С трудом сдерживаю рык, рвущийся из груди – собственнический, яростный.

— Дон Бальзамо, рада познакомиться с вами… лично, — тихо произносит Милана, наблюдая за ним в ответ.

Но я знаю, что эта рыжая лисичка лукавит. Ни черта она не рада. Но она держится, как настоящий боец, даже проявляя что-то наподобие вежливости.

— Прекрасная роза, красивая, — говорит он так, словно она неживая, и её тут нет, будто она даже не здоровалась.

Да, ему плевать. Она просто сделка, инструмент, который сейчас так важен для синдиката. И... чертовски привлекательный инструмент, а значит, пользоваться им будет ещё и приятно.

Он отпускает её лицо, и Милана делает глубокий вдох, тут же выпрямляя спину и расправляя плечи. Идеальная. Господи, до чего же она идеальная!

И вот происходит то, чего я боялся с самого начала. Эти громилы за спиной Дона делают шаг вперед. Они оказываются возле меня с молниеносной скоростью, и вот уже пытаются заломить мне руки за спину.

Но я не собираюсь сдаваться. Ни сейчас. Никогда.

Реагирую мгновенно, сопротивляюсь, как бешеный зверь, пока Дон наблюдает за моими тщетными попытками. Эти черти огромные, даже больше меня, хотя я не маленький – шесть футов ростом и силён, как бык. Но их двое. Мне удаётся свалить одного на пол и ударить другого так, что у него хрустит челюсть, и я чувствую, как выбивается зуб, но тут же получаю удар в челюсть. Во рту разливается металлический вкус крови. Чёртов ублюдок. Но я продолжаю сопротивляться, пока не слышу щелчок предохранителя.

Ледяное дуло пистолета упирается мне в висок.

Тот, кому я выбил зуб, шипит, сплёвывая кровь на пол:

— Ты настоящий ублюдок, Росси. Грёбаный зверь.

Дон только ухмыляется, наблюдая за этим поединком, словно за представлением в цирке, его глаза неотрывно следят за мной, словно говорят:

«Да, этот ублюдок зверь. Мой зверь».

Вот дерьмо. Кажется, они действительно хотели меня наказать. И у них это получилось. Полная беспомощность. Руки выкручены, в лицо хорошо приложили, во рту вкус крови.

Но я не вижу ничего, кроме Миланы. Она смотрит на меня, словно сейчас рухнет в обморок. Господи, как я хочу сейчас оказаться рядом с ней, защитить её от всего этого дерьма.

Я одними губами произношу, пытаясь вселить в неё хоть толику уверенности, хотя таковой уже сам не чувствую:

— Будь сильной.

И она, сглотнув, старается унять дрожь в руках, переплетая пальцы в замок. Вот чёрт. Моя маленькая...

И тут ад замерзает.

Дверь распахивается с грохотом, от которого вздрагивают даже громилы. В кабинет, словно на сцену, выходит… Марко Бальзамо. Сын Дона. Напыщенный, надменный, с холодным презрением во взгляде. Его костюм безупречен, волосы зачёсаны назад, он как всегда держит в руке трость из чёрного дерева, лишь для вида, потому что он не хромает. Он никогда ни к чему не прикасается, словно мир вокруг него – это сплошная грязь.

— Сука… — выдыхаю я едва слышно.

Марко здесь. Это не просто случайность. Это спланированная игра. Игра, в которой Милана – главный приз, а я – пешка, которую можно смело сбить с доски.

Я чувствую, как холодок пробегает по спине. Все мои инстинкты кричат об опасности. Марко Бальзамо – это не просто избалованный сынок. Он хищник. И сейчас он пришёл по свою добычу.

Это начало конца. Я знаю это.

Сердце колотится в груди, выбивая чечётку. Я смотрю на Дона, на этого старого лиса, и не понимаю, зачем вообще нужна была эта встреча? Зачем они нас сюда притащили? И этот молодой итальянец… выскочивший, как чёрт из табакерки... кто он вообще такой?

В мыслях крутится только Кассиан. Он стоит там, окружённый этими громилами, словно дикий зверь в западне. Как же я хочу его вытащить отсюда, вырвать из этих грязных рук!

«Мы выберемся, обязательно», — шепчу я про себя, мысленно посылая ему всю свою поддержку. Но стоит мельком взглянуть на направленный на него пистолет, и к горлу подступает тошнота.

«Держись, Милана, держись ради него».

