец… ты… серьёзно? — я не узнаю своего голоса, он хриплый и жалкий, дрожащий от шока и неверия. Мои руки продолжают держать рану отца, тщетно пытаясь остановить кровотечение. Я чувствую, как его кровь впиталась в меня, в каждую клетку моего тела, но я не могу позволить отцу уйти. Не сейчас, не так.