Лукреция приходит в себя, её бордовое лицо искажается от ярости. Она шепчет что-то на итальянском, я уверена, что это снова проклятия, но мой взгляд прикован к Кассиану, я не в силах от него отвести взгляд. Он словно магнит, притягивает, не отпускает.

«Проклятье какое-то!» — в сердцах чертыхаюсь я про себя, понимая, как глубоко он проникает в мою душу, как сложно отделить его от себя.

— Подойди ко мне с вином, mia piccola volpe (итал. – моя маленькая лисичка)! — этот голос заставляет меня вздрогнуть всем телом.

Кассиан смотрит на меня, словно никого вокруг не существует, словно мы одни во вселенной. От этого взгляда мне становится неловко и жарко, кровь приливает к щекам.

Краем глаза вижу, как девочки переглядываются между собой, а Элли… загадочно улыбается, словно знает что-то такое, чего не знаю я.

Я чувствую, как Лукреция напряглась, как её тело, как натянутая струна окаменело, а взгляд… этот взгляд готов меня уничтожить на месте. Но сейчас… сейчас меня позвал Кассиан, и я не в праве ему отказать.

Словно против собственной воли что-то внутри меня подчиняется его приказу, какая-то тёмная, животная сила, с которой я не могу справиться.

Мои шаги становятся тяжелее, приближаясь к Кассиану. Внутренняя тревога разрастается, а громкий стук сердца отдаётся в голове. Почему его взгляд, такой пронзительный и властный, так влияет на меня? Руки дрожат неконтролируемо.

«Соберись!» — говорю я себе, но эти слова теряют силу, как только я подхожу ближе.

Его запах, смесь дорогого табака и чего-то дикого, животного, тут же окутывает меня, проникая в каждую клетку моего тела.

Наши взгляды снова встречаются, и я тону в его коньячных глазах. Кажется, он пытается заклеймить каждую мою эмоцию, каждую чёрточку моего лица. Под этим вниманием кожа горит, и я чувствую, как краска заливает не только мои щёки но... верхнюю часть груди.

Чёртов Кассиан! Ненавижу, когда он так смотрит, лучше бы презирал, чем вот так… слишком… горячо, вызывая озноб. В голове – хаос. Кассиан кажется другим, словно в нем живут две разные личности. Одна ненавидит меня всей душой, смотрит с отвращением, а другая… эта другая личность пугает меня гораздо больше.

Как сейчас… эта личность пытается поглотить меня полностью, и в ней нет ненависти, только голод. Животный, дикий голод. Но я не позволю этому произойти. Если его голод возобладает над его ненавистью, он сломает меня к чёртовой матери. Нужно освободить Дэйва и сбежать, это сейчас главное, а не его противоречивые чувства.

— Чего застыла на месте? — его насмешливый голос выдёргивает меня из оцепенения.

Я, как по команде, хватаю его бокал. Наши пальцы случайно соприкасаются, и меня пронзает короткий, но ощутимый электрический разряд. Резко отдёргиваю руку, словно обожглась.

— Маленькая лисичка нервничает? — шепчет он еле слышно, но я слышу каждое слово.

Молчу, не в силах вымолвить ни слова. Сжимаю в руках его бокал до побелевших костяшек и, отрывая взгляд, с яростью наливаю вино. Слова проклятия рвутся наружу. Я знаю, что он пригласил меня сюда, чтобы увидеть моё унижение. Дочь босса русской мафии прислуживает его напыщенной семье. И не Дону итальянской мафии, а капо – значит, ниже меня в криминальном ранге.

— Что ещё русские... умеют, кроме того, как мастерски ехидничать? — произносит Кассиан тем же насмешливым тоном, напоминая мне о том, что я больше не дочь босса, а всего лишь его служанка, просто трофей.

Ставлю бокал перед ним, и, встречаясь с его взглядом, произношу:

— Лучше тебе не знать и половины того, что я умею, а то… тебе может не понравиться, если ко мне на помощь, вместо верной собаки прибежит голодный и разъярённый медведь!

Мои слова, словно брошенный вызов, повисают в воздухе, перемешиваясь с ароматом вина и табака. Кассиан не отводит взгляда, его глаза сужаются, а огонь в них становится ещё ярче.

