Но как можно стать мокрее, если он словно тонет во мне?

— Подожди ещё немного, и я… обязательно уделю внимание этой маленькой киске, а сейчас… чёрт… я хотел сделать кое-что другое, — выдыхает Кассиан мне в ухо, и его пальцы выходят из меня с чавкающим звуком.

Из моего горла вырывается разочарованный стон, а этот гад только посмеивается. Одной рукой он хватает меня за плечо, отодвигая, вынуждая смотреть ему в глаза.

— Хотя… кое-что есть, что я ещё не успел сделать, — усмехается он, рассматривая свои пальцы, покрытые моими соками, с такой внимательностью, будто делает какие-то сложные, математические вычисления.

Я стою, вся пылая от смущения, пока он крутит этими пальцами почти у меня перед носом, не в силах отвести взгляда от этого чертовски пошлого, но такого возбуждающего зрелища.

Наконец, словно что-то щёлкает внутри него, и он погружает эти пальцы себе в рот с таким выражением блаженства, будто это был не мой клитор, а, как минимум, десерт из мишленовской кухни. Я задерживаю дыхание, не в силах оторваться от этого зрелища.

Закончив, он шумно чмокает губами, издавая такой звук, словно высасывает меня всю, без остатка.

— Теперь ты мой самый любимый десерт, лисёнок, и поверь… я никогда не любил сладкое… но после того, как попробовал тебя, это стало моим чертовски неожиданным удовольствием.

Господи… и когда я к этому привыкну? Или уже привыкла?

Не в силах больше выносить этот невыносимый жар внутри, это желание, которое разрывает меня на части, я хрипло спрашиваю:

— Так что ты хотел сделать, прежде чем…?

Я не договариваю, он и так всё знает. Кассиан отрывает от меня руку, и я мгновенно ощущаю пустоту во всем теле, когда он перестаёт касаться меня. Он подходит к пиджаку, небрежно брошенному на столе у входа, и я слежу за ним, не отводя взгляда.

Несмотря на ранение, его движения плавные, уверенные, как у прирождённого хищника, и я любуюсь им, пока он достаёт что-то из кармана. Подходит ко мне с маленькой бархатной коробочкой. Сердце замирает на мгновение, а затем начинает биться как сумасшедшее…

Боже… он хочет подарить мне… кольцо?

Он открывает коробочку, и да, я вижу кольцо – оно настоящее произведение искусства. Это массивное кольцо из белого золота, в самом центре которого красуется крупный сапфир глубокого, василькового цвета. Сапфир окружен россыпью мелких бриллиантов, искусно вплетённых в сложный, витиеватый узор, напоминающий геральдическую лилию. Внутри кольца выгравирована надпись на латыни, которую я не могу разглядеть, не взяв кольцо в руки. Оно выглядит… чертовски дорогим.

— Это кольцо носила моя прабабушка, ещё тогда, когда моя семья жила в Сицилии, — шепчет Кассиан, пока я не в силах отвести от него взгляд. — Хочу… чтобы ты его носила. Хочу, чтобы все знали, что ты – моя, Милана. Это твоё обручальное кольцо.

Он берет мою левую руку и уверенно надевает мне кольцо на безымянный палец. Оно сидит, как влитое, идеальное, словно создано для меня.

Снова слёзы подступают к глазам.

Господи… этот чёртов гангстер действительно превратил меня в слюнтяйку. Кассиан берет мою руку и целует костяшки, не сводя с меня изучающего взгляда своих коньячных глаз.

— Не плачь, mia amore… я твой до конца дней, и ты – теперь только моя…

Делаю глубокий вдох, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Его слова звучат как клятва, как обещание вечности.

— А тебя… не смущает тот факт, что я не имею никакого дворянского титула, ведь Джанна говорила, что твоя семья осталась баронами, там, в Сицилии, — шепчу я, не в силах оторваться от этого взгляда – голодного, пронзительного, такого всепоглощающего, что всё внутри трепещет.

— Мне плевать вообще на этот бред, Сицилия – там, а мы с тобой здесь, — усмехается он и снова целует костяшки пальцев. — Но если хочешь, мы можем поехать на мою родину в свадебное путешествие. Я познакомлю тебя ближе со своей культурой.

— Свадебное путешествие? — мой вопрос звучит, как визг.

