Но после того дня, когда он впервые ворвался ко мне и снял их с меня, других пропаж не было. Только роза. И страх.

Сколько ночей я просыпаюсь в холодном поту, в ужасе, и, о боже… в этом невыносимом, проклятом возбуждении, которое ненавижу в себе? Ненавижу себя за слабость, за то, что не могу побороть это мерзкое влечение.

Он словно объявил на меня охоту. Даже когда его нет рядом, ночами, я чувствую его присутствие в моей комнате. Этот фантомный образ преследует меня каждую чёртову ночь.

Неделю? Или больше? Я потеряла счёт времени. Я разбита, измучена бессонницей. Я сплю урывками, боясь пропустить его появление, но всегда… всегда засыпаю за миг до того, как он появляется в моей комнате.

Это какое-то дьявольское проклятие.

И его люди… эти тени, незаметно скользящие за мной, не отпускают меня ни на шаг. Я будто мишень, обведённая красным кругом в его планах. Я под тотальным, удушающим контролем Кассиана.

Ненавижу этого дьявола всей душой.

Кровь стучит в висках, как набат, пульсирует в каждой клетке тела. Я сжимаюсь под одеялом, пытаясь спрятаться от невидимой угрозы. Этой ночью я не усну. Я сделаю всё, чтобы защитить себя. В руках – садовый секатор. Хлипкое, нелепое оружие. Всё, что я смогла незаметно утащить.

Да, это ничтожная защита, но лучше хоть что-то, чем быть совершенно беззащитной жертвой. Хотя в глубине души, я знаю, что если Кассиан решит перейти к решительным действиям, никто и ничто его не остановит. Ни моё жалкое оружие, ни… чёрт возьми, даже я сама не смогу ему противостоять.

Меня мучает этот сукин сын. Проклятье, я чувствую… влечение к нему. И ненавижу его за это. Почему он оказался таким… чертовски привлекательным? Лучше бы он был уродливым, мерзким, отвратительным, как и его душа.

Хотя… и тут он меня раздражает. Я знаю, что этот ублюдок умеет быть ласковым, нежным. Со своей дочерью, со своей сестрой. И эта двойственность разрывает меня на части. Со мной он совсем другой. Он словно наказывает меня, и себя заодно, за то, что нас так сильно тянет друг к другу.

«Оставь меня в покое! Просто… исчезни из моей жизни!» — в мыслях кричу я, переворачиваясь на спину в надежде, что смена позы поможет унять этот странный, болезненный конфликт в моей душе. Но тишина комнаты лишь усиливает внутренний хаос.

Темнота сгущается, обволакивая меня, словно в кокон. Веки тяжелеют, несмотря на все мои усилия оставаться начеку. Проклятая усталость берёт своё. Садовый секатор выскальзывает из ослабевших пальцев, звук падения глушится ковром. Вот он, проклятый момент, когда я теряю контроль.

И я падаю… в сон. Не в тихую гавань отдыха, а в бурное море кошмаров.

Тьма расступается, и вместо пугающей пустоты передо мной возникает он. Кассиан.

Но этот Кассиан… другой. В его глазах нет ненависти, лишь голодный, всепоглощающий взгляд, обжигающий меня до костей. И… нежность? Этого не может быть! Он убийца, враг, чудовище. Мой разум кричит об этом, бьёт тревогу, но тело предаёт.

Он приближается, и каждый его шаг звучит набатом в моей голове:

«Это не может быть правдой… Кассиан не такой… это всего лишь сон…»

Но сон настолько реален, что, кажется, словно все мои страхи и тайные желания материализовались в этом порочном видении.

Он касается меня. Его сильные руки скользят по моей коже, вызывая дрожь, пробегающую по всему телу, а его голос, хриплый и низкий, проникает в самую душу, словно яд, растекаясь по венам.

— Милана... откройся мне…

Что-то трепещет внутри меня, как пойманная в клетку птица. Я вижу, как мои руки, будто не принадлежащие мне, тянутся к нему, зарываются в его тёмные, почти чёрные волосы. Его коньячные глаза не отпускают меня, заглядывая в самую душу, словно пытаясь найти там ответы на какие-то свои вопросы. Он прижимает меня к себе, и я чувствую, как растворяюсь в его силе, в его объятиях. Но даже в этой близости его глаза продолжают следить за мной, ловят каждый мой вздох, каждый стон.

И я, будто одержимая, не узнавая собственный голос, шепчу:

— Пожалуйста…

Я вижу, как уголок его губ слегка дёргается в еле заметной усмешке.