— Медведь, говоришь? — в его голосе появляется хрипотца. — Что ж, посмотрим, насколько голоден твой зверь, и чем он готов пожертвовать ради своей добычи. Возможно, у меня найдется приманка, перед которой он не сможет устоять.

Его слова бьют точно в цель. Я чувствую, как кровь отливает от лица, осознавая двойственность его намёка. Он как будто говорит о Дэйве, но в его взгляде – нечто большее. Я чувствую, что он играет со мной, дразнит, провоцирует на ответную реакцию.

Внезапно я ощущаю лёгкое прикосновение к коже. Сначала просто покалывание, потом – отчётливое скольжение ткани. Сердце пропускает удар. Его рука. Под подолом моей чёрной униформы. На мгновение я замираю, не в силах пошевелиться.

Кассиан продолжает смотреть на меня, словно ничего не происходит. В его глазах – ни тени смущения, лишь хищный блеск. Уверена, его прикосновение остаётся незамеченным для остальных, но для меня оно ощущается как удар током.

— Ты… — начинаю я, но голос предательски дрожит.

Кассиан прерывает меня, придвигаясь ближе. Его губы растягиваются в соблазнительной улыбке.

— Тише, mia piccola volpe (итал. – моя маленькая лисичка). Не выдавай меня, — шепчет он ели слышно, но я, чёрт возьми, слышу каждый грёбанный слог. — Или наш маленький секрет станет достоянием общественности. А ты ведь не хочешь этого, правда?

Я застываю от этих слов, как прикованная к месту, не в силах пошевелиться. В то время как Кассиан, с насмешливым видом, берёт свой бокал с рубиновым вином и делает глоток. Его глаза, обрамленные длинными, чёрными ресницами, буравят меня, не отрываясь ни на секунду. В то же время, его рука предательски скользит по внутренней стороне моего бедра, заставляя меня замереть.

Всё моё существо кричит о желании свести ноги вместе, чтобы избежать этого касания, чтобы между его пальцами и тонкой тканью трусиков не осталось ничего, кроме воздуха. Моё тело горит, словно объятое пламенем, а этот дьявол, будто ничего не происходит, спокойно потягивает своё вино. Его рука движется всё выше и выше, неумолимо приближаясь к моей киске, которая просто пылает от невыносимого желания. Ненавижу его и себя!

Я судорожно оглядываю присутствующих. Маленькая Кэлли увлечённо ковыряется в тарелке, изредка бросая на нас мимолётные взгляды. Я пытаюсь выдавить из себя улыбку, но чувствую, как его пальцы уже дразняще поглаживают край моих трусиков.

Улыбка получается натянутой и фальшивой, а мои пальцы до боли сжимают горлышко бутылки. Замечаю взгляд матери Кассиана, прожигающий меня насквозь. Кажется, что она готова уничтожить меня одним лишь взглядом. Господи, только бы никто не заметил, где сейчас находится рука Кассиана!

Вдруг он касается того самого места, где ткань трусиков стала предательски мокрой, и я, не в силах больше сдерживаться, зажимаю его руку между своих ног и бросаю на него самый убийственный взгляд, на который только способна. В ответ он лишь тихо посмеивается, и вот, я чувствую, как его рука покидает моё тело, но не мою душу…

Странная пустота окатывает меня с головы до ног. Остановился бы он, будь мы наедине? Остановила бы его я, будь мы наедине?

«И да… и нет…» — этот сумбурный ответ рождается в моём сознании.

Сейчас, когда жизнь Дэйва висит на волоске, я готова даже продать свою душу дьяволу, отдать своё тело в полное распоряжение Кассиану, лишь бы спасти брата. Но дело в том, что Кассиан сам не знает, чего хочет. Этот мужчина слишком непредсказуем, и мне не понять ни его намеков, ни резкой холодности, которую он так умело демонстрирует, ни того… желания, которое неожиданно вспыхивает в глубине его коньячных глаз.

Собравшись с духом, я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Энрико. В его глазах плещется тот же цвет коньяка, но он… словно почувствовал, что между нами только что произошло. Меня бросает в жар, и я заливаюсь краской, как никогда прежде.

— Папа, я поела, — внезапно раздаётся звонкий детский голосок, вырывая меня из этого плена.