Я, Милана Лисовских, дочь пусть и жестокого, мерзкого, но всё же, очень влиятельного босса русской мафии, я никогда в жизни не работала. Никогда не была прислугой. А теперь… теперь я должна копаться в земле, обрезать розы, поливать клумбы. Затычка в каждой дыре, куда меня заблагорассудится заткнуть этому чудовищу. Интересно, что будет следующим? Может, решит сделать меня своей шлюхой, и Джанна получит новые инструкции?

От этой мысли меня словно обдаёт кипятком.

Нет, я не позволю ему этого. Никогда. Но потом… я снова думаю о его губах, его руках, как он касался меня, как его поцелуи вызывали во мне… это. И жар с чувством стыда охватывает меня с головы до ног.

Я ненавижу его. Ненавижу себя. Ненавижу эту виллу, этот сад, эти розы…

Обжигающее солнце щиплет кожу, и я, прикрыв глаза, сосредотачиваюсь на работе. Мои пальцы, непривычные к грубой работе, неуклюже сжимают секатор, отрезая увядшие бутоны роз. Алые лепестки опадают на землю, словно капли крови, напоминая о той тёмной розе, что лежит на моей тумбочке. Ненавижу! Каждый лепесток, каждый шип – всё здесь дышит его властью, его присутствием.

Я сосредоточена на поливе, и погрузившись в работу, перестаю замечать течение времени. Звуки сада – жужжание пчёл, пение птиц, приглушённые голоса садовников – сливаются в монотонный шум. Я вижу только розы, бесконечные розы, и руки, которые неуклюже, но упорно выполняют свою работу.

Внезапно чья-то рука хватает меня за запястье. Сердце подпрыгивает к горлу, готовое вырваться наружу. Я вздрагиваю, дыхание перехватывает от ужаса. Инстинктивно пытаюсь вырваться, закричать, но чужая ладонь грубо зажимает мне рот, перекрывая доступ к воздуху. В нос ударяет сладкий, приторный запах – цветочный аромат, до боли знакомый. Это Элли.

Какого чёрта? Зачем она это делает?

Элли тащит меня за собой, продираясь сквозь густую изгородь. Колючие ветки царапают кожу, оставляя красные полосы на руках. Она резко выпускает меня и я с трудом сохраняя равновесие, оглядываюсь, опасаясь, что нас кто-то заметит.

— Ты совсем не дорожишь моей жизнью, — шиплю я, раздражённо одёргивая юбку, — если меня сейчас хватит инфаркт от твоих выходок?

Элли лишь непринуждённо хихикает, заправляя за ухо выбившуюся прядь тёмных волос.

— Неужели ты думаешь, что я собираюсь тебя до смерти пугать? Тем более, будущую жену Кассиана?

Она игриво вскидывает брови, будто это самая обычная вещь на свете. От этих слов меня тошнит.

Будущая жена Кассиана? Да лучше в петлю залезть!

— С чего ты взяла, что я собираюсь стать для этого монстра кем-то? — с ненавистью выплевываю я, — Хватит уже думать, будто нас может что-то связать. Ты сама знаешь, кто он такой!

Элли словно не слышит меня. Её взгляд блуждает где-то в пространстве, а на лице появляется задумчивое выражение.

— Я видела Дэйва…

Я замираю, не веря собственным ушам. Она действительно нашла способ пробраться к нему? Как ей это удалось?

— Сегодня утром я относила ему завтрак, — продолжает Элли, не замечая моего потрясения.

Затаив дыхание, жду продолжения. Каждое её слово отбивает молотком по моим натянутым нервам.

— Это было непросто, знаешь ли, — Элли прерывается, вздыхая, — особенно подменить служанку, заставить её молчать, и самой одеться в её униформу. Но не волнуйся, я опускала глаза, говорила как можно тише, и никто не заметил подмены. У нас же одинаковый цвет волос, и в камерах картинка не настолько чёткая, поэтому этот этап позади…

— Как он? — срывается с моих губ нетерпеливый вопрос. — Кассиан… он всё ещё держит Дэйва на цепи? Или… — я не договариваю, боясь услышать самое страшное.

Элли опускает глаза.

— Держит, да, но, кажется, не причиняет ему вреда. Раны заживают, он… формально с ним всё в порядке, кроме того, что он находится в камере, в полном одиночестве…

— Он сойдёт с ума, — шепчу я, словно разговаривая сама с собой, осознавая, что Дэйва нужно спасать как можно скорее. — Он просто сойдёт с ума в четырёх стенах!

