— Ещё одна попытка, — шепчет он, не отрывая взгляда от меня, — ты выйдешь за меня? Ты станешь моей? Целиком и полностью?

Дрожащим голосом я отвечаю:

— Я… подумаю…

Вижу, как его глаза загораются диким блеском, и он просто набрасывается на мой клитор, вынуждая меня издать громкий вскрик.

Я чувствую, что уже готова, вот, ещё секунда, и я сорвусь в бездну наслаждения. Долгожданная разрядка так близка, и этот мужчина, этот соблазнительный дьявол просто берёт и прикусывает чувствительный бугорок нервов, тем самым срывая мой оргазм на самом пике и делая мой клитор ещё чувствительнее.

— Боже… — выдыхаю я, чувствуя, как он слегка отодвигается от меня.

Я уверена, сейчас меня накроет такой оргазм, что его сила сорвёт мне крышу, но он не делает новых попыток, просто наблюдает за мной.

Не в силах больше терпеть, моя рука тянется к клитору. Мне нужно одно движение, одно касание. И я потеряю контроль.

В одно мгновение Кассиан перехватывает мою руку, не давая мне кончить. Вторая рука делает ту же попытку, и вот, мои руки прикованы к столу.

Клитор болезненно пульсирует, а этот ублюдок нависает надо мной сверху, прижимая меня своим твёрдым телом к столешнице. Его глаза горят, прожигая меня насквозь, а его член настолько каменный, что мне кажется, ему самому это явно доставляет дискомфорт.

Хотя какая мне разница? Этот придурок лишил меня удовольствия.

— Ненавижу тебя, — шепчу я жалобно, не узнавая собственный голос.

— Кончишь тогда, когда я захочу, Милана, и тогда, когда согласишься стать моей. Навсегда.

Я смотрю на неё сверху вниз, прижимая её тело своим к холодной столешнице, и чувствую, как каждая клеточка её кожи вибрирует подо мной, словно живая, зовущая. Милана – настоящее искушение, воплощённое в рыжей лисичке, которая сейчас корчится от неудовлетворённого желания. Её кудряшки, уложенные в эти дерзкие волны, переливаются рыжим золотом в свете дня, делая её ещё красивее, ещё соблазнительнее. Даже сквозь слой макияжа пробиваются румянец на щеках – яркий, предательский, как огонь, который я только что разжёг в ней.

Она на грани, в том сладком моменте, когда оргазм вот-вот накроет, и это зрелище сводит меня с ума. Её глаза, полные ярости и мольбы, сверкают, губы приоткрыты, а грудь вздымается в такт прерывистому дыханию.

До чего же она прекрасна в этой уязвимости, до чего же я хочу сломать её сопротивление, сделать своей полностью.

Но эта упрямая девчонка слишком упорна, чтобы сдаться. Она не соглашается, не произносит те слова, которые я хочу услышать, и это бесит меня до чёртиков. Её "я подумаю"– как пощёчина, как вызов, который только разжигает во мне огонь. Признаться честно, она меня бесит до безумия, эта маленькая фурия, которая не даёт мне того, что я требую.

И вдруг в голове всплывает старое воспоминание – разговор с отцом, когда я, ещё зелёный пацан, пытался объяснить, какую женщину хочу видеть рядом.

«Я говорю о том, чтобы она меня не бесила, какая любовь?» — эти слова крутятся в мыслях, эхом отдаваясь в груди.

Как же я был глуп, как наивен. Тогда я думал, что брак – это спокойствие, партнёрство без драм. А теперь понимаю: именно эта девушка, которая выводит меня из себя, именно она – та, кого я хочу. Она бесит меня больше всех, но именно её я сделаю своей, навсегда. Потому что в этом безумии, в этой борьбе есть что-то настоящее, живое, чего не найти в холодных расчётах.

— Слезь с меня, придурок! — шипит она сквозь зубы, её голос дрожит от злости и желания, пока она пытается выдернуть запястья из моей хватки.

Её маленькие кулачки сжимаются, ногти впиваются в ладони, но это только заводит меня сильнее. Маленькая, неудовлетворённая лисичка, которая не знает, сколько сил мне стоит держать себя в узде. Знала бы она, как мой член пульсирует в брюках, требуя ворваться в неё прямо здесь, на этом столе, трахая её до тех пор, пока она не закричит моё имя, не сломается и не признает, что принадлежит мне.