— Чего ты хочешь? — спрашивает он, продолжая терзать меня одним своим присутствием.

Я чувствую, как его руки скользят по моим бёдрам, скользя между ног, как его пальцы поддевают край моих трусиков… Я чертовски мокрая, я ощущаю это даже во сне. И вместо того, чтобы остановить его… остановиться самой – я хватаю его волосы сильнее, вынуждая его наклонится ко мне и выдыхаю прямо ему в губы:

— Войди… в меня…

Смущение смешивается с диким, невыносимым желанием, разрывающим меня изнутри. Но я хочу этого. Пусть хотя бы так, во сне. Пусть этот кошмар станет моей тайной, моей слабостью, моей греховной реальностью.

Его глаза пылают от дикой, первобытной похоти. Он подхватывает меня на руки, словно пушинку, и вот я уже на широкой, просторной кровати. Он нависает надо мной, и я чувствую давление его сильного тела. Он кажется таким огромным, намного больше меня, но я принимаю это давление. Я хочу его всего.

«Это слишком реально…» — кричит мой внутренний голос, пока руки Кассиана ласкают меня.

Его тело устраивается между моих раздвинутых ног. Не знаю, какая сила тянет меня к этому, но я раздвигаю бедра ещё шире, чтобы ему было удобнее войти в меня, чтобы нас не разделяло ничего. Сама не понимаю, как я сама позволяю ему это, сама приглашаю его. Но это именно то, чего я сейчас хочу. Его.

— Ты прекрасна… — шепчет он, наблюдая за мной.

Я вижу, как его глаза неотрывно следят за мной сверху вниз, сканируют моё дрожащее тело, каждый дюйм моей кожи. Я и сама не замечаю, как оказываюсь голой. Разве я не спала в футболке и трусиках? Но потом вспоминаю, что это сон, что это… нереально.

Приподнимаюсь к нему навстречу, и мои бёдра трутся о его бёдра. Я чувствую его возбуждение, его твёрдый член упирается в мой пах, и меня это заводит ещё больше.

Я хочу его, я приглашаю его. Горький стон разочарования срывается с моих губ, когда он ничего не продолжает делать со мной. Он видит моё желание, моё нетерпение, и он играет со мной.

— Кассиан… — мой голос полон возмущения. Я хочу, чтобы он продолжил, хочу, чтобы он закончил эту пытку, чтобы довёл меня до грани. Или я уже за гранью?

— Да, mia piccola volpe (итал. – моя маленькая лисичка), — тихо шепчет он. — Я вижу, в каком ты нетерпении… и я дам тебе всё, что ты хочешь!

Его пальцы обводят контуры моих губ, спускаясь к шее, ключицам, задерживаясь на набухших сосках. Он дразнит их, пощипывает, и я стону, теряя остатки контроля. Кажется, я уже не принадлежу себе. Кассиан полностью завладел моими чувствами, моим телом, моим разумом. Проклятье!

Он опускается ниже, его губы обжигают мой живот, бёдра, внутреннюю сторону бёдер. Я извиваюсь под ним, не в силах сдержать стоны, крики, мольбы.

— Пожалуйста… — снова шепчу я, не зная, чего именно прошу. Лишь бы это не прекращалось. Лишь бы хоть во сне ощутить его.

Он снова целует внутреннюю часть бёдер, настойчиво продвигаясь к моей пылающей от возбуждения киске. Он настолько близко, что я чувствую на своей возбуждённой плоти его дыхание, кажется, он коснётся меня… там.

И тут в нос ударяет запах, его запах, сандал и кожа, чуть терпкий, обжигающий обоняние. Руки на моих бёдрах кажутся слишком реальными, слишком горячими, и эта нежность… её нет… поскольку пальцы впиваются в мою кожу слишком грубо, слишком по-собственнически.

«Как тогда… в саду…» — проносится в голове мучительное воспоминание, и я распахиваю глаза.

И… твою мать, я вижу его. Его. Настоящего. Из плоти и крови, Кассиана. Он нависает над моими раскинутыми в стороны бёдрами, его лицо в полумраке кажется демоническим. На мне нет трусиков. Где мои чёртовы трусы? А его руки впиваются в кожу бёдер, обжигая, оставляя горящие следы, но это, чёрт возьми, только усиливает моё возбуждение.

Я чувствую, что я действительно вся мокрая, моя влага неприятно обволакивает кожу, и он… он всё видит сейчас, или хотя бы чувствует это.