Элли молча кивает, подтверждая мои опасения. В её глазах появляется сначала грусть, затем... сменяется на решимость.

— Но я могу его освободить.

Эти слова обрушиваются на меня, словно гром среди ясного неба. Я хватаю Элли за плечи, немного встряхиваю. Она выше меня на полголовы, но сейчас кажется такой юной, такой… беззащитной и наивной. Мой голос дрожит, становится почти жалким. Она ведь не понимает, во что ввязалась. Не понимает всей серьёзности ситуации. Я в полной заднице, и имя этой задницы – Кассиан.

— Элли, ты… Ты хоть понимаешь, что говоришь? Это же… Кассиан! Если он узнает…

Взгляд Элли становится твёрдым. Она будто принимает моё отчаяние, мою боль. Даёт мне возможность выплеснуть всё, что накопилось внутри. Негодование, страх, ненависть – всё это смешивается в один клубок.

Она сжимает мои руки на своих плечах. Её прикосновение даёт мне какую-то странную надежду.

— Я могу кое-что сделать с камерами, — говорит она тихо. — Это займёт время. Может, неделю, может, больше. Но я смогу его освободить… Только времени будет очень мало. Нам нужно подгадать момент, когда Кассиана не будет рядом.

Я в шоке. Не верю своим ушам. Неужели это возможно?

— Ты что… хакер? — произношу я почти шёпотом.

Элли усмехается. В её глазах проскальзывает искорка озорства.

— А ты думала, что я совсем беспомощна, и могу только заниматься рисованием?

И в этот момент я восхищаюсь ей. Восхищаюсь её смелостью, её готовностью помочь. Не верю, что такое возможно. В этом доме, где каждый думает только о себе, где царит жестокость и предательство, находится человек, готовый рисковать своей жизнью ради спасения моего брата.

— Не смотри на меня так, — неожиданно говорит Элли, возвращая меня в реальность. — Кассиан ничего мне не сделает… даже когда узнает. Мой брат стоит горой за свою семью. Так что… можешь не волноваться за меня.

Я отступаю от Элли на несколько шагов, глядя ей прямо в глаза.

— Послушай… будь аккуратна с Дэйвом. Он… он не просто мой брат, понимаешь? Он будущий босс русской мафии. К тому же... Кассиан может решить, что раз Дэйв на свободе, его место должна занять я.

Элли выдает какой-то нервный смешок, и это звучит… неуместно.

— Ой, да ладно тебе! Максимум, что Кассиан сделает, – это затащит тебя в постель.

Она говорит об этом так, будто это не имеет значения, будто это что-то само собой разумеющееся. Меня передёргивает.

— Надеюсь, я убегу быстрее, чем он заметит пропажу Дэйва, — шепчу я, чувствуя, как в горле пересыхает.

Элли смотрит на меня вдумчиво. В её взгляде я вижу лишь решимость освободить Дэйва. А меня… меня как будто и вовсе нет. Словно я уже предназначена Кассиану, словно это – моя судьба. Делится своими догадками я не стану, главное – Дэйв. Дальше я и сама справлюсь с Кассианом.

— А ещё я успела познакомится с твоим братом, — говорит Элли, вырывая меня из этих мыслей. Неожиданно её лицо покрывается румянцем, и я не верю своим глазам! Это что, симпатия?

— Элли… — предостерегающе шепчу я, понимая, что освобождение Дэйва может завести нас куда-то совсем не туда.

Элли лишь невинно пожимает плечами.

Вдруг я слышу, как Боб окликает меня:

— Мисс, у вас всё в порядке?

Я поворачиваю голову к Бобу на мгновение, потом снова смотрю на то место, где только что стояла Элли… Но её уже нет! Секунду назад она была здесь, а сейчас там никого. Он наверняка думает, что я сумасшедшая, уставилась на живую изгородь и вижу каких-то призраков.

— Конечно, — отвечаю я. — Всё хорошо!

Страх перед сном сковывает меня ледяной хваткой. Я боюсь провалиться в темноту, уснуть, а потом проснуться и снова увидеть эту проклятую розу на прикроватной тумбочке. Этот алый символ, эта дьявольская визитная карточка. Она говорит лишь об одном – Кассиан был здесь. Он наблюдал за мной, пока я спала. Возможно… снова украл мои трусики.