Я представляю, как срываю с неё эти чёртовы трусики, как вхожу в неё одним толчком, чувствуя, насколько она влажная для меня, как она стонет и царапает мне спину.

Но нет, не сейчас. Пока... не сейчас.

Нехотя, сжимая челюсти от напряжения, я ослабляю хватку на её запястьях и слезаю с неё, давая пространство. Она тут же садится, поправляя задранное платье дрожащими руками, и сверлит меня взглядом – полным ярости, но и с той искрой желания, которую не спрячешь.

Её ноги всё ещё раздвинуты, трусики сдвинуты в сторону, и я вижу, как она дрожит, как её тело умоляет о продолжении. Чёрт, это зрелище почти ломает мою решимость. Она толкает меня своими маленькими кулачками в грудь, пытаясь отстранить, но я даже не двигаюсь – просто стою, нависая над ней, и ловлю её руки в свои, прижимая их к своим плечам.

— Ты невыносима, Милана, — бормочу я хрипло, наклоняясь ближе, чтобы вдохнуть её запах – смесь возбуждения, её собственной кожи и той сладкой ярости, которая делает её такой живой. — Думаешь, можешь вот так дразнить меня? Ты уже моя, хочешь ты того или нет. И этот брак… он не просто слова. Он защитит тебя. Сделает неприкасаемой.

Она фыркает, вырываясь из моей хватки, и спрыгивает со стола, поправляя платье с такой грацией, что у меня перехватывает дыхание. Её щёки всё ещё горят, волосы слегка растрёпаны, а в глазах – буря.

— Ты просто хочешь окончательно присвоить меня, сделать своей собственностью окончательно, поэтому… мне нужно подумать… эта сделка выгодна только для тебя, — заявляет она, останавливаясь у зеркала и поправляя внешний вид.

Немного приглаживает волосы, приводя их в порядок.

Она крутится перед зеркалом, словно специально провоцирует меня. Каждое её движение – вызов, каждое слово – испытание.

— Странно… но помада не размазана, стойкая, — выдыхает она, крутясь в разные стороны, проверяя себя.

И меня одолевает дикое желание превратить эту маленькую бестию в "Дюймовочку" и засунуть в карман, чтобы никто, никакой Дон, даже она сама не могли её разлучить со мной. Пусть постоянно будет рядом, маленькая, зависимая, и я буду доставать её только тогда, когда сам захочу.

Отчаянная мысль. Я злюсь на себя за неё.

— Ты стала моей, как только я увидел тебя на том грёбаном аукционе, а значит… твоё согласие – вопрос только времени, — отвечаю я, не в силах отвести от неё взгляд.

Внутри меня зверь рвётся на свободу. Засунуть её в мешок? Чтобы никто даже взгляд не бросал на неё? Безумная мысль, но она чертовски привлекательна. Она – моя. Каждая клеточка её тела кричит об этом.

«Моя, моя, только моя», — ревёт этот зверь.

Но она так не считает, и это бесит.

— Слишком самоуверенно, — отвечает она, переводя на меня взгляд.

Её голубые глаза горят огнём, но я прекрасно вижу, как они обволакиваются дымкой, глядя на меня. Я возбуждаю её, и она не в силах устоять передо мной.

Я чувствую это, ощущаю кожей.

— Боже… — её глаза округляются от ужаса, — мы с тобой… столько раз… а вдруг ты... заразил меня?

Чем, мать твою?! Что у этой бестии творится в голове? Нельзя её оставлять одну. Все эти мысли, этот бред… Нужно быть ближе, гораздо ближе. Быть внутри неё, чтобы выбить всю эту ерунду.

— С чего ты взяла? — усмехаюсь я, глядя на её округлённые глаза.

Неужели она и правда принимает меня за настолько конченного идиота?

— До меня у тебя было кучу любовниц, ты точно меня заразил, теперь мне нужно провериться… — отвечает она, и я вижу, как она нервно заламывает руки.

Стоп. Это заходит слишком далеко. Пора заканчивать этот фарс.

— Ты что, думаешь, что я, будучи заражённым какой-то венерической болячкой, трахал бы тебя, ты серьёзно, Милана? — спрашиваю я, подходя ближе. Я беру её лицо в свои руки, заставляя смотреть мне в глаза. — Не смей даже думать об этом. Я никогда бы не допустил такого. Никогда.