Сама мысль о том, что переживаю за Кассиана, кажется абсурдной. Он мой враг, мой похититель, палач… Или всё же нет? Что между нами происходит? Всё перевернулось с ног на голову, всё стало размытым, неясным. Любовь и ненависть сплелись в какое-то безумие, грозящее меня утопить.

«Я… люблю его?» — эта мысль всплывает в голове, но я тут же отгоняю её прочь. Сейчас не время для этого. Не время копаться в собственных чувствах, как бы мне этого не хотелось.

В это время ко мне вальяжно подходит этот итальянец. Он смотрит на Дона и небрежно спрашивает:

— Это она?

Дон кивает, и его слова режут слух, словно удар хлыстом:

— Да. Именно она. Та, которую Кассиан купил на аукционе. Старшая дочь Лисовских.

Меня передёргивает от этих слов. "Купил". Словно какую-то вещь, словно рабыню. Как же хочется закричать им в лицо, что я не какая-то там попрошайка, что я дочь русского мафиози, пусть и не сильно нужная ему. Но я стою, не двигаясь, и внимательно изучаю этого итальянца.

Он молод, лет тридцати, может чуть больше. Выглядит… привлекательно, даже. Его вороньего цвета волосы зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Пронзительные тёмные глаза изучают меня с каким-то холодным любопытством. Одет он в безупречный смокинг, подчёркивающий его высокий рост, не меньше, чем у Кассиана. В одной руке он держит сигару, а другой опирается на элегантную трость. Он не хромает, нет. Скорее, он использует её, чтобы избегать прикосновений к чему-либо руками. Но в нем нет той силы, той дикой, необузданной энергии, что исходит от Кассиана. Брутальность, властность, животная похоть… Всё это бурлит в Кассиане, и это находит отклик и в моей душе.

Я бросаю на него быстрый взгляд, и сердце сжимается от боли и беспокойства.

Итальянец подходит ближе, и я переключаю своё внимание на него.

— Я Марко Бальзамо, — представляется он.

Под пристальным взглядом Дона он достаёт зажигалку и закуривает. Облако дыма окутывает меня, и я закашливаюсь.

«Да что с ними всеми такое? Почему они все одинаковы?»

Когда дым немного рассеивается, я вижу его глаза – тёмные, пристальные, изучающие. Он смотрит на меня так, словно пытается прочитать мои мысли.

— А я Милана Лисовских, — наконец я выдавливаю из себя слова, внутри всё сжимается, но мне удаётся выглядеть достойно, расправить плечи, выпрямить спину.

Да, знаю, что выгляжу, как королева. Ну может немножечко растрёпана. Особенно после горячих поцелуев и секса с Кассианом, прямо перед этой встречей. И если бы не Дон с его странной просьбой, я бы до сих пор трахалась с Кассианом в лимузине, наверное, до самого утра. Всё это чертовски приятно...

«Милана… Кассиан кончал в тебя столько раз… а ты хочешь этого снова, да? Хочешь родить ему маленького капо?» — шепчет внутренний голос, и почему-то… это не кажется мне столь непривлекательным.

Чёрт… он что, реально меня приручил, этот жестокий и чертовски сексуальный хищник?

Снова бросаю быстрый взгляд на Кассиана, он выглядит достойно, даже в таком состоянии, даже побитым и с дулом у виска. Внутри разливается тепло, несмотря на всю опасность ситуации. Мы обязательно выберемся, да… я догадываюсь, почему Дон решил наказать Кассиана, возможно, из-за побега моего брата, всё-таки, он не просто какой-то мафиози, он наследник "Братвы".

Окидываю взглядом всех мужчин. Они кажутся чертовски подавляющими. А я, какая-то слишком маленькая и кажусь хрупкой, по сравнению с этими хищниками, но я не сломлена, не сейчас, по крайней мере.

Мы с Кассианом… Чёрт, мы выберемся отсюда вместе, чего бы он там ни хотел, как бы ни хотел меня спасти. Острый нож, что он спрятал у меня под трусиками, даёт мне силы, хоть какую-то уверенность. Я прекрасно знаю, куда бить, чтобы прикончить врага, но наставления Кассиана согревают меня, несмотря ни на что.

— Тебе не обязательно открывать рот, ну разве что, для конкретных целей — усмехается Марко, внезапно прерывая поток моих мыслей, и меня уже тошнит от его улыбки и этих пошлых намёков.