Неужели… мы полетим куда-то за пределы Америки? Это кажется чем-то невозможным. Моя жизнь до встречи с Кассианом ограничивалась лишь Бруклином.

— Конечно, — заявляет он. — Но если ты против, мы можем выбрать любую страну, где тебе будет комфортно, вообще любую, выбирай что хочешь.

— Россию… я хочу поехать в Россию, — отвечаю я на одном дыхании, сама не понимая, как так получилось, что я выпалила её первой, но это всё-таки моя родина, а за пределами Нью-Йорка я нигде не была.

Кассиан хмурится, но лишь на мгновение. Его лицо становится серьёзным, словно он столкнулся с чем-то неожиданным.

— Выбор конечно чертовски интересный, но если ты хочешь побывать на своей исторической родине, окей, без проблем, полетим туда.

Господи… неужели это тот Кассиан, который ненавидел всё русское, купил меня ради мести, и вообще проявлял только одну лишь ненависть, и теперь, готов полететь со мной в Россию?

Кажется, он замечает мой взгляд. В его глазах плещется смесь того самого голода и... нежности.

— Не смотри на меня так, будто увидела конец света, или, я не знаю, второе пришествие Христа, я полечу туда, куда ты захочешь, и если тебе захочется хоть в Тайгу, без проблем, но только безопасно, с учётом твоей беременности, — говорит он с ироничной усмешкой.

— Давай туда и туда… хочу… несколько стран, — наконец заявляю я, и бросаю взгляд на кольцо, рассматривая его. Желание увидеть мир захлёстывает меня.

— Только… у меня есть условие по поводу свадьбы… — наконец заканчиваю я, снова переводя взгляд на него.

Я знаю, свадьба будет шикарная, соберутся сливки общества, мафиозные кланы, возможно, весь синдикат Кассиана, но… как же моя сестра? Если брат исчез, скрылся, и я предполагаю по какой причине, то сестра… я хочу, чтобы она была со мной в этот момент.

— Какое условие? — голос Кассиана звучит напряжённо.

Он смотрит на меня выжидающе, словно я действительно готова отказаться, но нет, я не собираюсь отказываться, то, что казалось изначально, как принуждение, как клетка, из которой не выбраться приобрело другой смысл. Сейчас я чувствую себя любимой, защищённой, и даже... свободной.

— Я хочу чтобы на свадьбе присутствовала моя сестра, — отвечаю на одном дыхании, и вижу, как Кассиан сжимает губы в тонкую линию.

Да, это серьёзное условия, с учётом того, что во мне растёт наш ребёнок, но я надеюсь, что сестра найдётся раньше, чем я успею родить.

— Хорошо, — наконец произносит он, и, притягивая голову ближе, целует меня в лоб, задерживая губы на моей коже дольше, чем достаточно для поцелуя. — Мы найдём твою сестру, и она будет присутствовать на нашей свадьбе… Я обещаю.

— Спасибо, — отвечаю я, и, перехватывая его руку, целую его в костяшки пальцев, пытаясь вложить в это прикосновение всю благодарность, на какое способна.

— Чёрт… как я и говорил тебе раньше, лисёнок, спасибо на член не натянешь, — рычит Кассиан, и я не успеваю даже понять, как он падает передо мной на колени. Прямо к моим ногам, рывком задирая платье.

Мои пальцы машинально запускаются в его густые, тёмные волосы, пока он поднимает моё платье, собирая в гармошку у талии. Господи, дикое возбуждение захлёстывает меня с головой, за считанные секунды. Его взгляд, направленный прямо к моим мокрым трусикам, проникает словно в меня, даже не касаясь.

И это зрелище… чертовски возбуждающее зрелище… его тёмная макушка у моих ног – просто срывает мне крышу.

— Покажи… как ты хочешь меня, насколько ты хочешь меня? — шепчет он, и… О. Боги. Он носом упирается прямо в мой клитор, вдыхая мой запах, словно я – его наркотик.

Это прикосновение вызывает волны удовольствия по всему телу, клитор мгновенно начинает пульсировать, моля о его прикосновениях, о его языке, чёрт, о его члене. Я издаю хриплый стон, не в силах сдержаться.

Подхватив меня под задницу, Кассиан садит меня на край кушетки. Снова его лицо находится в дюйме от моего клитора, он просто дышит на меня, обжигая кожу горячим воздухом. Меня трясёт от желания.